Панорама

Когда пастор Уолтер закрывает свои глаза и поднимает руки, ему вторят сотни людей. Музыка прорывается через всю церковь, смешивая крещендо с раздающимися голосами и хлопками в ладоши. Вступает 20-голосый хор, подводя воскресную службу к апогею.

Здесь в Найроби (Кения) такое не является каким-то необычным зрелищем. Христианские церкви в этой части света испытывают пристрастие к громкоголосым службам. Однако примерно 700 человек, заполнивших эту двухэтажную церковь, – квакеры, которые известны в западном мире главным образом как неутомимые активисты движения за мир, чьи молитвенные собрания проходят в молчании. Но не здесь, говорит пастор Саймон Хаэмба, который ведет проповедь рядом с пастором Уолтером в Международном Центре Друзей: «Мы – шумные квакеры».

Чуть пройдя от главной церкви, попадаешь в отдельное неприметное здание, в котором не видно пестроты украшений. Внутри него сидят шесть человек, в полном молчании, со склоненными головами.

Эти несколько аргументов появились в рамках моих продолжающихся любовно-ненавистнических отношений с таким явлением как квакерская исключительность.

Чем было квакерское движение? Давным-давно, в XVII столетии разрозненные группы людей, воспринимавших Иисуса всерьез, решили следовать за ним насколько можно просто и прямо. Отказавшись от церковных учреждений, церемоний и протекций, они ждали обещанного им Святого Духа, который поведет их собрания и их жизни. Они помогали друг другу учиться быть преданными и учиться этическим последствиям такого образа жизни. Они выработали простую, концентрическую структуру отношений для взаимной подотчетности, но упорно отказывались назначать себе иерархов. Из-за того, что они были связаны друг с другом и вдохновляли окружавших, их количество быстро росло, и вскоре они вышли за пределы Британских островов.

Чем является квакерское движение сейчас? Хороший вопрос. Передо мной много примеров групп из людей, которые серьезно воспринимают Иисуса и решили следовать за ним насколько можно просто и прямо. Многие из этих людей понимают «следование» так, как это понимали ранние Друзья, отвергнув те способы лидерства, собственности, элитарности и ложного видения «чужих», которые предлагает мир сей.

Прошло около полутора месяцев со времени моего возвращения с Международной пленарной встречи в Писаке, Перу. Отзывы об этой встрече многих Друзей – а двое из них написали о ней прямо сегодня – отражают и мое ощущение продолжающегося вдохновения проведенным совместно временем. Мое сердце переполнилось, отразив полноту присутствия с нами Бога. В «Гринче, укравшем Рождество», после того, как похититель Рождества Гринч обнаруживает победу любви над жадностью, рассказчик говорит: «Его сердце выросло втрое в тот день», а одна из иллюстраций изображает сердце, пробивающееся сквозь металлические заслонки. Подобным образом, мое сердце так наполнено, что я ощущаю его выходящим за пределы тела. Можно надеяться, что это Богом вдохновенное переживание останется нашим ориентиром на долгое время. То преображение, которое многие из нас испытали в Перу, предполагает самые неожиданные перемены в нас.

Пасха вызывает преображение не только через полноту любви, но и на месте распятия – изменение через полноту страдания вместе с другими, полноту риска общего переживания, отказ от собственного комфорта с тем, чтобы дарить комфорт, и обретение прощения снова и снова. В этом, пожалуй, самый немыслимый парадокс, а также возможность величайшей свободы.

Чему ещё может научить нас история Пасхи? Чему она может научить нас о женщинах и нашей женской роли в обществе? В евангелиях мы читаем о женщинах, которые оставались с Иисусом в его последние часы, и в то время, когда он умирал на кресте. Рано утром они пошли посетить могилу, миропомазать его тело. Они беспокоились о том, кто поможет им откатить камень от входа в гробницу. Когда они прибыли и оглянулись, камень оказался уже отодвинутым. Так и сегодня: нам следует спросить себя, что мы можем сделать, чтобы сдвинуть камни, стоящие на пути равенства, справедливости и мира.

Пасха готовит нас к жизни в этом моменте ожидания. Не сдавайтесь, Друзья мои! Сделайте шаг к солидарности, справедливость и любви. Прокладывайте путь вместе, и вы столкнётесь с неожиданными открытиями. Это наше обещание.

Для палестинцев на Святой Земле Голгофа – это не печальное, далекое воспоминание двух тысяч лет назад. Оно не в прошлом. Голгофа – часть повседневных притеснений и угнетения, которые мы испытываем вместе со многими другими угнетенными народами мира.

Квакерский совет по европейским делам (Quaker Council for European Affairs, QCEA) был основан в 1979 году для продвижения ценностей Религиозного общества Друзей (квакеров) в европейском контексте. Офис Квакерского совета по европейским делам расположен в Брюсселе. Это международная некоммерческая организация, действующая в соответствии с законодательством Бельгии.

Квакерский совет по европейским делам организует (QCEA) социально значимые общественные кампании и лоббирование. Совет публикует справочные материалы, доклады и исследования по европейской и квакерской тематике. Публикации предназначены для политиков и общественных деятелей, а также для квакеров.

QCEA взаимодействует с членами Европейского парламента и принимает участие в деятельности Совета Европы. Для осуществления своих целей QCEA посылает представителей на различные семинары и конференции, а также организует собственные семинары и конференции и каждый год проводит обучающую экскурсию, призванную помочь квакерам и не-квакерам больше узнать о происходящем в Европе.

В квакерских кругах чаще всего со словом «конфликт» ассоциируется слово «разрешение», но не «дар». Это говорит кое-что о нашем преобладающем отношении к конфликту: он источник беспокойства, в лучшем случае мы ворчливо признаем его неизбежность. Меня поражает, что, несмотря на неоспоримо присущий конфликту дискомфорт и потенциальные опасности, это естественное явление – необходимая часть коллективной, общественной жизни, и несет с собой потенциал для углубляющихся отношений, для обучения, для изменений и духовного развития. Конфликт действительно может рассматриваться как дар, как раскрытие истины о нашем состоянии, как поворотный момент, перемене в сердцах и умах.

Недопущение и пресечение являются широко распространенными реакциями на конфликт. Стремление к его разрешению, хотя и является более конструктивной и позитивной реакцией, в равной степени может быть обусловлено беспокойным желанием как можно быстрее избавиться от него. Беспокойным, потому что наличие конфликта в наших отношениях, в наших общинах, кажется, подтачивает наше ожидание того, что жизнь в соответствии с Божьим духом обязательно будет благословлена «плодами духа», а именно любовью, радостью, миром, терпением, благостью, милосердием, верой, кротостью и самоконтролем.

В то время как во время Первой мировой войны молодые мужчины-квакеры в Британии сопротивлялись призыву на военную службу, с арестами и судебными преследованиями за агитацию против войны столкнулись квакеры обоих полов. Антивоенная деятельность была ограничена Законом о защите государства, хотя формулировки этого закона были расплывчатыми, и его по-разному применяли в разных местах.

Квакер Роза Хобхаус была осуждена вместе с другой активисткой движения за мир, Кларой Коул, 25 мая 1916 г. Отчет о ходе судебного процесса появился в независимом еженедельном квакерском журнале «The Friend». Далее – его сокращенный вариант.

Дэвид Сондерс размышляет о поиске того, как стать целостной личностью.

Естественной тенденцией является тот факт, что старея, мы начинаем задумываться об итогах нашей жизни. Этот процесс неизбежно включает в себя и признание того, что мы сделали, и примирение с тем, чего не сделали. Пробелы в списке наших достижений могут выглядеть по-разному: мы, возможно, не поднялись на Эверест, не завоевали золотую олимпийскую медаль; не увидели Ниагарский водопад; не исполнили концерт, не написали бестселлер, не были одарены внуками, ни разу не испекли хлеб и так далее. Зацикливание на таких пробелах может вести к очень негативным чувствам, но я все же рассматриваю их в качестве составной части становления собственной целостности. Швейцарский сыр идеально гладкий и целый снаружи, но внутри у него есть дырки!

Пару недель назад воскресным утром я ходил на "приходскую евхаристию" в англиканской церкви, где мой брат является церковным смотрителем. Евхаристия обогатила меня духовно, как я и надеялся. Но не проповедь.

Насколько я смог понять, главным, что сказал приезжий священник, без каких-либо реальных богословских обоснований, было следующее: церковь должна иметь иерархическую структуру для обеспечения единства и предотвращения коррупции. То, как иерархическая структура будет препятствовать коррупции в церкви, осталось для меня непонятным. Действительно же я склонен думать, что иерархические структуры более подвержены коррупции, чем не иерархические.

3 марта 1916 года вступил в силу Закон о воинской службе, и квакеры по всей Британии обращают внимание на эту годовщину. Новая онлайн-выставка «Дело совести: квакеры и воинский призыв» на сайте Британского годового собрания квакеров рассказывает о введении Закона и его последствиях.

Там же рассказывается и об упорной работе трех квакерских членов парламента, боровшихся на то, чтобы в Закон было включено исключение для мужчин, которые имели религиозные или моральные возражения по отношению к насилию и воинской службе. Кроме того, они боролись за то, чтобы освобождение от воинской повинности основывалась исключительно на индивидуальной основе, а не была привилегией групп. Следует отметить, что в прежние времена освобождение от обязательной воинской службы предоставлялось определенным группам в обществе, в том числе и квакерам.

В настоящее время я нахожусь в Пикасе, Перу, на Всемирной пленарной встрече Всемирного консультативного комитета Друзей. Здесь присутствуют Друзья со всего мира и из каждой квакерской традиции – евангелической, либеральной, консервативной и традиции святости. Они молятся и наслаждаются общением друг с другом. Вид этих взаимоуважающих совместных действий среди Друзей был особо трогательным, и я бы солгал, если бы сказал, что я не был поражен. Я поражен, в замечательном, великолепном смысле слова, но и в том смысле, что до сих пор изнуряет меня и тяготит. Я вижу дары, которые может предложить каждая ветвь квакерства. Я встретил так много Друзей, которые действительно заботятся о благополучии всего Общества Друзей, и я чувствую некоторую надежду и полагаю, что в этом странном религиозном обществе, где я очутился, возможно обновление и возможно даже возрождение. Но часть меня чувствует значительную тяжесть задачи обновления.

Квакерство начиналось как мистическая религия. Самые ранние записи, такие как хорошо известное «Друзья, собирайтесь вместе и узнавайте друг друга в том, что вечно, что было до существования мира» от Джорджа Фокса (Квакерская вера и практика 2.35) подтверждают это, как и волнующее свидетельство Уильяма Леддры за день до своей мученической смерти:

Как течение океана наполняет каждый ручей и его рукав, а затем снова возвращается к собственному существованию и полноте, и оставляет привкус позади себя; так жизнь и достоинство Бога вливаются в каждое из сердец тех, кого он сделал участниками своей божественной природы; и когда это удаляется, хотя и не совсем, остается сладкий привкус; так что многие могут сказать, что они очищены словом, которое он говорил им. В таком чистом состоянии Вы можете увидеть, чем Вы являетесь в присутствии Бога, и чем Вы являетесь без него... Остановись, и прекрати свою собственную работу, и в должное время ты войдешь в покой, и твои глаза узрят его спасение, его свидетельства надежны и совершенно праведны. (КВП 2.19)

Я выросла без влияния какой-либо религиозной традиции, так что для меня важна открытость квакерства к различным видам теологии. Я признаю существование действительно поразительных вещей, в особенности тех, которые происходят, когда вы собираете людей в сообщество. Я не могу этого объяснить, но в этом заключается моя теология. У меня есть семейная связь с Друзьями, а также ощущение того, что квакерство – единственное место, где я могу расти, как член сообщества. Я не собираюсь прийти в сообщество и сказать: "Примите меня полностью, какая я есть, и никогда не пытайтесь помогать мне вырасти". Я здесь, чтобы расти вместе с вами.

Другая причина моего возвращения – то, что сегодня трудно найти сообщество, а пребывание в сообществе по-настоящему окрыляет. Возможно, то, что я ищу сегодня, отличается от того, что привело меня к Друзьям, но, в конце концов, квакерство – расширенная структура подобная семейной, а найти такое – большая редкость.

Сегодня многим Друзьям трудно осознать, в чем же именно смысл квакерского богослужения, учитывая столь кардинальное разнообразие религиозных суждений в Британском годовом собрании.

Когда мы не делимся друг с другом своим духовным опытом и пониманием вопросов веры, различия легко игнорировать. Пока мы придерживаемся «поведенческого кредо» квакерского молитвенного собрания (т.е. пребывание в покое и высказывание, не предполагающее определенности), мы все кажемся делающими то же самое. Но так выходит только, если Друзья осторожны в своих устных служениях и избегают слов или тем, которые, как им кажется, могли бы вызвать сильную реакцию у других. Возможно, это одна из причин, почему устное служение во многих собраниях имеет тенденцию становиться отвлеченным. Мы полусознательно отходим от мнений, которые могут обнажить скрытые рифы разногласий, лежащие под гладкой поверхностью наших молитвенных собраний.

Когда мне было восемь лет, и я жил в Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси (США), бабушка привела меня в большую комнату без украшений, без стульев, но с длинными скамьями. Это было мое первое квакерское собрание. Наставления были просты – сидеть тихо и думать о Боге. Не уверен, чем или кем он был, но молчание было для меня невыносимым. Я шевелился и извивался, пока бабушка ни подтолкнула меня и ни сказала, чтобы я сидел спокойно. Тогда, как раз перед концом богослужения, меня вдруг поразило, что в течение почти целого часа ни один из взрослых ничего не сказал! Обычно они никогда не умолкали, а здесь, в этой большой комнате мы были все вместе, дети и взрослые, и никто не сказал ни слова. Я почувствовал тишину, которая была более, чем молчание, окружавшее нас. Дети и взрослые, все пребывали в тихом пространстве, которое заряжало меня внутри. Удивительно! Это стало началом моей квакерской веры.

В 1978 году, когда мне было 47 лет, и я ехал домой с католического харизматического молитвенного собрания, то почувствовал, как внутренний голос любви говорит мне: «Я хочу, чтобы ты стал католиком». Я протестовал, ведь я уже был квакером, да и не разделял веру в Деву Марию, папу римского и другие основные католические догматы; но голос настаивал, и, в конце концов, через какое-то время я крестился и стал католиком. Отец Бедуэн, мой норбертинский наставник, сказал, что я мог бы по-прежнему посещать квакерские собрания (в Миддлтоне, графство Делавэр, Пенсильвания) с семьей по воскресеньям и ходить на мессу в субботу. Примерно такой схемы я до сих пор и придерживаюсь.

В последние месяцы обострилась борьба насчет роли, которую должно играть оружие в жизни нашей страны. И этому есть причины. Бойня в Сан-Бернардино и серия массовых перестрелок, которые случились до этого, должны были стать тревожным звонком о том, что наши отношения с огнестрельным оружием являются нездоровыми.

Проблема оружия в Америке гораздо более серьезная, чем даже то, как ее хотят представить многие сторонники контроля над оружием. Непрекращающийся размах убийств частных лиц, которые стали столь часто случаться в нашей стране, является симптомом более глубокой патологии. Насилие, которое мы навлекаем на себя, являтся лишь бледной тенью того террора и кровопролития, развязанного нами за пределами границ нашей страны.

Кортлэнд Миллой был прав, когда написал в своей недавней статье в Вашинтон Пост: «Мы возможно скорбим, хотя иногда и очень кратко, о невинных жертвах массового расстрела, но у нас никогда не дрогнет ни единый мускул, если беспилотник США, скажем, накроет ракетами свадебную процессию в Йемене».

Друзья, чей разум обращен к Свету, исходящему от Иисуса Христа, который никогда не изменяется, чей Свет просвещает каждого, приходящего в Мир; в нем оставайтесь, и в нем идите, и ему будьте верны и послушны, каждый в свою Меру, чтобы с ним ваш разум был направляем вверх к Богу, который есть Отец всякого Света, чтобы вы могли вынести Дела ваши в Свет и проверить, в Боге ли совершены они.

Мои Дорогие Сердца, Бог есть Свет, и в Нем нет никакой Тьмы, его труды – в Свете, который чист и ведет к чистоте; сей Свет свидетельствует против любого греха и всех дел тьмы, и всякого рода Приземленности, Похоти, Гордыни, то есть Идолопоклонства; те, чей разум отворачивается от Света, обращаются в Идолопоклонство и в колдовство под Владычество тьмы, и в Чародейство, где властвует Дьявол.