духовное путешествие

Мое неожиданное путешествие к простоте

Окидывая взглядом последние несколько лет, я вижу, как Бог тихо писал мою историю еще задолго до того, как я сама поняла ее направление. Проработав почти три десятилетия директором начальной школы, я обнаружила, что стремлюсь к более простому образу жизни. Стремление к простоте было похоже на легкое тянущее чувство в душе, которое заставляло меня сомневаться в сложности, проникшей в мою жизнь загруженной замужней женщины с тремя активными детьми. Слишком большой дом, несколько автомобилей, множество домашних животных, хлопоты с семейными отпусками, огромное количество вещей и полная занятость на работе оставляли мало времени для неторопливых раздумий.

Кроме того, я была в поиске духовного обновления. Воспитанная в методистской традиции, в зрелом возрасте я присоединилась к протестантской церкви, но в последние годы моя вера в религиозные институты пошатнулась.

Дорогие Друзья,

Прошло более 40 лет с момента нашей первой встречи, и я думаю, что пришло время рассказать вам, как много вы для меня значите.

Я услышала о вас еще до того воскресного утра, когда впервые пришла на богослужение, но у меня было лишь смутное представление о «квакерах». Конечно, я знала о молчании и о вашей репутации «хороших и немного странных людей». Я решила попробовать, главным образом потому, что не знала, куда пойти еще. Церковь моего детства мне больше не подходила; в сущности, тогда ни одна церковь мне не подходила. По крайней мере, думала я, квакеры не будут читать мне проповеди со словами, которые уже не имеют для меня особого смысла.

А августе прошлого года по окончании нашего делового собрания я почувствовала, что в комнате не хватает Света. Поразмыслив какое-то время, я поняла, что ощутила недостаток трансцендентности. Мне это ощущение показалось необычным. Большинство членов собрания Друзей в Пиме склонны называть наши деловые собрания «Богослужениями с вниманием к деловым вопросам» или БВДВ. Ранее нас всех, как мне кажется, объединяло чувство общности, возникшее благодаря БВДВ, чувство, которому мы все с радостью посвятили бы себя, чтобы стать частью чего-то большего. Трансцендентность – это долгожданное облегчение от постоянных размышлений о себе, и оно возможно благодаря сообществу. Мы переживаем трансцендентность как сообщество, когда заново создаем себя такими, какими мы никогда не были раньше.

Теперь мне ясно, что это не то ощущение, которое Друзья получают просто так. Трансцендентность в сообществе – это дар. Это дар, к получению которого мы должны подготовиться. Переживание того глубокого обновления в себе привело меня к тому, что я увидела это обновление и в других.

Мой опыт квакера, живущего вдали от собраний

Однажды я наткнулся на объявление в газете, где говорилось, что в доме местного квакера будут проводиться молитвенные собрания. Меня заинтриговала идея посетить непрограммированное квакерское богослужение, поскольку раньше я слышал о квакерах, но никогда не участвовал в их молитвенном собрании, – в моей местности таких не было. Я был воспитан в баптистской церкви, но мне нравились и другие формы богослужения, например, католическая торжественная месса (я даже посещал мессу на польском языке в этническом районе). Это богослужение, наконец, дало бы мне возможность познакомиться с квакерами, и в своем желании ищущего я чувствовал, что не могу отказаться от такого шанса.

Я слышал о домашних церквях и таком движении у протестантов, но никогда всерьез не задумывался об участии в подобном мероприятии, поскольку сидеть в гостиной во время богослужения мне казалось некомфортным, так оно или нет на самом деле.

Принятие сомневающегося агностика

В 1967 году численность квакеров в Северной Америке достигла пика в 123 000 верующих. С тех пор, как и большинство организованных религий, Религиозное общество Друзей (так квакеры называют себя) теряло в численности прихожан; за последние тридцать лет его численность сократилось на 20 000 человек. Однако совсем недавно у них появился и новый приверженец – это я. В течение многих лет, десятилетий, я считал себя обычным атеистом. Теперь я не столь уверен, и Общество Друзей – то благожелательное вероисповедание, в котором можно практиковать такую неуверенность.

Совсем недавно рассказ о моих духовных поисков мог бы уместиться на оборотной стороне открытки. Когда я был ребенком, моя мама брала меня и сестру на рождественскую и пасхальную службы. Кроме этого, религия не играла в нашей жизни особую роль. Когда я поступил в колледж, то записался на несколько философских курсов, которые лишь укрепили меня в том, что прежде можно было назвать аморфным атеизмом. Несколько лет спустя, после атаки 11 сентября, я попал под чары «новых атеистов».

Когда я была совсем маленькой, то всегда посещала церковь, расположенную в здании. Тогда здание было небольшой, каменной епископальной часовней со скромным алтарем и темными, резными скамьями. Летом священник предлагал плетеные веера из пальмовых листьев, которые помогали спастись от невыносимой жары Новой Англии.

Когда я была молодой женой и мамой, наша семья присоединилась к сотне других верующих в огромной конгрегационалистской церкви из кирпича и дерева, которая возвышалась над небольшим городком в штате Массачусетс. Множество раз на службах поднимался вопрос сбора средств на замену крыши и котла. На деловых собраниях часто обсуждались вопросы поддержания здания или следует ли прихожанам поспешить с развешиванием изготовленных вручную штор для больших окон.

Я часто нахожу полезным распечатать духовную фразу либо цитату и повесить ее где-нибудь на стене, где можно было бы мимоходом легко ее увидеть. Это помогает мне помнить смысл, который она несет. К тому же у меня возникает возможность скользить глазами по словам фразы, и это позволяет не особо задумываясь выстраивать с помощью этих слов что-то новое, что не получается, когда я читаю те же слова в изначальном тексте. Так же произошло и со стихом 8 из псалма 142, который я повесил у себя на стене на прошлой неделе.

Даруй мне рано услышать милость Твою,
ибо я на Тебя уповаю.
Укажи мне, [Господи,] путь, по которому мне идти,
ибо к Тебе возношу я душу мою.

Все мы стареем. Если повезет, каждый из нас пройдет через молодость и окажется в среднем, а затем пожилом возрасте. Однако наша культура странным образом умалчивает об этих типичных жизненных переходах. Концепция «кризиса среднего возраста» – это, пожалуй, то, что в нашем обществе ближе всего подходит под признание изменений, которые большинство из нас так или иначе проходят. К сожалению, наши стереотипы о среднем возрасте частенько скорее упрощают возникающие на этом этапе проблемы, но не дают какие-либо полезные советы по их преодолению.

Без каких-либо культурных указателей, которые могли бы направлять при переходе от первой половине жизни ко второй, этот этап мы можем воспринимать как пугающий разрыв, а не как ожидаемую стадию созревания и благоприятных перспектив.

Однако во многих других культурах есть путеводители, помогающие людям совершать основные возрастные переходы.

Для меня, как квакера, самым сложным оказалось осознавать то, что я сам должен определиться с собственным пониманием Божественного. Один мой друг однажды в шутку сказал, что нам надо продавать футболки с надписью: «Стань квакером. И головняк тебе обеспечен».

Путь от ощущения Бога, пребывающего «где-то там», одновременно любящего и осуждающего, к пониманию божественного как спокойного, тихого голоса, который ведет нас к более глубокой вере и осмыслению, конечно же не является прямым.

Большинство известных мне квакеров пришли к своей вере не через родителей; они выросли в традиции другой деноминации и стали посещать молитвенные собрания после того, как провели довольно много времени в блужданиях по дебрям, пытаясь найти тот образ Бога, с которым примирилась бы их душа. Многие, как и я, боролись с противоречивым образом Святого Духа в виде как гостеприимной матери, так и требовательного отца.

Я находилась рядом с сотнями людей в момент их смерти, еще сотни людей умерли до того, как меня позвали, и с сотнями людей я находилась рядом, когда они доживали свои последние дни. Я была рядом с супругами, родителями, детьми, друзьями и членами семьи усопших, поскольку они находились в подавленном состоянии из-за скорби и горя. В течение последних 20 лет я служила капелланом, в основном в больницах, а также в нескольких хосписах. При выполнении этой работы наши со смертью пути пересекались чаще, чем я могу сосчитать, поскольку я двигалась по коридорам больниц и в домах, рядом с теми, кто доживал свои последние дни, недели, месяцы. Мы, работающие в многопрофильной медицинской команде, изо всех сил стараемся обеспечить нашим умирающим пациентам «хорошие последние дни», однако этот процесс зависит от них и их семей. Работающие в здравоохранении говорят: «Люди умирают, потому что они жили». Иногда это не так, но чаще всего происходит именно так.

Квакерство часто называют образом жизни. И вот некоторые вопросы, которые у меня накопились за годы служения капелланом...

Автор брошюры с таким названием, Кристофер Багли, служил в Королевском военно-морском флоте Великобритании до тех пор, пока не стал христианским пацифистом: он отказался подчиняться приказам военных, за что был посажен в тюрьму, где провёл 12 месяцев. После выхода на свободу Кристофер работал журналистом (писал для Tribune, Daily Worker и Peace News), а затем он обучался психиатрической сестринской помощи в Психиатрической больнице «Ретрит», в Йорке. Уже после работы в Ретрите Кристофер стал членом Религиозного Общества Друзей (квакеров). После учёбы в университете (психическое здоровье, психология и социальная работа), он стал научным сотрудником Национальной неврологической больницы, а затем исследователем психиатрической больницы Модсли в Лондоне. Позже он эмигрировал в Канаду, где — за отсутствием квакерского собрания — Крис Багли вернулся к лоно Англиканской церкви. Он занимал руководящие должности в университетах Канады, Гонконга и Великобритании в области охраны здоровья ребёнка и прикладных социальных исследований. В настоящее время Кристофер Багли является почётным профессором социальных наук Университета Саутгемптона. В период с 1990 по 2008 год он работал в рамках международных исследований по проектам помощи в Индии, Непале и на Филиппинах, — спасение и реабилитация девочек, ставших жертвами сексуальной эксплуатации. С 2008 года Багли участвует в сетях поддержки и супервизии студентов-аспирантов-мусульман (в основном из арабских стран), обучающихся в Великобритании. Сегодня Крис считает себя как квакером, так и мусульманином: он является членом Регионального Квакерского Собрания Восточного Чешира, посещает молитвенные собрания в Чидле и молится в мечети Дидбери в Манчестере.

Ниже представлен отрывок из небольшой книги «12 квакеров и молитва». У каждого из квакеров, чьи мнения можно найти в книге, есть свое особенное представление о таком явлении как молитва. Познакомимся с одним из них.

У квакеров не заметно постоянного желания говорить о молитве. Мы редко делимся интимными переживаниями такого рода. Мне запомнилось, как ещё в колледже один мой друг попросил помолиться вместе с ним. Мы встали на колени: тогда я думал, что это единственный способ молитвы. Та молитва длилась короткое время. Когда мы закончили, мы оба признались, что испытывали чувство «обнажённости и незащищённости», выражая свою смиренность. Я уяснил тогда, что молитва – это достаточно интимный личный опыт.

Молитва важна – даже для квакеров. Грубо говоря, молитва – это способ общения с Богом.

На своё первое квакерское собрание, происходившее среди холмов южного Вермонта, я пришёл прошлым летом, которое в тот год впоследствии плавно перешло в мягкую зиму. Проходив на него несколько месяцев и будучи всё ещё новичком, я был застигнут врасплох одним интересным вопросом. Задал его большой, можно сказать огромный квакер лет семидесяти, который совсем недавно оправился от инсульта и теперь учился жить вместе с соответствующими последствиями этого неприятного события. Я более чем уверен, что мы уже встречались с ним на предшествующем собрании, однако, видимо, его память была настолько расплывчатой, что он обратился ко мне как будто к незнакомцу: «Являетесь ли Вы Другом?» Его вопрос не мог бы быть более простым, а тон – более благожелательным, но тем не менее я оказался не готов ответить на него сходу. Я знал, что он спрашивает меня о том, являюсь ли я квакером, и поэтому застенчиво ответил: «Что ж, нет». Но спустя месяцы с того события, этот вопрос всё еще преследует меня. Являюсь ли я Другом? И что это значит на самом деле?