Панорама

Привлекательной и устойчивой религиозную традицию во многом делает сила ритуала, символа и священнодействия. Квакерство — как и другие духовные движения в христианском мире, стремившиеся к внешней простоте — от ритуала и символа не отказалось: оно переосмыслило отдельные стороны этих форм и даже создало новые.

Ритуал и символ дают верующим ощущение опоры и устойчивости — на этом и держится их действие. Ранние квакеры решительно отказались от ритуалов и символов христианства XVII века, надеясь, что из корня традиции — как он показан в Евангелиях и писаниях ранней Церкви — вырастут более подлинные и духовно живые формы. Взамен утраченного они создали собственные обрядовые формы и наглядные символы, которые укрепляли коллективное самопонимание движения.

Похороны — это обычно время для размышлений, событие, когда мы собираемся вместе, чтобы почтить жизнь ушедшего, поделиться воспоминаниями и найти утешение в присутствии других людей. В каждой традиции это происходит по-своему — в зависимости от веры, истории и ценностей общины.

У квакеров похороны как ритуал проникнуты простотой и тишиной, когда есть возможность помолчать и подумать. Они выглядят и ощущаются совсем не так, как более привычные христианские похороны, но цель у них та же: поблагодарить за прожитую жизнь и найти опору в присутствии других людей и — для многих — в присутствии Бога.

Постойте, возразите вы, какие такие пределы, если любовь безусловная? Мне открылось это не сразу, а через боль и разлад с теми, кого я люблю. Мы часто путаем два понятия — безусловную любовь  и безусловные отношения. Я и сама их путала. Безусловная любовь — прекрасный духовный идеал, к которому призывают почти все веры мира. А вот безусловные отношения — дело нездоровое и разрушительное.

Я квакер, и для меня любить безусловно значит видеть свет в каждом человеке, даже когда этот свет спрятан глубоко, а сам человек тяжёл и невыносим. Но это вовсе не значит, что я обязана терпеть плохое обращение ради тишины и мира. Я немало так прожила. Добром это не кончалось. Мир мне дорог, и я люблю видеть в людях хорошее. Но когда я постоянно стараюсь не замечать нарушенные границы, грубость и агрессию, то предаю себя, и словно бы говорю другому — да, так и надо. А потом возникает обида, глухая и горькая, и я ухожу, сперва душой, потом и вовсе.

Эссе из сборника «Вечное обещание». Написано Томасом Келли летом 1940 года.

Известно, что квакерство возникло во времена, когда Англию наводняли искатели, мужчины и женщины, отчаянно жаждущие приблизиться к глубочайшим тайнам мира, к Нему, более желанному для их душ, чем самая жизнь. Нас тянет вздохнуть и посетовать: «Ах если бы нынешние люди так же жаждали Бога как жаждали те, жившие двести пятьдесят лет назад! Нынче-то никому не нужен Бог; всем нужны автомобили, финансовая стабильность и общественное признание. Бог им ни к чему».

Но я утверждаю, что сегодня тайных искателей ничуть не меньше, чем во времена Фокса, — мужчин и женщин, юношей и девушек, испытывающих глубокую, глубокую жажду обретения предельного Вечного Основания в жизни. Ибо мы все переживаем моменты абсолютной честности с собой, когда понимаем, что житейские удобства и повседневные цели, ради которых, казалось бы, мы живем, не являются нашим конечным и настоящим пунктом назначения.

Принципы квакерства – религии, которой почти 375 лет – на удивление хорошо согласуются с современными исследованиями о воспитании.

Однажды утром в 1991 году я молилась с тем пылом, который способен изобразить только подросток, — и молилась превыше всего об одном: о холодном диетическом газированном напитке «Mountain Dew». Но все банки в маминых запасах были тёплыми. Тогда я поставила одну банку этого напитка в морозилку, забыла о ней, а через несколько часов достала застывшую в лёд глыбу. Потом я решила сунуть её в микроволновку. Что за этим последовало, можете себе представить. После того как мы потушили огонь, мама спросила нас, детей, что же, по нашему мнению, произошло. Я вышла вперёд, будто на эшафот, – и она похвалила меня за то, что я сказала правду. За то, что взяла ответственность. Её реакция может показаться удивительной, но для нас, квакеров, отказ от осуждения – вполне в нашем духе.

Квакерский Комитет помощи жертвам войны (FWVRC) являлся официальным органом британских квакеров. Его создавали на время военных действий для оказания практической помощи страдающему гражданскому населению. Впервые был учрежден в 1870 году, с началом Франко-прусской войны. Затем его дважды возрождали – в Болгарии в 1876 году и на Балканах в 1912 году. Он опять был официально воссоздан с началом Первой мировой войны. В пятый и последний раз его возродили в 1940 году. В 1941 году был переименован в Службу помощи Друзей.

В 1870 году Комитет начал работу по оказанию помощи в городах и деревнях, опустошенных Франко-прусской войной. Именно тогда впервые впервые стали использовать квакерскую звезду как знак отличия квакерского работника помощи. Тогда же официально было принято правило оказания помощи в равной мере людям, живущим по обеим сторонам военного конфликта.

В 1882 году в Лондоне была опубликована статья Джорджа Кинга под названием «Должно ли Евангелие быть проповедано нынешнему поколению китайцев?». Некоторые члены Общества Друзей, прочитав ее, были поражены тем, что Общество до сих пор не имеет представителей, занимающихся миссионерской деятельностью в Китае. Три года спустя, в 1885 году, Зарубежная миссионерская ассоциация Друзей Лондонского годового собрания определила двух ирландских Друзей — Роберта Дэвидсона и его жену Мэри — для миссионерской работы в этой далекой восточной стране. Они покинули Англию в сентябре 1886 года и в следующем году прибыли в Китай. Там они направились в юго-западную провинцию Сычуань. Из-за противодействия местных властей им потребовалось несколько лет для того, чтобы найти место для долгосрочного проживания и работы.

В 1889 году Дэвидсоны поселились в Чунцине (юго-западный Китай), портовом городе на реке Янцзы. Первым домом миссии стало большое помещение на улице Белого Драконьего Источника. В марте 1890 года состоялось первое богослужение, а вскоре после этого была открыта амбулатория. Чуть позже к ним из Великобритании прибыл еще один миссионер — Фредерик Дин; в 1892 году он основал школу для мальчиков. В том же году в Чунцин прибыли еще четыре миссионера, и миссионерской группой была создана школа для девочек. В марте 1894 года был открыт Дом собраний.

Незаметные пророки, хранящие Свет

Впервые я столкнулась со словом «старейшина» в его квакерском смысле, когда, в неформальной обстановке общаясь после богослужения, услышала, как кто-то из стоящей рядом группы Друзей с огорчением посетовал, что «попал под раздачу» старейшин. Мне сразу же вспомнилась сценка из фильма «Охотники за привидениями», в которой один из героев стонет после столкновения с особенно отвратительным зелёным привидением: «Я попал под раздачу!». Тогда мне еще неизвестно было точное значение слова «старейшина», но я довольно чётко уловила скрывающийся за ним подтекст.

В последние несколько лет, сама будучи старейшиной, я оказывалась в самых разных обстоятельствах, но все еще не ощущаю себя зеленым привидением, и тем более привидением отвратительным. Как уже много раз писали о служении старейшин, их наставления должны совершаться с любовью. Однако мое погружение в это служение, знакомство с его деталями, показали мне, что призывы к порядку — лишь крошечная часть того, что включает в себя эта роль. Я осознала, насколько важно избавить понятие «служение старейшины» от упрощенного толкования и вернуть ему полноценный смысл.

Квакерским путем можно следовать лишь вместе

Странствующая квакерская проповедница Эмили Прованс как-то сказала, что изначально квакерское послание состояло из двух частей. Первая – каждый человек способен напрямую слышать Бога и чувствовать Его руководство. Вторая – никто из нас не воспринимает это руководство в полной мере, поэтому, чтобы жить правильно и принимать верные решения, мы нужны друг другу. По словам Эмили, в XVII веке необычным и дерзким было именно первое утверждение, а сегодня – второе.

Когда мы пытаемся описать, что же для квакеров является важным, то обычно акцентируем внимание на личном опыте молчаливого богослужения или, может быть, на принципах и убеждениях, которые побуждают стремиться к миру и социальной справедливости. При этом мы зачастую упускаем из виду вторую часть квакерского послания – дерзновенную мысль о том, что мы нуждаемся друг в друге, чтобы делать правильный выбор и жить полноценной жизнью. В этом и состоит ценность квакерского сообщества.

Эссе «Место для Бесконечного» написано Томасом Келли в начале 1937 года. В нем нашли отражение как живой интерес Келли к восточной мысли, так и его исследования философии Эмиля Мейерсона.

Китайская пейзажная живопись часто приводит западного зрителя в недоумение. Пейзажи кажутся очень простыми и скудными. Один-единственный нависающий утес, грохочущий водопад, текущий из бескрайней дали ручей, трепещущее дерево над ручьем. А между этими объектами и вокруг них – обширные пространства, промежутки однообразного непрерывного фона, откуда и вырастают отдельные могучие холмы, или журчащие ручьи, или ритмично раскачивающиеся деревья. Возможно ли, что китайские художники владеют лишь зачатками ремесла и художественного чутья и просто не могут пойти дальше в своих работах? Неужели им не под силу заполнить лист целиком? При этом критики уверяют нас, что именно китайцы – лучшие в мире мастера пейзажа.

В этих изображениях есть глубина и тонкость, которую ни в коем случае не следует упускать. В их сердцевине кроется самая суть Вселенной. Такой пейзаж проявляет Бесконечное, Вечный фон и Источник всех вещей; он показывает нам бесчисленные частности как проступающие вовне воплощения Самости. Они исходят из Самого и возвращаются в Него же. Здесь нет места разобщению: конечное – фрагмент раскрытия Бесконечного, гармоничное продолжение той невыразимо полной Жизни, которая и порождает все эти фрагменты.

Наверно моя квакерская община никогда не была слишком традиционной. Более 300 лет Смитфилдское собрание встречалось в одном и том же месте — в городке Вунсокет, штат Род-Айленд, чтобы с радостью проводить богослужения с проповедями и песнями. Хотя собрание было основано в 1719 году, оно начало экспериментировать с традиционным молчаливым квакерским богослужением лишь в 1950-х годах.

До тех пор, пока вместе с промышленной революцией в этом районе не появились фабрики, других мест для богослужений здесь не было, поэтому Смитфилдское собрание принимало представителей всех религий. Чтобы проявить гостеприимство и удовлетворить потребности жителей близлежащих ферм и деревень, ищущих духовного утешения, собрание Смитфилда предлагало проповеди, а проводил их пастор. На протяжении трех столетий прихожане и члены собрания постоянно черпали вдохновение и душевную поддержку из проповедей, звучавших в нашем доме собраний.

Интервью редактора журнала Western Friend Кейтлин Черчилль с Розой Кирк-Дэвиддофф

Кейтлин: Не могла бы ты рассказать о себе и о том, по какой специальности получила степень магистра?
Роза: Я получила степень магистра по экологии в Университете Невады в Рино, а именно по программе «Экология, эволюция и биология охраны природы». Я живу в Рино уже три с половиной года. Выросла я в Мэриленде. В бакалавриате изучала экологию, а затем переезжала из одного места в другое, работая в природоохранных организациях в Теннесси и Колорадо, где прошла подготовку в качестве сотрудника службы по тушению лесных пожаров. Затем переехала в Рино, чтобы занять должность научного сотрудника. Теперь, закончив учебу, я хотела бы продолжить работать в области экологии пожаров.

Кейтлин: Как ты познакомилась с Религиозным обществом Друзей?
Роза: Сейчас я посещаю собрание Друзей в Рино, но с квакерством связана всю жизнь. Мой дедушка по материнской линии — «квакер по рождению» из старинной пенсильванской семьи. Родители отправляли меня в квакерский летний лагерь «Шилоу» в Вирджинии. В лагере мы ежедневно проводили молитвенные собрания, а во время туристических походов — «экстремальные молитвенные собрания». Этот лагерь не только повлиял на мои отношения с квакерством, но и определил мою любовь к природе. Он научил меня быть созерцательной, замечать мелочи и ценить природу здесь и сейчас, а не сосредотачиваться на соревновании или на том, как быстро я могу идти в походе.

Вторая мировая война стала тяжёлым испытанием для американских колледжей. Но, пожалуй, ни одна группа не столкнулась с более сложной дилеммой, чем учебные заведения, основанные квакерами. Как совместить многовековое свидетельство мира с необходимостью выжить? Ответы, которые дали разные колледжи, оказались непохожими. И этот опыт заставляет задуматься о том, как квакерская приверженность миру сохранялась в условиях тотальной милитаризации и военной истерии.

Со вступлением США в войну в декабре 1941 года студенты-мужчины начали массово покидать кампусы — одни добровольно отправлялись на военную службу, другие по призыву. Частные колледжи, в том числе квакерские, и без того испытывавшие нехватку средств, оказались под угрозой закрытия.

Религиозное общество Друзей может показаться довольно странным. Во многих отношениях мы не вписываемся в нормы, обычные для других религиозных групп. Наше богослужение часто состоит из долгих периодов тишины, прерываемых короткими высказываниями, произнесенными под водительством Святого Духа. Многие из привычных религиозных символов отсутствуют, их заменяют молчание, люди, встающие чтобы что-то сказать, рукопожатия и объявления в конце собрания. И всё же, пожалуй, самым необычным в квакерском сообществе является наше отношение к служению и деньгам.

В большинстве религиозных общин — христианских и иных — почти само собой разумеется, что в идеале некоторые люди могут выбрать своей профессией религиозное служение в местном собрании. В протестантской среде это призвание обычно воплощается в служении пастора. В литургических церквях есть священники; у иудеев — раввины. Хотя такой вид религиозного служения и видится духовным призванием для человека, это также и профессия со всеми выгодами и трудностями, присущими трудовой деятельности. Однако у нас — в квакерском сообществе — есть долгая история отказа от профессионального служения. Этот отказ превращать служение в оплачиваемую работу, наравне с другими профессиями, уходит корнями в Англию XVII века и по-прежнему влияет на нашу веру и практику.

Глава «Возможные анабаптистские источники происхождения квакеров» из книги Майкла Ширана «Не властью большинства»

Ранние мистики

Квакерские историки составили список анабаптистских мистиков шестнадцатого века, которые декларировали характерные также и для квакеров убеждения о прямом внутреннем общении человека с Богом и использовали такие «квакерские» термины как Внутренний Свет, Внутреннее Слово и Божественное Семя. Но они могут утверждать, что прямой связи между этими авторами и Джорджем Фоксом нет. Например, Уильям Брейтуэйт пишет: «Джордж Фокс не был поклонником других книг, кроме Библии, он не изучал движения, и в своих работах он показывает очень небольшое непосредственное знакомство с основополагающими трудами мистической религиозной традиции. Это верно и по отношению к Дьюсбери, Нейлеру, Хаугиллу, Барроу и другим ранним создателям квакерства».

Хотя Руфусу Джонсу трудно найти значимые доказательства непосредственного влияния в трудах этих ранних Друзей, остается верным, что судья Хотэм, защитник Джорджа Фокса, писал о жизни Якова Бёме. А брат Хотэма, Чарльз, также знакомый Фокса, был переводчиком работ Бёме.

Отрывок из книги Джона Паншона «Встреча с молчанием»

Квакерство начиналось как движение обновления в церкви, но обновления бурного, провокационного, дерзновенного. Внутренний духовный опыт этого обновления был настолько живым и насыщенным, что традиционная символика показалась Друзьям мёртвой, и они расстались с ней. Молчание важно не столько тем, чем оно является, сколько тем, чем оно не является. Оно знаменует собой протест против облачения внутренней веры в пышные внешние формы одежд и развлечений с их музыкой, пением, красноречием и величественными формами.

Друзья видели опасность, которую несут в себе эти знаки и символы, и полагали, что их приверженцы остаются в плену старых обычаев, пребывают в букве, а не в жизни. Даже среди самих Друзей существовала опасность соскальзывать обратно во внешнюю сторону религии, поэтому нужно было избегать любых внешних проявлений — не только церковных украшений и облачений, но и видимой литургии, общего пения и соблюдения религиозных праздников. Ранние квакеры заходили так далеко, что даже не признавали никакого новозаветного «дня субботнего». На самом деле их символика была очень богатой, но исключительно внутренней, исключительно духовной и исключительно библейской.

Томас Келли написал этот текст осенью 1940 года. Однако его главная мысль не утратила своего значения и сегодня.

Тот, кто в последние годы жил в тоталитарной Европе, знает, с какой страстью новообращённые нацисты, фашисты и коммунисты бросаются провозглашать свои новые истины. Вялым, традиционно-удобным христианам сегодня нечего сказать таким одержимым приверженцам своих светских «евангелий». Сегодня только цельный христианин может провозглашать Евангелие, которое действительно что-то значит.

Эту цельность в христианине не следует путать с решимостью фанатика или человека, бубнящего свои монотонные истины. Это не цельность в отношении какой-то одной доктрины. Таких «цельных» христиан полно, но они не дают ответов на потребности мира. Истинная цельность — не в доктрине, а в жизненной ориентации. Это посвящение всей своей жизни — полностью, целиком, во всех её гранях и без остатка — Внутреннему Путеводителю.