Панорама

Город Альбукерке (штат Нью-Мексико). – Женщина из Гондураса, проживающая в США и не имеющая полной иммиграционной документации, нашла убежище в местной церкви, чтобы избежать депортации в процессе подготовки всех необходимых иммиграционных документов.

Эта женщина, которая живет в США уже около 25 лет и состоит в браке с американским гражданином, является одним из тех порядка дюжины примеров, когда отдельные люди и семьи в стране укрываются в церквях, чтобы избежать немедленной депортации.

В США существует практика, согласно которой иммиграционные и таможенные служащие не проводят рейды в церквях-убежищах; такое наименование получили церкви, синагоги и храмы других конгрегаций, которые предоставляют кров и другую поддержку тому, кому грозит депортация.

Недавно я посмотрел кинофильм Хаксоу Риджа о Десмонде Доссе, первом американском отказнике от военной службы, получившем Почетную медаль Конгресса. Невзирая на собственные религиозные убеждения о том, что убийство – грех, и вопреки жестоким преследованиям за отказ от ношения огнестрельного оружия, Досс проявил храбрость, которой коллеги-сослуживцы от него никак не ожидали. Он в одиночку спас от верной смерти 36 раненых, оказавшихся отрезанными на тихоокеанском острове, без медицинской помощи и снабжения. В кинофильме Досс вновь и вновь переживает тот момент, когда он чуть не убил своего отца-алкоголика, защищая мать от домашнего насилия. Досс впоследствии дал клятву Богу, что больше никогда не притронется к оружию. Как и у Досса, мои убеждения об отказе от военной службы коренятся в связанном с насилием травмирующем личном опыте, но они также сформированы моей верой в Иисуса, в частности – моими представлениями о том, как жить по его заповедям... и в особенности – радикальными заповедями любви к врагам и молитвы за притесняющих меня, – в служении Иисусу.

Как и многие мальчишки, я предавался героическим фантазиям. Следует признать, что будучи верным пацифистом, я много знаю о войне и вооружении. Мне приходилось драться на заднем дворе. У меня стратегический склад ума, который пригодился бы в военном деле, и я подвержен посттравматическому стрессовому расстройству вследствие перенесенного в детстве насилия. Признавая свою естественную склонность к насилию, я также осознаю искреннюю борьбу с этим искушением, происходящую в моем сердце.

В 1927 году лидеры миротворческой секции Американского комитета служения Друзей размышляли над составлением списка принципов квакерской миротворческой деятельности. Они скоро отказались от этой идеи, сославшись на трудность создания «какого-либо единого заявления, которое было бы приемлемо для Общества Друзей». Эти лидеры знали о том «неудобном» факте, что большинство квакеров не придерживаются традиционного религиозного мирного свидетельства. Для пропаганды обновленного свидетельства, как и для достижения большего единства в Обществе Друзей, потребовались десятки лет последующей работы квакерских антивоенных активистов. Борьба вокруг мирного свидетельства стала решающей для квакеров XX столетия и вследствие самоотверженной деятельности ряда квакерских пацифистов оказала основополагающее влияние на современное американское движение за мир.

Пожалуйста, не считайте изложенное ниже оскорблением верующих, однако оба упоминаемых состояния рассудка могут иметь множество схожих признаков.

В прошлом, 2015 году, интернет облетела новость о том, что Американская психологическая ассоциация (АПА) решила классифицировать сильные религиозные убеждения как вид психического расстройства. Судя по оригинальной статье, в результате пятилетнего исследования ученые из АПА пришли к выводу о том, что излишняя набожность может быть помехой для «способности принимать сознательные решения в различных жизненных ситуациях». В качестве примера приводился отказ членов религиозного общества Свидетелей Иеговы использовать процедуру переливания крови даже для сохранения собственной жизни.

Эта новость, конечно, оказалась «уткой». Но на неё до сих пор ссылаются некоторые СМИ, вызывая возмущение своих читателей. Сайты так называемых разрушителей мифов высказали мнение, что эта новость была скорее сатирой. Многие восприняли её как забавную шутку. Однако на меня, как врача, специалиста в области психического здоровья, эта сатира произвела особое впечатление. Я, как и мои коллеги, часто встречаюсь с пациентами, подверженными галлюцинациям, из-за которых им кажется, что они разговаривают с Богом. И иногда очень сложно бывает отличить проявление религиозной веры от психического заболевания. Частично это происходит из-за того, что психические заболевания часто классифицируются по субъективным признакам. Мы не сможем диагностировать множество ментальных заболеваний, даже использовав процедуру сканирования мозга и сделав анализ крови. Наши выводы зачастую основываются на том, какое поведение демонстрирует человек.

По дороге на собрание я увидела бегущие по небу темно-серые тучи в обрамлении золотого цвета, и это вызвало у меня мысли о Свете внутри и Свете снаружи, о действии Океана Света.

Альбом моих акварелей носит называние «Пусть твой Свет поет». Легко бывает потерять прозрачность цвета, утратить качество сияющего сквозь него Света. Даже мои акварельные рисунки завершаются мутной цветовой палитрой.

Допускаю ли я замутнение палитры своей жизни? Или я добавляю сияние в ее цвета? Очищаю ли и делаю ли я их прозрачными? Мне нужно постоянно осознавать Внутренний Свет, чтобы он сиял сквозь все, что я делаю – бесконечная, радостная и вдохновляющая задача.

В 1762 году Филадельфийское годовое собрание записало решение, содержавшее следующую формулировку: «Поскольку свобода совести ... необходима для благополучия религиозных сообществ, мы ... настоятельно советуем всем нашим сторонникам отказываться занимать в гражданском правительстве какие-либо несоответствующие нашим религиозным принципам должности или позиции». Далее собрание утвердило, что «Друзьям не следует и не разумно им активно выбирать или содействовать выборам, или же вовлекаться в их организацию». Другими словами, не участвуйте в выборах, не помогайте кандидатам и не голосуйте.

Другие североамериканские годовые собрания последовали этому примеру. В некоторых книгах дисциплины к общим запретам был добавлен список должностей, начиная с государственных и федеральных и до местных. Если Друг работал на правительство, с ним «проводили беседу», а если он отказывался уволиться, тогда его исключали из Общества Друзей. Запрет участия в выборах был явным; Друзьям нельзя было голосовать или поддерживать какого-либо кандидата, независимо от того, был ли этот кандидат квакером.

Однажды ночью в своей спальне, в одиночестве, я решил последовать за Иисусом. Мне было шестнадцать лет, и я решил покончить со своей религией. Но я не мог перестать думать об Иисусе.

Я вырос в «Церкви объединения», и Иисус был там лишь частицей грандиозного повествования. На самом деле, об Иисусе я знал лишь то, что он – в нашем сильно экуменическом пантеоне мудрецов и святых – был неудачником. Но было в Иисусе и что-то такое... Его милость. Его прощение. Его жертва. Что-то в Иисусе соответствовало моему состоянию. Он был абсурдным. И прекрасным.

Еще до той ночи Иисус пошатнул мою веру. В старших классах средней школы я в течение шести месяцев посещал местную организацию мормонов в надежде встретить Иисуса там. Но я так и не получил обещанного «горения в груди», поэтому я сдался.

Мне было 10 лет, когда я заработал свой первый доллар тем, что подстриг газон. Моя мать была горда мной и осторожно предложила мне подумать о том, чтобы пожертвовать десятую часть своего заработка церкви. Сколько я себя помню, мои родители всегда помогали церкви, кладя часть своих денег на специальную тарелочку, которую в церкви в определенное время пускали среди прихожан. Родители регулярно давали нам, детям, монетки, чтобы мы положили их сами, но после стрижки газона это был первый случай, когда я смог пожертвовать свой собственный заработок. Я сразу же решил, что предложение матери является верным шагом. Я был горд и доволен, когда во время сбора пожертвований смог передать свои честно заработанные десять центов.

Мои родители, имея четырех детей, которых нужно было кормить и одевать, никогда не считались богатыми людьми. Выросшие во времена «великой депрессии», они хорошо знали цену каждому доллару и были очень бережливыми. Нас они тоже учили экономно и с умом распоряжаться своими деньгами, оставляя при этом десятую часть доходов для церкви.

Из блога «Квакерский алфавит»

«Советы и вопросы» спрашивают: «Открыты ли вы для нового света, из какого бы источника он ни исходил?» (Советы и вопросы, 7); нас также спрашивают: «Открыты ли вы исцеляющей любви Божьей?» (Советы и вопросы, 2) и «стараетесь ли вы найти время спокойствия для открытости Святому Духу?» (Советы и вопросы, 3). Нам напоминают, что «переживая огромное несчастье или сильную боль, мы можем быть открытыми действию Духа (Советы и вопросы, 21).

Для меня быть открытой не всегда означает комфортное состояние. Рутина, повторение одних и тех же действий в одно и то же время не могут быть комфортными. В то же время, привычное привлекает, и я не всегда ищу нового и необычного. Главный опыт открытости приходит ко мне на молитвенном собрании. Там я стараюсь быть открытой всему происходящему, даже тому, что раздражает мои устоявшиеся взгляды на жизнь и людей. Такая открытость – это своего рода любовь и принятие различий.

Из блога «Квакерский алфавит»

В наше последовавшее за потерей истин время, когда откровенная ложь заполнила публичные обсуждения, я убеждена, что Друзьям больше чем когда-либо нужно сохранять твердость в своем свидетельстве правды, в любой его возможной форме.

Когда я начала работать в библиотеке Дома Друзей в Лондоне и впервые серьезно задумалась о своем общении с квакерами, одной из более всего поразивших меня особенностей была та вдумчивость, с которой они отвечали на мои вопросы. Меня часто просили подождать, пока готовился верный ответ, и я научилась ценить эту вескую паузу.

Когда Иисус учил своих апостолов молиться: «Отче наш... да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе», он не просто предлагал поэтический отрывок для декламации. Он описывал горячее желание Бога в отношении мира. Бог ничего не хочет так сильно, как человеческого/божественного партнерства, в котором воля и радость Бога осуществлялись бы в повседневной жизни, также совершенно на земле, как и на небе.

Таков призыв ко всем верующим повсюду, и Друзья на протяжении трех с половиной столетий старались сделать этот призыв основой всего, что мы делаем. Прежде всего, это предполагает три части: участие, различение и следование.

Среди квакеров действительно существует такая проблема – с уверенностью считать, что есть только один «истинный квакерский жизненный путь», хотя квакерство объединяет столько форм, сколько вообще существует квакерских собраний и церквей. Это можно проследить даже на примере моей семьи.

Она ярко демонстрирует ту разветвленность, что присутствует в квакерском сообществе. Мои предки перебрались в Северную Америку из Англии в конце семнадцатого века, спасаясь от религиозного преследования. С тех пор мои родственники распространились по всей территории Соединенных Штатов. Шестеро братьев и сестер моего отца (и, как следствие, 32 моих двоюродных брата и сестры) демонстрируют многообразие американского квакерства. У меня есть кузены и кузины, которые активно общаются с евангельскими Друзьями, как из программированных, так и непрограммированных собраний.

Хотя Друзья и любят петь «Пусть сияет этот маленький свет во мне», но порой кажется, будто мы часто склонны «скрывать свои таланты».

Ранние Друзья использовали печатный станок – в их времена последнее слово техники – чтобы распространять свое послание. На сегодняшний день новейшими технологиями являются социальные медиа, но вот сколько местных собраний и церквей Друзей используют их? Мое собственное собрание, в Адельфи (штат Мэриленд), создало собственную страницу в фейсбуке только в этом году, когда я хотела запустить рекламу нашего ежегодного фестиваля клубники. Некоторые собрания в моем регионе имеют страницу или группу в фейсбуке, или и то и другое, а некоторые не имеют. Присутствие в других социальных медиа встречается еще реже.

Введение от Люси Дункан, директора по квакерским связям Американского комитета Друзей на службе обществу (АКДСО):

Мы с раввином Брантом Розеном, директором северо-западного региона АКДСО, в августе 2015 года вместе участвовали в первой встрече Межконфессиональной сети по вопросам правосудия в Палестине. При этом было много разговоров о смещении точки внимания с белого населения и деколонизации веры, как направлении к освобождению. Деколонизация ломает и критикует идею того, что европейские способы мышления и способы бытия являются «лучшими» или «единственными», и активно способствует открытию пространства для мультикультурных практик, самовосприятия, способов мышления и бытия (особенно для коренных народов). Мы с Брантом продолжаем этот разговор, обсуждая в частности то, как деколонизация соответствует квакерской и иудейской верам. Текст ниже включает выдержки из нашей недавней беседы.

Когда я, еще молодым человеком, познакомился с Друзьями, одно из квакерских свидетельств больше всего удивило и заинтриговало меня, это было свидетельство равенства. В церкви, к которой я принадлежал с рождения, принималась иерархия. А мои новые знакомые квакеры одевались просто и рассказывали мне истории о ранних Друзьях, подвергавшихся тюремному заключению за то, что они не проявляли достаточного уважения к тем, кто был выше их по положению.

Вскоре после знакомства с Друзьями я принял участие в летнем проекте Американского комитета служения Друзей, где влюбился в норвежку Берит Матиесен. Я переехал в ее страну, познакомился с ее семьей, изучал язык и узнал других людей, ценивших равенство.

Как-то беседуя с подругой, я упомянула, что, как квакер, я осознаю существование у себя темной стороны. Подруга смутилась и встревожилась. Но для меня это очевидный факт. В двадцать с небольшим лет я оказалась в ситуации, которая стала угрозой самой моей личности и которая привела меня к осознанию двухполюсности. После этого у меня появилось некоторое представление о моей темной стороне. В состоянии стресса мой мозг прямо-таки начинает штамповать фантазии. Я не могу остановить этот поток без помощи препаратов. Обычно я веду себя как рационально мыслящий, заботливый и творческий человек и рассматриваю свои умопомрачения лишь как частицу своей основной сущности.

Зная о своей темной стороне, я понимаю, что в ней есть гнев, она может причинять боль другим, быть пренебрежительной и способна разрушать. Я считаю, что свободная воля для того и дана мне, чтобы решать, как использовать эти эмоции.