духовная поддержка

Отрывок из книги Майкла Ширана «Не властью большинства»

У Друзей высоко ценится отказ от страха, робости, от нежелания высказывать свои идеи. В некотором смысле результат, достигнутый на собрании, является музыкальной композицией, где каждый участник добавляет одну ноту. Если пропущено много нот, тема теряет свою красоту и даже может стать неразличимой. В очень коротком памфлете Томаса Брауна о процедурах на квакерском собрании все же находится место для комментария: «Важно также и то, чтобы Друзьям, чувствующим неспособность высказываться достаточно понятно и ощущающим неуверенность в значимости своего вклада на собрании, было предложено высказать то, что они могут высказать. Следует помнить, что те замечания, которые, как им кажется, звучат сбивчиво, на самом деле могут указать на темы, необходимые к рассмотрению собранием».

При общении в молитвенном духе мы сосредотачиваемся на определенном вопросе, что помогает нам исследовать наш собственный опыт и делиться друг с другом глубже, чем в обычной беседе. Такое общение стремится ввести нас в сакральное пространство, где мы можем ослабить свою обычную позицию самозащиты и соприкоснуться друг с другом через «то, что вечно».

Принципы организации общения в молитвенном духе практиковались у Друзей на протяжении многих лет, вбирая в себя мудрость различных источников.

Организатор или ведущий предлагает вопрос, который который становится основной темой для обсуждения. Этот вопрос должен быть простым, не требующим однозначного ответа, и обращенным к личному внутреннему опыту. Это может быть вопрос о духовном пути.

Впервые я пришла к квакерам лет в сорок, имея за плечами эклектичный набор навыков и знаний. По образованию и по семейной традиции я социальный работник. Практически в любой ситуации моя стандартная реакция – слушать. По роду своей деятельности я имею опыт наблюдения за поведением, – я вижу и называю вещи такими, какие они есть, без осуждения, и людям, испытывающим физическую и эмоциональную боль, предлагаю направляемую медитацию и упражнения на расслабление. В личной жизни у меня был опыт познания того, чего я раньше совершенно не знала, и это привело меня к медитации и энергетическому исцелению, то есть к другим формам слушания. Так что придя на свое первое квакерское молитвенное собрание, целью которого было совместно прислушиваться к Трансцендентному, я почувствовала, что как будто вернулась домой.

Двадцать пять лет спустя я задумываюсь о тех навыках и опыте, которые тогда принесла с собой, и о том, как они повлияли на мое осознание себя как квакера. Каждый Друг слушает Трансцендентное по-своему, опираясь на свои таланты и умения. Мое желание – влиться в поток мироздания, избавиться от ощущения, что я плыву против течения, и от иллюзии, что будто я способна толкать несущее меня течение. Я стремлюсь соединиться с любовью, энергией и потоком, которые окружают меня и проходят через меня с каждым моим вздохом.

Отрывок из книги Ллойда Ли Уилсона «Очерки о квакерском ви́дении евангельского порядка» (1993)

Друзья из непасторских (непрограммированных) ветвей квакерства имеют как свои сложности, так и свои особые возможности при привлечении новых членов, поскольку структура непрограммированного месячного собрания довольно слабо похожа на протестантскую общину, с которой знакомо большинство североамериканцев. Позитивные возможности связаны с тем, что стремящиеся присоединиться к коллективу собрания сталкиваются с незнакомой организационной структурой и поэтому готовы разбираться в деталях того, чем собрание отличается от известных им религиозных групп. Ну а сложность заключается в том, что без пастора в непрограммированном собрании может не оказаться никого, кто бы долго продумывал, как донести основы вероучения новоприбывшим, или кто бы специально готовился к выполнению такой задачи.

В предыдущих поколениях квакеров месячные собрания были более самодостаточными как экономические и социальные единицы, в них было больше Друзей, рожденных в квакерстве, чем новообращенных, и те, кто пришел к вере, учились, впитывая пример более опытных. Однако в современном обществе возможностей для такого «обучения через впитывание» стало меньше, и новички менее склонны сидеть молча в течение десятка лет или около того, ожидая, пока вера и практика квакерства «проникнет в их сознание».

Поиски смысла в привычных занятиях

Когда молитвенное собрание подходит к концу, происходит обмен рукопожатиями, некоторые участники обнимаются. Затем все снова садятся на свои места, и ведущий спрашивает: «Есть ли дополнительные сообщения, которые не прозвучали во время богослужения?» Мы делаем паузу и выслушиваем все оставшиеся послания.

Далее переходим к объявлениям. После того, как мы выслушали объявления об изменениях в расписании и в календаре, а также напоминания об уборке, о состоянии дел, о предстоящих мероприятиях, ведущий переходит к другим вопросам. Ими бывают объявления о госпитализации или смерти членов собрания, о тех, кто находится на домашнем лечении, восстанавливается после болезни или операции, а также о локальных или глобальных трагедиях. По мере того как мы сообщаем новости о людях и событиях, ведущий просит нас сделать паузу после каждого из них, произнося такие напутственные слова: «Давайте сейчас уделим время тому, чтобы держать их в Свете».

Мы можем утешаться мыслями о будущем, в котором наши дети смогут черпать утешение в своих воспоминаниях о нас. Поскольку мы осознаем, как на нас повлияли те умершие, которых мы любили; поскольку мы чувствуем импульс их любви, их душевные потрясения, их переживания; поскольку влияние прошлого так очевидно для нас, мы не можем не задаваться вопросом, что произойдет в будущем. Мы не можем не задаваться вопросом, каким будет наше собственное наследие для людей, которых мы оставим после себя.

Стремление оставить о себе память может быть сильным желанием. Как и другие сильные желания, оно может стать пагубным. Чем больше я думаю о своем наследии для будущего, тем больше замечаю, что оно может навредить.

У Кэролайн Эмилии Стивен (1834–1909) уже давно сложилась среди Друзей репутация квакерского богослова. Её сочинение «Квакерские твердыни» (1891) по-прежнему считается «квакерской классикой», хотя после его выхода в свет миновало более столетия; в каталоге Всеобщей конференции Друзей о книге сказано, что «это один из самых ясных взглядов на нашу веру». Перу Стивен также принадлежат книги «Свет восходящий: размышления о средоточии сияния» (1908) и «Ви́дение веры» (1911).

Те, кто знаком с Кэролайн Стивен и её творчеством, зачастую не подозревают, что Вирджиния Вулф (1882–1941), мощнейший новатор в жанре современного английского романа, приходилась ей племянницей. Прибегая к методам психологии и к релятивизму, в романах «Миссис Дэллоуэй» (1925) и «На маяк» (1927) Вулф изыскивала новые способы показать, что происходит у человека в сознании. Она была не только передовым мастером слова, но и стойкой поборницей феминизма и пацифизма.

Последние несколько лет во многих собраниях стали уделять время тому, чтобы присутствующие могли бы называть имена людей, кого необходимо «держать в Свете». Обычно это происходит ближе к концу молитвы или уже после неё. Когда явление только появилось, меня немного раздражало название: оно было слишком туманным, казалось, что Друзья вновь придумали новое жаргонное слово для того, что другие верующие практикуют под иным названием. Тем не менее, я был рад, что Друзьям было позволено публично поделиться своими сомнениями и нуждами. И что Друзья из собраний, отличающихся богословским разнообразием, таким как моё, нашли способ соучаствовать в том, что я считаю групповой ходатайственной молитвой.

С тех пор моё мнение поменялось. Теперь я задаюсь вопросом, не является ли неопределенное значение такой практики настоящим даром.

«Ты знаешь, – обратилась ко мне Джудит, глядя на раскинувшиеся впереди озеро Вашингтон и Каскадные горы, – я думаю, что скорбь может быть духовной практикой». Она заправила прядь волос за ухо, откинулась на спинку парковой скамейки и повернулась ко мн. Ее взгляд скользнул по мне: «А ты как считаешь?». Я затаила дыхание. Идея была новой для меня. Ничего из того, что я прочитала во множестве книг о скорби, скопившихся рядом с моей кроватью, и ничего из того, о чем мне говорили друзья и родные за эти шесть недель с тех пор, как умерла моя дочь, не навевало меня на мысль о том, что столь чудовищная боль может стать духовной практикой. До того, как Келси погибла в свои 28 лет в велосипедной аварии, мы с Джудит часто говорили – во внутреннем дворике ее ярко окрашенного дома в Сан-Мигель-де-Альенде или во время прогулок по району Капитол-Хилл в Сиэтле, где у нее была небольшая квартира – о преобразующей силе ее духовной практики. «Ты, возможно, права», – сказала я, и почувствовала, как внутри меня начала зарождаться надежда, впервые за эти шесть недель.

Однажды вечером, несколько лет назад, я ехал в вагоне скоростного трамвая Портленда, который шел к окраинам города. Сзади меня сидели два человека, и я стал невольным слушателем их разговора.

– Что это? Раскраски?
– Да, мне нравятся такие книжки. Опять их раскрашиваю.
– Мне тоже нравятся. Классные штуки.
– Больше всего мне нравится, что я могу давать их дочке. Мы долго не жили вместе, потому что я сидел на героине. Пару лет назад я завязал, и теперь снова вижу ее. Нам нравится вместе раскрашивать книжки.

Введение. О программе «Собрания верующих»

Программа «Собрания верующих» Школы духовного служения (под патронажем квакеров США) зиждется на убеждении, что духовное продвижение должно и может начинаться дома. Благодаря программе, собрания Друзей и церкви получают возможность укреплять духовные и эмоциональные связи между прихожанами, изучать и участвовать в групповых и индивидуальных квакерских духовных практиках, а также учиться тому, как внимательно и уверенно прислушиваться к «тихому, спокойному голосу», который ведет всех без исключения к целостности.

Программа «Собрания верующих» будет проходить в молитвенных домах участвующих общин.

Исторически целью вопросов (Queries) было получение фактической информации от Друзей на местах, что способствовало бы осознанию ситуации в Обществе Друзей и выявлению собраний, нуждающихся в помощи.

1-й вопрос

Хорошо ли и пунктуально посещаются молитвенные собрания? Способствует ли наше поведение на них размышлениям и общению с Богом? Бережем ли мы свободное от оплаты евангельское служение и благочестивое поклонение в ожидании? Приглашаем ли мы других разделить с нами это общение?

2-й вопрос

Лелеем ли мы дух прощения, стараемся ли "ходить в любви, как и Христос, возлюбивший нас"? Заботится ли каждый из нас о репутации других? Помним ли мы о любви к ближнему, как к самому себе? Принимаются ли незамедлительные меры, если разногласия угрожают нарушить христианскую гармонию между членами церкви?

Иногда мы неохотно говорим о нашем квакерстве с друзьями, соседями и коллегами. В своем (пока еще неопубликованном) исследовании о том, как мы выражаем квакерскую духовность среди коллег по работе, я привожу беседу с одним человеком. Он сказал, что когда его коллега узнал, что он квакер, то был ошеломлен: «Я работал рядом с тобой пять лет и понятия не имел, что ты квакер».

В диссертационном исследовании Марка Рида о квакерах на рабочем месте автор передает слова одного Друга: «Мне труднее сказать людям, что я квакер, чем признаться, что я гей». Другой сказал ему, что это «как-будто сообщить, что у тебя две головы».

Многие из нас испытывают тревогу, когда приходится говорить о квакерстве. Но это не должно быть сложнее, чем говорить о том, что ты волонтер в детской организации, любительница вязания, отец, член профсоюза или занимаешься любой другой деятельностью, которая составляет часть вашей индивидуальности.

В 2020 году я стал заниматься садоводством. Я учился аккуратно опускать каждое крошечное семечко в богатую коричневую почву. Я учился увлажнять семена – воды нужно не слишком много, но и не слишком мало. Я учился проявлять терпение – каждому семечку нужно время прорасти; я знаю, что однажды оно превратится в красивое растение. Я узнал, что растениям нужна особая среда. Они должны чувствовать себя комфортно и ненапряженно. Каждый раз, покупая или выращивая новое растение, я даю ему имя и некоторое время держу в своей комнате. Я делаю это для того, чтобы растения почувствовали эмоциональную связь. Я могу с вниманием следить за ними, а они не будут чувствовать себя одинокими. Я включаю музыку, которая растекается по моей комнате и слышна каждому растению. Оказалось, что дополнительная забота о растениях и установление эмоциональной связи с ними помогает им вырастать крепкими и иметь великолепный внешний вид.

Без труда можно было бы прийти к выводу, что сейчас не время для того, чтобы жить дерзновенно. И в самом деле, почти всё, что делают вне дома и что можно было бы описать с использованием слова «дерзновенно», в данный момент – в период вынужденного пребывания взаперти – недоступно для нас. Но сегодня утром, сидя в кресле у себя дома в тишине, собравшей вместе как квакеров моего собрания, так и всей страны, дарованные мне слова для устного служения были таковыми: «Живите дерзновенно!»

Конечно, этот любимый квакерами конца XX века лозунг никогда не подразумевался нами как побуждение принимать участие в экстремальных видах спорта или других действиях, требующих смелости и физического напряжения. В «Советах и ​вопросах» он стоит пунктом 27 и предшествует вопросу «Когда есть возможность выбора, выбираете ли вы путь, который дает возможность использовать во всей полноте ваши дарования для служения Богу и обществу?» и совету «Пусть ваша жизнь говорит сама за себя». Вот то духовное дерзновение, к которому нас призывают.