равноправие

Равенство – один из основных постулатов квакерства. И чем больше я думаю о этом, тем больше мне кажется, что оно наиболее важный из этих постулатов. Но в то же время оно и самое трудноопределимое. Что вообще означает равенство в этом контексте?

Как говорится, чтобы создать мир, нужны разные люди, и, очевидно, в восприятии этого мира мы не все одинаковы. Некоторые из нас обладают выдающимися способностями, например, как спортсмены, музыканты, ученые или организаторы. Некоторые из нас исключительно состоятельны, занимают высокое социальное положение или физически прекрасны. Но для квакеров равенство означает нечто гораздо более неуловимое и не может быть определено в светских терминах.

Проповедь, произнесенная Элтоном Трубладом в Чикагском воскресном вечернем клубе, примерно в начале 1950-х годов

Не так давно, будучи в Лондоне, я шел к вокзалу Кингс-Кросс купить билет для поездки в Шотландию на завтра, и когда проходил около величественной церкви Сент-Панкрас, услышал какой-то шум. Это был громкий звук, доносившийся из района, расположенного рядом с пешеходной зоной, и я направился к тому месту. Там, на площади длиной около 200 футов и шириной 150 футов, я увидел толпу людей. В центре на ящике стоял человек. Я подошел поближе, чтобы посмотреть, кто же это такой, и, приблизившись достаточно близко, без труда понял это, потому что на ящике было написано «Коммунистическая партия, Сент-Панкрас». Мужчина говорил необычайно красиво и уверенно. Рядом с ним стоял переносной громкоговоритель на колесиках, который он мог бы перевезти в другое место и снова установить, чтобы продолжить свои убедительные выступления.

Оглядывая окружающую толпу, чтобы понять, что это за люди и что происходит, я заметил, что среди них были молодые девушки лет четырнадцати-пятнадцати, которые продавали литературу, в частности Daily Worker [газета американских коммунистов].

Когда я был ребенком, моя семья соблюдала странный маленький обычай касательно Рождества и дней рождения. Поскольку мы могли сидеть на коленях у Санты и рассказывать ему, чего хотим на Рождество, мои родители, в разумных пределах, давали нам то, что их пятеро детей просили в качестве подарка, при условии, что это было безопасно и доступно. Рогатку – да. Ядерное оружие – нет. Итак, на Рождество наши мнения и желания учитывались. Но на наши дни рождения всё было не так, – подарки на них всегда должны были стать неожиданностью. Наши родители никогда не спрашивали нас, чего мы хотим, а мы знали, что лучше не говорить им о наших конкретных предпочтениях. Так что дни рождения становились настоящим сюрпризом.

Как вы понимаете, мы предпочитали Рождество, поскольку на этот праздник имели право голоса. На дни рождения наши родители проявляли хитрость и обычно дарили вещи, которые могли пригодиться, но которые мы сами не пожелали бы – например, носки, нижнее белье и новую обувь. Наверно предполагалось, что я разверну упаковку с шестью белыми трусиками и изображу признательность: «Спасибо, мама. Спасибо, папа. Моя любимая расцветка. И туфельки Хаш Паппиз! Как вы узнали, что я хочу именно такие?» Туфли всегда были на два размера больше, так чтобы их хватило до моего следующего дня рождения. Новые туфли я хранил в коробке, проложенной туалетной бумагой, и менял ее каждый воскресный вечер во время просмотра диснеевских мультиков, тщательно отмеряя количество, – вот она радость, которую дети богачей никогда не познают.

Всегда существовала проблема, где начинается личная свобода и где она заканчивается. Ясно, что нужно определиться с понятием «свобода» и тем, следует ли ее ограничивать и как. Для квакеров критерием в установлении таких ограничений является «братство»; этот критерий определенно является квакерской ценностью, поскольку мы являемся Религиозным обществом Друзей.

Помимо того, чтобы рассматривать свободу как линию соприкосновения личности и общества, мы можем также посмотреть на свободу как линию соприкосновения личности и космоса. Здесь мы подходим к исследованию «метафизической свободы».

Обладает ли человек свободой вообще?

Как мы построим созидательное, современное и процветающее Религиозное Общество за следующие 30 лет?

Нас часто призывают быть изобретательными и смелыми в предвидении будущего. Дон Маккормик спросил нас: «Почему у квакерства нет видения будущего?». В своей статье 2018 года он наметил несколько отправных точек. Энн Джером в статье «Вред желания быть приятными» описала нашу срочную потребность в обновлении. Она призвала нас свидетельствовать миру о себе.

Затем Кай Квирк и Элисон Кьеркегор также спросили нас: «Что может произойти, если современные Друзья сегодня примут жар обновляющего огня?». Они призывали нас приветствовать его жар. Майкл Шпергер также отмечал: «Такое чувство, что мы убеждены в том, что квакерство обречено исчезнуть». Тем не менее, «будущее в каждом моменте содержит несколько потенциальных исходов».

Падение Берлинской стены 9 ноября 1989 года отбросило тень лично на меня. Впервые я посетил Берлин, этот островок Холодной войны, в 1959 году, незадолго до того, как возведенная граница на годы поделила его на две зоны – Восточную и Западную. Пока стояла Стена, я побывал в нем ещё несколько раз, и совершил ещё один визит в 1998 году, спустя девять лет после её сноса. Я отчетливо помню переход через пункт на Фридрихштрассе на восточную часть города в 1982 году и испытываемое беспокойство, которое ощутил из-за патрулирующих станцию восточногерманских охранников с автоматами. Затем я вспоминаю свой восторг 1998 года, когда они уже исчезли и шумная толпа свободно перемещалась по тем местам, чтобы остановиться у киосков с карривурстом или донер-кебабом.

За несколько десятков лет до этого, получая образование историка со специализацией в Германии XX века, я был глубоко тронут поездками в места расположения трех нацистских концентрационных лагерей. Первая поездка в австрийский Маутхаузен в 1960 году, где Виктор Франкл, автор вдохновляющей книги «Человек в поисках смысла», находился вплоть до конца войны в 1945 году. Второй лагерь я посетил в 1968 году, им оказался Терезин в Чехословакии, который нацисты лживо преподносили миру как образцовое учреждение. Третьим в 1969 году был восточногерманский Бухенвальд с его невыразимо жестокими экспонатами. Пережитый опыт помог мне подготовиться к роли фасилитатора на ежегодном Молодежном симпозиуме по Холокосту в 1980 году, когда старшеклассники встречались с небольшими группами выживших.

Мы шлём сердечные приветствия Друзьям повсюду.

У нас нет другого времени, кроме настоящего

Друзья в Британии собрались онлайн во время больших потрясений, среди разрухи пандемии, проблем климата и окружающей среды, роста социального неравенства и социальных различий. Мы благодарны за техническое оснащение и усердную работу сотрудников Британского Годового собрания, организационного комитета и Комитета по разработке повестки дня, команды Вудбрука и других за то, что они собрали нас вместе.

На этом годовом собрании Друзья рассмотрели тему «Ради нашего комфорта и дискомфорта: жить в равноправии и истине во время кризиса». Мы размышляли над проблемой – что будет означать реальная приверженность борьбе с расизмом и действиям в защиту климатической справедливости, основанным на вере. Мы думали о том, как лучше укреплять гендерное разнообразие на наших встречах. Мы обнаружили проблемы, связанные с попытками заявить о себе как о едином «мы», признавая различия в нашем опыте.

В Южной Африке квакеры всегда были небольшой группой, но их влияние намного превышало их численность. Сегодня их по-прежнему волнуют вопросы правосудия, миротворчества, развития, образования и политической активности.

Первыми квакерами в Южной Африке были голландские китобои с острова Нантакет, которые в 1728 году стали использовать Кейптаун в качестве базы для продвижения к Антарктике.

В 1820 году в Южной Африке поселился британский квакер Ричард Гуш. Он был единственным Другом на всю страну, однако пытался показать, что белые и черные могут жить мирно. Когда воины народности ко́са стали угрожать его деревне, он вышел к ним без оружия. Узнав, что они голодны, он накормил их и тем самым предотвратил конфликт.

В 1838 году в Кейптаун прибыли Джеймс Бэкхаус и Джордж Вашингтон Уокер. Они основали школу для детей из бедных семей – как черных, так и белых – и сделали первый перевод Библии на язык тсвана.

Статья Мэри Зеркел, одного из координаторов Американского комитета Друзей на службе обществу, демонстрирует те подходы, которые применяют американские квакеры для уменьшения насилия в обществе.

Убийство Джорджа Флойда полицейскими послужило причиной для многочисленных протестов в Миннеаполисе и по всей территории США. В ходе общественных акций активисты и представители гражданского общества выступали с лозунгом «Жизнь черных имеет значение» и призывали сократить финансирование органов правопорядка.

Большинству из нас, особенно белым, с детства говорили, что работу полиции надо отождествлять с общественной безопасностью, и мы с трудом можем представить себе альтернативы карательной модели правоприменения. Однако на самом деле наша уголовно-правовая система была выстроена таким образом, чтобы укрепить глубоко укорененный в современном обществе структурный расизм. Поэтому у большинства цветных людей и сообществ деятельность полиции вызывает скорее страх, чем ощущение защищенности.

Когда я окончил юридическую школу и начал работать адвокатом, я подумал: «Вот оно!» Мне казалось, что моя карьера будет строиться максимально гладко, и что для своих клиентов благодаря упорству и целеустремленности я смогу добиваться отличных результатов. Я думал, что успеха можно будет достичь, действуя по тем же принципам, которых я придерживался в университете и школе: главное усердно работать, не отвлекаться, следовать определенным правилам, и все непременно будет замечательно.

Я с отличием окончил школу, а затем и колледж Уильямса, учеба в котором подразумевает карьерное будущее на Уолл-стрит, работу в сфере медицины, юриспруденции или же попадание в академические круги и занятие руководящих должностей где бы то ни было. И многие выпускники шли именно по этому пути. Один из моих однокурсников стал деканом юридического факультета Йельского университета. Другие стали известными врачами, а некоторые компании, основанные моими друзьями из колледжа, процветают и сегодня. Будучи выходцем из семьи среднего класса из Лос-Анджелеса, я не рассчитывал, что войду в элитную часть общества, но мне было очень интересно смотреть на окружающих меня людей, которых я считал начинающими суперзвездами.

Заявление квакеров Джермантауна, составленное в 1688 г., стало первым выражением протеста против афро-американского рабства от имени религиозной организации в британских колониях. Оно было составлено Францем Даниелем Пасториусом и подписано им и еще тремя квакерами, проживавшими в Джермантауне, штат Пенсильвания (ныне часть Филадельфии), от имени Джермантаунского собрания Религиозного общества Друзей. Заявление было направлено в месячное, квартальное и годовое собрания. С их стороны не последовало каких-либо дальнейших действий. По словам Джона Гринлифа Уиттьера оригинал документа был обнаружен в 1844 году Филадельфийским антикваром Натаном Кайтом и опубликован в журнале «Френд».

Исторические предпосылки

Пенсильвания была основана в 1682 году Уильямом Пенном как английская колония, где могли бы селиться люди из любой страны и любой веры, и где не было бы религиозных преследований. В качестве погашения долга перед отцом Пенна его сын Уильям получил от английского короля Карла II большую территорию земли к западу от Нью-Джерси, которую назвали Пенсильванией в честь отца Уильяма, адмирала Пенна. Пенн подружился с Джорджем Фоксом, основателем Общества Друзей, членов которого называли квакерами. Пенн обратился в квакерскую веру. За свои убеждения его несколько раз заточали в тюрьму. Король разрешил Пенну создать собственную колонию, где тот мог бы сам назначать губернатора и судей. Однако Пенн установил в колонии демократическую систему правления с религиозной свободой, справедливыми судами, избираемыми представителями и отделением церкви от государства.

В среду вечером я пошел погулять по району, прилегающему к Бродвей-стрит в Данвилле, месте, где я вырос. Когда я проходил мимо нашего старого дома, мне вспомнились наши ссоры с Рикки Смитом, мальчиком, который жил через дорогу от нас. Дело редко доходило до драк. Мы в основном грозили друг другу, говорили: «Ну ты еще сильно пожалеешь!» Нам было лет по 12, так что все это было несерьезно, и обычно заканчивалось тем, что наши матери, уставшие от детского крика, выходили на улицу и загоняли своих «вояк» по домам. Как я помню, это было самым унизительным моментом всего события – когда тебя не уносят с поля битвы на щите, а уводит, цепко ухватив за ухо, твоя мама.

Как-то она завела меня в дом, усадила за кухонный стол и сказала: «Рикки – твой сосед, и вы с ним должны ладить, иначе у вас будут настоящие проблемы». Мне особенно запомнилось то, что ударение в ее речи было на слове «настоящие». Ей не нужно было объяснять, что именно она имела в виду. В ее словах уже все было сказано. Настоящие проблемы. После того, как мама умерла, люди подходили ко мне и говорили: «Твоя мама была такой ласковой женщиной». Да, была, но не всегда.

Конгресс в Сенека-Фоллз был первым конгрессом по правам женщин. Организаторы рассматривали его как «конгресс для обсуждения социального, гражданского и религиозного положения и прав женщин». Обсуждение проходило в городке Сенека-Фоллз, штат Нью-Йорк, с 19 по 20 июля 1848 года. Оно привлекло внимание широкой общественности, и вскоре состоялся ряд других конгрессов по правам женщин, в том числе прошедший через две недели Конгресс по правам женщин в г. Рочестер, штат Нью-Йорк, и, первый из серии ежегодных национальных конгрессов по правам женщин конгресс 1850 года в г. Вустер, штат Массачусетс.

Конгресс состоял из шести сессий и включал лекцию по праву, чтение юмористической пьесы и многочисленные дискуссии о роли женщин в обществе. Элизабет Стэнтон и женщины-квакеры подготовили два документа: Декларацию чувств и прилагающийся к ней список резолюций, которые должны были обсуждаться и корректироваться перед окончательным подписанием.

Ряд современников, в том числе квакер Лукреция Мотт, видели в этом конгрессе важный шаг в цепи многих других усилий женщин по отстаиванию своих основополагающих социальных, гражданских и моральных прав, а некоторые считали конгресс революционным началом борьбы женщин за полное равенство с мужчинами.

Просматривая вчера Фейсбук, я наткнулся на восхитительную, но в то же время грустную историю. Двое моих друзей из Западной школы выпуска 1969 года (мы с Майрой вместе учились с первого класса и до окончания школы) стали героями статьи местной газеты «Колумбус Диспэтч».

Статья описывает историю Говарда Фостера и Майры Кларк – того, как расизм разучил их 45 лет назад. История печальная, но она свидетельствует о силе любви. Это рассказ о том, что Уильям Пенн описал как: «Принуждение заставляет, но любовь побеждает».

На фотографии в альбоме «Оксидент» Западной школы 1969 года издания изображены юноша и девушка, у которых вся жизнь впереди. Как упоминается в газетной статье, во время нашего обучения в Западной школе происходили вспышки расового насилия и демонстрации против расизма. 24 февраля 1969 года 74 человека были арестованы за отказ прекратить сидячую забастовку в Западной школе. Они выступали против запрета администрацией публичного поминовения четвертой годовщины убийства Малкома Икса.

Введение от Люси Дункан, директора по квакерским связям Американского комитета Друзей на службе обществу (АКДСО):

Мы с раввином Брантом Розеном, директором северо-западного региона АКДСО, в августе 2015 года вместе участвовали в первой встрече Межконфессиональной сети по вопросам правосудия в Палестине. При этом было много разговоров о смещении точки внимания с белого населения и деколонизации веры, как направлении к освобождению. Деколонизация ломает и критикует идею того, что европейские способы мышления и способы бытия являются «лучшими» или «единственными», и активно способствует открытию пространства для мультикультурных практик, самовосприятия, способов мышления и бытия (особенно для коренных народов). Мы с Брантом продолжаем этот разговор, обсуждая в частности то, как деколонизация соответствует квакерской и иудейской верам. Текст ниже включает выдержки из нашей недавней беседы.