Панорама

Как-то Гордон Браун, мой друг и наставник, рассказал мне про себя такую историю:

Однажды они с еще одним учителем повели группу старшеклассников посмотреть любительскую постановку пьесы Шекспира. По мнению Гордона постановка была, мягко говоря, не самого высокого качества, и когда они выходили из театра, он стал говорить о некоторых замеченных им недостатках. Однако его коллега смотрел на все это по-другому. Он указал на своих счастливых учеников и произнес: «Да. Ты, вероятно, прав, но посмотри на их лица!»

Когда я слышу, как чрезмерно и невпопад приводят цитаты из ранних Друзей, с целью выглядеть продвинутыми в своих знаниях о нас (номером 1 является выражение «то, что от Бога в каждом»), мой внутренний старый ворчун вздрагивает, я вспоминаю историю Гордона и то, как я сам впервые услышал о Друзьях, – то есть то время, когда для меня самого эти же цитаты были свежими и особенно значимыми.

Прибыли в Москву вчера. Здесь уже лето, кругом – зелень. Москва – исключительно живописный город с обилием церквей, с многоцветными куполами, золочёными крестами. Всё радует глаз, – величественные стены кремля, бульвары, утопающие в зелени.

Мы находим местные власти весьма дружескими по отношению к нам, стремящимися показать нам всё, что делается для облегчения тяжкой доли беженцев, нашедших приют в этом городе. Мы были поражены размахом и размером работ на этой ниве. В пригороде Москвы, в одном из центров для беженцев размещено около 3200 человек. Люди разных национальностей; поляки, литовцы, русские. Всё сделано для них. Они живут в хороших условиях, обеспечены пищей и одеждой, есть школы, церкви обеих конфессий: католическая для поляков и православная для русских.

Но, как нам поведали, многие беженцы с запада проживают в Поволжье, где условия жизни для них, особенно в деревнях, далеки от идеальных.

Жизнь каждого поколения сопровождается определенными культурными изменениями. Но иногда возникает чувство, будто вы находитесь в разгаре поистине радикальных перемен, которые происходят лишь раз в несколько столетий. Все чаще я думаю о том, что сейчас мы живем именно в такой момент.

Я думаю, что изменения, которые мы наблюдаем вокруг нас, однажды могут начать рассматривать на том же уровне, что и церковные преобразования времен церковных реформ Константина или периода изобретения печатного станка. Независимо от того, как подобные изменения выглядят сейчас, после их свершения они будут отмечены как поистине колоссальный сдвиг.

Итак, какой будет церковь будущего?

Традиционное христианство верит в то, что у людей есть бессмертная душа, которая служит олицетворением человека в глазах Бога, так что Бог судит нас (нашу душу) по нашим грехам и вере, и получаемая в результате этого суда участь души окончательна и бесконечна. В данной традиции душа является духовным существом, отличным от тела, в которое она «вливается», как в сосуд. В жизни душа ответственна за обучение и моральный выбор, и ее существование продолжается после смерти – с сохранением сознания, памяти и самоидентификации. В посмертии душа остается способной радоваться и страдать.

Либеральное квакерство во многом отвергло эту парадигму с ее одержимостью грехом и Божьим судом, и вместе с этим мы отбросили идею души.

Но, как оказалось, либеральный квакерский подход все-таки предполагает сохранение некоторой трансцендентности, которая поднимала бы человека над чисто материальной реальностью.

В конце XVII века множество немецких квакеров эмигрировали в Северную Америку, оставив в Германии лишь очень маленькие, разбросанные по всей стране группы Друзей.

Однако после Первой мировой войны большое количество квакеров на этот раз отправились уже в Германию, чтобы сыграть значительную роль в ее восстановлении от разрушительных последствий этого международного конфликта. Подвергнутое блокаде со стороны стран Антанты во время и после боевых действий гражданское население Германии страдало от сильного голода. В связи с этим гуманитарные организации квакеров начали осуществлять поставки продовольствия немцам. При этом Друзья следовали принципу, согласно которому каждому нуждающемуся нужно оказывать помощь, будь то друг или враг. В Англии это принесло квакерам неодобрительное прозвище «Любовники гуннов». Особенно серьезную угрозу голод в Германии нес детям. В 1920 году английские и североамериканские квакерские гуманитарные организации начали программу продовольственной помощи для детей. Каждый день в школах до миллиона немецких детей получали горячую еду, хлеб и молоко. Это спасало их от недоедания и, как следствие, болезней и смерти. Qu?kerspeisung – «квакерская еда» – стало устойчивым выражением в Германии. На упаковках еды для школьников выло написано следующее: «Для детей Германии! Дружески приветствуем вас от Религиозного общества Друзей, которое в течение 250 лет и даже во время недавно завершившейся мировой войны разделяло принцип, что только любовь и желание помочь, а не война и насилие, могут принести человечеству мир и счастье».

Во время моего первого знакомства с биографиями ранних Друзей я сама для себя охарактеризовала этих квакеров как бунтарей, ведомых лишь Духом, которые своими действиями бессистемно, но настойчиво подрывали политику официальной церкви Англии. Мне казалось, что проповедники квакеров упорно и беспорядочно околачивались в различных общественных местах и других церквях без какой-либо формальной подготовки, верительных грамот или системы финансирования, которая в то время могла бы поддерживать их церковь. Поэтому я задалась вопросом, как эта группа людей смогла выжить и в дальнейшем стать процветающим и весьма крупным сообществом, изначально являясь движением без какого бы то ни было управляющего органа. По мере того, как я углублялась в историю квакеров, я все четче понимала, насколько большое внимание они уделяли публикуемым ими памфлетам и книгам, а также насколько важным они считали процесс распространения большого объема печатных работ. Немаловажным с их точки зрения было и устное общение с заинтересованными людьми, осуществляемое странствующими служителями. Именно с такой стороны эта группа странствующих людей, имеющих стойкие убеждения, была довольно хорошо организована. Она имела прочные связи между своими членами. И эти члены, по сути, основали движение, которое, так или иначе, оказывает весомое влияние на общество в течение уже нескольких веков.

Анонимный автор этого рассказа работал вместе с квакерами в Польше и России. Его желание оставаться простым неизвестным работником кроется в принципах, близких его сердцу, и именно они не позволяют нашему автору поведать нам о более волнующих событиях, хотя бы и под именем анонима. Он не хочет раскрывать своё имя, и имена тех, кого он считает своими друзьями. Он пожелал написать всего лишь рассказ, какой мог быть написан и кем-то другим.

Одним воскресным утром в мае 1922 года уже в пять часов все сотрудники квакерской штаб-квартиры в Сорочинске были на ногах. В этом не было ничего необычного. Работа по наблюдению за тем, как распределяется пища для 150 000 голодающих в двухстах деревнях и сёлах, требовала от шести квакеров, приехавших из Америки, длительного рабочего дня. Они прибыли в Россию из самых разных городов, — от Филадельфии до Сан-Франциско, прибыли по зову голодных русских людей, пострадавших от неурожая в 1921-1922 годах.

Но тот день был выходным. Квакеры отправлялись на природу. Во всей затее чувствовался дух некоего озорства. Начальник уездной милиции уже предупреждал их, что они не имеют права ехать куда-либо без полученного лично от него разрешения.

В некотором роде обнаруживается сходство между страданиями немецких Друзей и испытаниями квакеров XVII века. В оба эти периода обычные повседневные действия выявляли личные внутренние чувства. Когда немецкий Друг произносил «Груэс Готт» в ответ на приветствие «Хайль Гитлер», он рисковал так же, как и Друг во времена Фокса, задержанный за отказ снять шляпу. Даже отказываясь платить за государственные лотереи, некоторые немецкие Друзья проявляли решимость к сопротивлению, в то время как другие люди рассматривали такие формы несотрудничества как бессмысленный риск. Как и Джордж Фокс, немецкие Друзья ощущали произвол власти местных и государственных чиновников. Учителя теряли работу и, соответственно, заработок, некоторые попадали в тюрьмы, прошли через пытки и концентрационные лагеря, теряя имущество и законные права. В конце концов дошло до того, что родители прятали вещи от своих детей, которых в школе заставляли шпионить за своими семьями. Моя мать, Мэри Фридрих, вероятно, рискнула больше, чем многие Друзья, записывая некоторые из своих поступков в личных дневниках, которые хранила в подвале под углем.

Эти дневники передают яркую картину её повседневной борьбы.

Просматривая вчера Фейсбук, я наткнулся на восхитительную, но в то же время грустную историю. Двое моих друзей из Западной школы выпуска 1969 года (мы с Майрой вместе учились с первого класса и до окончания школы) стали героями статьи местной газеты «Колумбус Диспэтч».

Статья описывает историю Говарда Фостера и Майры Кларк – того, как расизм разучил их 45 лет назад. История печальная, но она свидетельствует о силе любви. Это рассказ о том, что Уильям Пенн описал как: «Принуждение заставляет, но любовь побеждает».

На фотографии в альбоме «Оксидент» Западной школы 1969 года издания изображены юноша и девушка, у которых вся жизнь впереди. Как упоминается в газетной статье, во время нашего обучения в Западной школе происходили вспышки расового насилия и демонстрации против расизма. 24 февраля 1969 года 74 человека были арестованы за отказ прекратить сидячую забастовку в Западной школе. Они выступали против запрета администрацией публичного поминовения четвертой годовщины убийства Малкома Икса.

Как и многие другие темы, квакерское понимание экологических проблем со временем развивалось и продолжает развиваться сегодня. Друзьям всегда была свойственна любовь к природе и чувство ответственности за нее, но предпринимаемые вследствие этого действия радикально менялись на протяжении многих лет, благодаря появлению новых научных знаний и расширению возможностей.

Ранние квакеры в семнадцатом и восемнадцатом веках, живя, по большей части,  на фермах или в небольших поселениях, прекрасно сознавали свою зависимость от местных природных ресурсов. Обязанность заботиться о «Божьем творении» и жить в гармонии с ним в собственной ситуации была для них очевидна. Но даже тогда некоторые Друзья смогли увидеть более масштабную картину.

Послание Британского годового собрания, ежегодная встреча которого проходила в Ковентри в Уорвикском университете 29 июля – 5 августа 2017 года.

Друзьям повсюду!

«Как тело мертво без духа, так и вера без дел мертва» [Иак. 2:26]. Мы приветствуем всех от имени Британского собрания. Вот уже третий год мы исследуем тему «Жизнь на планете в согласии с нашей верой». На этот раз мы размышляли о том, как сотрудничать с другими ради преобразований и совместного строительства в мире. Нас порадовало присутствие Друзей из других годовых собраний и гостей из разных церквей и религиозных групп. Они помогли нам осознать взаимосвязи между различными сообществами и оценить разнообразие внутри наших собственных собраний.

Во многих европейских собраниях либеральной традиции членство превратилось в необязательное дополнение. Оно больше не определяет идентичность – как нечто унаследованное подобно ДНК или приобретенное в процессе роста – однако есть много годовых собраний, которые признают членство по праву рождения, в том числе право быть похороненым на квакерских кладбищах!

Членство часто рассматривают как знак приверженности движению. Тем не менее, некоторые из очень активных и инициативных участников движения, которые считают себя квакерами, не решаются подать заявку на членство, так как полагают, что это повлечет новые обязательства и требования, и часто в тот период их жизни, когда они уже ощущают себя под прессом разного рода обязательств. Некоторые же говорят, что чувствуют себя недостойными подавать заявку на членство: «Я курю и пью. Ну как я могу быть квакером?»

Сеть квакерских организаций, со временем превратившихся в квакерские международные центры, была изначально задумана британским квакером Карлом Хитом.

Хит стал квакером в 1916 году после того, как обнаружил «несколько серьезных ошибок мирного движения, из-за которого оно ... разваливается на части при первых звуках военных маршей». В 1917 году Хит представил конференции в Скиптоне свое видение создания в европейских столицах сети квакерских «посольств» с работающими в них «послами» при общей их организации через квакерский «иностранный офис». По убеждению Хита из-за угрозы ужасов войны квакеры могли бы снискать особое уважение к своей пацифистской позиции. И это возлагало на них особую ответственность за то, чтобы вести активную деятельность во имя мира.

По замыслу Хита «послы» могли бы отправляться на двухлетнее служение за границу. Там их дома становились бы центрами социального служения и реформ, местом создания международных политических институтов миротворчества, образования для взрослых, детских лагерей, научных центров и конференций. «Послами» должны были бы служить учащиеся, уже закончившие школу, но еще на поступившие в университет.

С 2007 по 2014 г. Сью Гарднер была исполнительным директором Wikimedia Foundation, организации, которая осуществляет управление ресурсом «Википедия». Сегодня Сью является советником в Wikimedia Foundation, а также помогает ряду других некоммерческих интернет-организаций.

«Википедия» является частью движения за бесплатное и свободно распространяемое программное обеспечение, которое как раз основано на идеях сотрудничества и открытости. Не все бесплатные проекты пропагандируют достижение консенсуса по разным вопросам, но все они имеют определенный уклон в эту сторону. И «Википедия» здесь не является исключением...

Мне всегда казалось, что квакеры, гораздо более широко представлены в «Википедии» относительно их количества ко всему населению Земли. Я знаю около полудюжины квакеров-википедистов, и квакерское влияние на этот проект широко признаётся в нашей практике и в наших обсуждениях.

Венди Хэмптон из Регионального собрания Пендл-Хилла рассказывает о том, как забота одного-единственного Друга при поддержке многих людей породила свидетельство в молчаливом богослужении на холме Пендл-Хилл.

Стивен Ли живет в Ланкашире. Он узнал, что в его местности компаниям выданы лицензии на фрекинг (экологически проблематичный метод добычи нефти и газа). После своего первого выступления против фрекинга, сознавая значимость для квакеров холма Пендл-Хилл, ставшего ориентиром в самом центре подлежащих фрекингу земель, Стивен пришел к ощущению необходимости решительных действий.

Стивен осмысливал полученное ощущение, ожидая ясности в отношении своего свидетельства. Он слышал призыв и сознавал, что ему нужна поддержка для того, чтобы молитвенное собрание состоялось.

Либеральные квакеры гордятся тем, что они универсалисты. В своем лучшем проявлении универсализм означает признание ценности многих различных религий и культур – то, что ни одна традиция не имеет монополии на обладание духовной истиной или понимание духовной сути. Это, безусловно, огромное улучшение по сравнению с претензией на собственную «исключительность» и утверждением, что существует только одна «истинная религия», а все другие церкви, секты, религии или культуры ошибаются. Подобного рода суждения, так сильно способствовавшие дискредитации христианства и религии в целом, были широко распространены в большинстве христианских церквей до 1960-х годов и по-прежнему являются характерной чертой фундаменталистских сект.

Форма, которую универсализм обычно принимает среди квакеров, – превознесение универсальных ценностей над отдельными религиозными преданиями. Согласно этому подходу, то, что истинно или ценно в разных религиозных традициях, не является культурной спецификой их преданий, мифов, образов и персонажей, которые ограничены конкретными временными и географическими рамками и могут противоречить друг другу. Напротив, только общие для всех, универсальные ценности выражают то, что действительно имеет значение. По-видимому, эта идея, отражается, например, во мнении Карен Армстронг о том, что сострадание – единственная фундаментальная ценность, лежащая в основе всех религий.

Я атеист и квакер. Имеет ли значение такая особенность моей веры, когда я признаю, что религия – это то, что мне нужно?

Когда я был ребенком, я много читал, читал запоем. Когда мне было 13 лет, наша семья путешествовала по Америке, но я почти не замечал окружающие пейзажи, – мои глаза были прикованы к толстенному тому с классическими научно-фантастическими рассказами. Насколько я помню, это раздражало моих родителей.

Волшебные истории трогали меня до слез. Я отчетливо помню, что в возрасте восьми лет был удивлен тому, как меня сильно впечатлила вторая глава книги Астрид Линдгрен «Братья Львиное Сердце» (1973 г.). Рассказчик умирает и отправляется в мир саг. Когда он туда попадает, то обнаруживает, что все, о чем он мечтал – быть сильным, здоровым и красивым, как его старший брат – уже произошло, и что его любимый брат тоже там. Это только начало моей истории. Помню, как я подошел к концу «Летних птиц» Пенелопы Фармер (1962 г.) и горько заплакал, когда дети, летавшие летом над Англией, под воздействием силы притяжения возвращаются в школу, в то время как их одинокий одноклассник вместе с удивительным мальчиком-птицей улетают парить над океаном.