Принципы квакерства – религии, которой почти 375 лет – на удивление хорошо согласуются с современными исследованиями о воспитании.
Однажды утром в 1991 году я молилась с тем пылом, который способен изобразить только подросток, — и молилась превыше всего об одном: о холодном диетическом газированном напитке «Mountain Dew». Но все банки в маминых запасах были тёплыми. Тогда я поставила одну банку этого напитка в морозилку, забыла о ней, а через несколько часов достала застывшую в лёд глыбу. Потом я решила сунуть её в микроволновку. Что за этим последовало, можете себе представить. После того как мы потушили огонь, мама спросила нас, детей, что же, по нашему мнению, произошло. Я вышла вперёд, будто на эшафот, – и она похвалила меня за то, что я сказала правду. За то, что взяла ответственность. Её реакция может показаться удивительной, но для нас, квакеров, отказ от осуждения – вполне в нашем духе.
С возрастом я поняла, что её решение использовать положительное подкрепление совпадает с исследованиями о мотивации детей – с тем, с чем я, как журналистка, пишущая о воспитании и образовании, хорошо знакома. И всё же много лет я не осознавала связи между своей верой и исследованиями детского развития, которые часто изучала на работе. Когда из-за пандемии коронавируса в нашей государственной школе временно стало не хватать взрослых, чтобы обеспечить моего сына всем, что ему нужно, мы перевели его в квакерскую школу. Школа организована на принципах, выраженных аббревиатурой, о которой я раньше не слышала, – SPICES. Она обозначает хорошо известные мне принципы: простота, мир, честность, община, равенство и попечительство (Simplicity, Peace, Integrity, Community, Equality, Stewardship*).
* Stewardship означает ответственное распоряжение ресурсами — временем, деньгами, землёй, дарами, — то есть именно «попечительство» в смысле заботливого управления вверенным (в духе библейского «домостроительства», ср. англ. steward — управляющий домом)
Это не единственные основополагающие принципы квакерства, но важнейшие, и, увидев их вместе, я задумалась. Однажды воскресным утром, сидя в доме собраний после почти часа молчаливого богослужения, я пережила момент в духе «Хода королевы». Если шахматная чемпионка видела пешки, движущиеся по воображаемой доске, то я видела, как каждая лучшая практика воспитания, о которой я писала, выстраивается в общий ряд с каждым принципом квакерства.
Религиозному обществу Друзей изначально дали название «квакеры» — это было уничижительным словом. Трудно понять, почему стали использовать именно этот термин, ведь Друзья старались избегать догм.
Сейчас можно быть квакером-мусульманином или квакером-индуистом, а можно вообще не верить ни в какого бога. Тем не менее квакеры по всему миру обычно говорят об одних и тех же принципах и участвуют в некоторых похожих практиках. Например, вместо правил квакеры публикуют «Советы и вопросы», которые побуждают человека делать хороший, обдуманный выбор. Участников квакерских собраний рядом со мной недавно просили подумать: «Делаю ли я свой дом местом дружелюбия, радости и мира, где живущие и гости ощущают присутствие Бога?» Детская версия звучала так: «Каким образом я добра к людям в своём доме?» В основе этих вопросов лежат определённые ожидания — например, что человек должен стараться быть добрым, — но также любопытство и открытость к разным ответам.
Как выясняется, начинать с вопросов — отличный способ родителям разговаривать с детьми. Побуждая детей самих придумывать решения, вы даёте им автономию. И, как сказала мне Эмили Эдлинн, психолог и автор книги «Воспитание, поддерживающее автономию» (Autonomy-Supportive Parenting), дети, которые чувствуют, что контролируют свою жизнь, отличаются лучшим эмоциональным здоровьем, включая меньшую депрессию и тревожность. Развитие детской автономии также связывают с формированием более сильных навыков саморегуляции, лучшими успехами в школе и более эффективным поведением в социальных ситуациях. Лучше всего то, что, когда дети привыкают к самодисциплине, которая приходит с проявлением автономии, это может стать привычкой. Дайте детям свободу в одной сфере, и они, как правило, «развивают внутреннюю мотивацию даже для того, что им не хочется делать, — говорит Эдлинн, — потому что усваивают внутри себя, ”почему” эти вещи так важны».
Может быть страшно доверять детям самостоятельность. Но дети решают проблемы лучше, чем думают некоторые. Когда моему сыну было 10 лет, и он спросил, можно ли ему поиграть с друзьями в лазертаг, я спросила, как он может избежать нажатия на курок (из уважения к квакерской ценности пацифизма). И он решил быть судьёй. Я гордилась тем, что он самостоятельно проявил «различение» — ещё одну квакерскую ценность, — прислушался к своему «тихому, спокойному голосу внутри» и позволил ему привести себя к решению, которое удовлетворило его потребность в принадлежности. Сейчас ему 13, и недавно он не мог решить, соглашаться ли на работу бебиситтером или отдохнуть дома. Я спросила: «Как ты думаешь, что завтрашний ты пожалеет, что не сделал ты сегодняшний?» Он выбрал мягкие игрушки, чтобы дать их своим подопечным, провёл вечер, чувствуя себя нужным, а на следующий день у него имелись заработанные деньги, когда он захотел купить подарок другу.
Очевидно, полная автономия может нанести детям реальный вред, и квакерство это признаёт. Ранние квакерские послания гневно осуждают вседозволенность, а текст 1939 года «Дети и квакерство» цитирует Уильяма Пенна, квакера, основавшего Пенсильванию: «Если Бог даёт вам детей, любите их с мудростью, исправляйте их с любовью». Иными словами, пацифизм не означает, что родители не могут устанавливать границы. Как говорилось в книге 1967 года о квакерском образовании «Друзья и их дети», «есть принципиальная разница между тем, чтобы отправить армию в поход, и тем, чтобы отнести усталого и бьющегося в истерике ребёнка в постель». Поэтому когда мой сын оставлял игрушки, я не убирала за него. Я побуждала его сделать это: «Я вижу, кубики всё ещё лежат на полу». Обычно этого хватало. Когда не хватало, я устраивала мини-сидячую забастовку, и мы не продолжали вечер, пока кубики не были убраны, – тот тип последствий, который критически важен для воспитания внимательных детей. Если он кричал, я «свидетельствовала» его страдание и «была с ним», молча, но непоколебимо.
Помимо сидячих забастовок — гражданских и домашних — у квакеров есть традиция, известная как «духовные дары». Она предполагает отношение к индивидуальным талантам как к достоянию, принадлежащему общине, которое следует развивать в себе и поощрять в других. Для родителей это означает сосредотачиваться на том, что наши дети выбирают делать, в чём они хороши и что им нравится. Нельзя игнорировать слабости детей, но можно тратить на них меньше энергии. В случае ужасного почерка моей младшей дочери это означало стремиться к разборчивости и сэкономить время, которое могло уйти на уроки письма, для занятий, которые её оживляют, например постройки лодок и самолётов из переработанных материалов. Исследования подтверждают такой подход. По словам Ли Уотерс, профессора психологии Мельбурнского университета и автора книги The Strength Switch, сосредоточение на сильных сторонах детей «показало, что это повышает самооценку, формирует жизнестойкость, снижает стресс и делает детей более здоровыми, счастливыми и вовлечёнными в школьную жизнь».
Но, пожалуй, важнейший элемент квакерского воспитания — завет «пусть за тебя говорит твоя жизнь». На практике это означает спокойно извиняться перед детьми, говорить «пожалуйста» и «спасибо» и, да, стараться не кричать на них. Это значит действовать в соответствии со своими ценностями — например, моя бабушка брала меня упаковывать зубные щётки и мыло в «наборы для Косово», а мои дети делают сэндвичи с арахисовой пастой и джемом для наших соседей без жилья или приносят игры в приют для семей. Идея, подкреплённая здравым смыслом и грудами исследований, заключается в том, что дети развивают эмпатию, проживая её вместе со своими воспитателями. Более того, ещё одно исследование установило: знание того, что родители ценят доброту выше достижений, защищает благополучие детей.
Во все эти практики вплетено убеждение, что дети — не низшие прото-взрослые, а собратья, достойные уважения и субъектности независимо от своего поведения. Ближе всего квакеры подходят в вере к убеждению, впервые выраженному основателем религии, что в каждом человеке есть «что-то от Бога», и дети в полной мере включены в их число. Вот почему, как отмечается в книге «Друзья и их дети», квакеры стараются, чтобы дети чувствовали себя «желанными в самом центре жизни», — понятие, весьма близкое к «безусловному положительному отношению», о котором сегодня психологи знают, что оно ведёт к формированию детей с надёжной привязанностью. Дети, которые благодаря этому чувствуют себя ценными и верят, что то, что они делают, обладает ценностью, обычно приходят к пониманию, что они значимы. Как сказал мне Гордон Флетт, автор книги «Значимость как базовая потребность детей и подростков» (издана Американской психологической ассоциацией), когда дети чувствуют, что они важны, они чаще бывают счастливыми, стойкими, хорошо учатся и довольны жизнью. И реже страдают от перфекционизма или зависимостей.
Прошло почти 375 лет с момента основания квакерства — и вот я здесь. Спрашиваю детей, даю им немного самостоятельности, помогаю опереться на их сильные стороны и быть полезными своей общине. И всё это время не устаю напоминать: их ценность не нужно ничем заслуживать. Всё это вместе даёт тот стиль воспитания, который психологи называют идеальным, — авторитетный (см. рис.). Джудит Смéтана, профессор психологии Рочестерского университета, которая как раз изучает отношения родителей и подростков, объяснила мне так: авторитетный стиль — это тепло и отзывчивость при установлении границ и поддержка детей, а не суровые наказания, когда они эти границы нарушают.
Можно возразить: квакерские родители не делают ничего особенного. Разве это не обычная вседозволенность — это ваше воспитание «свободных прогулок»? Когда квакерские родители сохраняют спокойствие и признают чувства детей, которые плохо себя ведут, разве это не то же, что рекомендует так называемый гуру воспитания для миллениалов доктор Бекки? И когда я говорю сыну-подростку, что вижу упаковку от графического калькулятора на столе, а не в мусорке, разве я не просто следую методу «Говори, что видишь»?
Но популярные философии воспитания могут быть бесполезны, особенно потому, что родители нередко понимают их неправильно. Возьмём мягкое воспитание. В лучшем виде оно побуждает родителей прививать детям уважение и эмпатию, необходимые им для роста. Но мягкое воспитание, по крайней мере в том виде, в каком оно представлено в рилсах соцсетей, может привести к тому, что дети делают что хотят. «Что оно на самом деле упускает, – сказала мне Смéтана, – так это важность структуры и ясности в том, где проходят границы». Многие родители остаются с чувством беспомощности – обычный опыт среди приверженцев популярного воспитания. В 2000-е моя подруга попробовала воспитание, основанное на привязанности, — подход, сосредоточенный на укреплении связи между матерью и ребёнком, в том числе через максимальную физическую близость. В итоге она чувствовала себя неудачницей каждый раз, когда опускала ребёнка, чтобы сходить в туалет.
Для молодых родителей разобраться в полезном и вредном в каждой из этих «психологических школ воспитания» может казаться не просто трудным, а невозможным.
«Все эти новые подходы и термины появляются и исчезают так быстро, – говорит мне Джудит Сметана. – И модные увлечения, популярные в массах, не обязательно хорошо пересекаются с исследованиями».
Мне потребовалось более 15 лет, в течение которых я прочитала сотни книг и научных статей о воспитании , чтобы собрать по кусочкам, какие части каждой философии актуальны для меня. По словам Смéтаны, даже авторитетное воспитание может быть ограниченно полезным для родителей, потому что его рамки слишком широки. Есть много способов быть авторитетным родителем, и это может оставлять мам и пап (но в основном мам) без четких ориентиров.
Именно здесь на помощь пришло квакерское воспитание, дав мне простой способ отделить зёрна от плевел в детском развитии. Оно даёт мне многое, за что можно держаться, но его руководящие принципы также достаточно гибки, чтобы допускать свободу манёвра. Это не значит, что религия идеальна. Её прошлое полно неудач. Многие квакеры боролись за отмену рабства, но многие – нет; некоторые сами были рабовладельцами. Религиозное общество Друзей стало первой деноминацией, официально осудившей этот ужас, — но в некоторых домах собраний, известных эгалитарной расстановкой скамей, для чёрных членов были сегрегированные места. Квакеры также участвовали в насильственной ассимиляции коренных народов, включая строительство школ-интернатов, которые лишали детей достоинства, культуры и здоровья. Хотя квакерство не исключительно белое, его членство в США всё ещё преимущественно таковое.
Но даже в этих недостатках заключён важный урок квакерского воспитания. Мы предпочитаем вопросы строгим предписаниям из-за концепции, известной как «продолжающееся откровение», – идеи, что мы не можем знать сразу всё, и позже мы обязательно поймём, что ошибались. Этот принцип помог мне взрастить смирение и сострадание к себе после ошибок. Поскольку в квакерском воспитании не может быть одного единственно лучшего пути, я свободна от ощущения, что каждая деталь каждого решения приведёт только к обязательному успеху или полному провалу.
Оглядываясь на случай с диетической газировкой, держу пари, мама хотела накричать на меня. Она снова и снова предупреждала, что металл в микроволновке будет искрить. Но квакерские ценности тогда призывали к сдержанности – как и десятилетия позже, когда две мои дочери поступили в школы со школьными сайтами-порталами оценок. Всего за четыре клика я могу увидеть, сколько баллов они потеряли на каждом тесте и какие задания не сдали. Если быть гипер-контролёром, то нужно углубиться в слежку и писать учителям детей с просьбой о пересдачах и продлениях, то есть придираться к каждой мелочи. Это ужасно заманчиво. Но квакерские принципы напоминают мне не только о ценности автономии, но и о том, что детям нужны спокойствие и душевный покой, что приставание к ним вряд ли приведёт к «ненасильственному общению», которое улучшает связь, и что цель – чтобы подростки развивали идентичность, основанную на смысле, а не на показателях. Поэтому я сопротивляюсь желанию следить и вмешиваться – как и предполагают исследования тревожности.
Гейл Корнуолл
Гейл Корнуолл — писательница и журналистка из Сан-Франциско. Её работы публиковались в The Nation, Good Housekeeping и The New York Times.
Перевод Петра Бочкарёва
