Привлекательной и устойчивой религиозную традицию во многом делает сила ритуала, символа и священнодействия. Квакерство — как и другие духовные движения в христианском мире, стремившиеся к внешней простоте — от ритуала и символа не отказалось: оно переосмыслило отдельные стороны этих форм и даже создало новые.
Ритуал и символ дают верующим ощущение опоры и устойчивости — на этом и держится их действие. Ранние квакеры решительно отказались от ритуалов и символов христианства XVII века, надеясь, что из корня традиции — как он показан в Евангелиях и писаниях ранней Церкви — вырастут более подлинные и духовно живые формы. Взамен утраченного они создали собственные обрядовые формы и наглядные символы, которые укрепляли коллективное самопонимание движения.
Хотя значение большинства этих ранних ритуалов и символов — простой речи, простой одежды, архитектуры домов собраний, шляпы, которую не принято снимать — ушло в прошлое, есть один ритуал и один символ, которые не только сохранились, но и стали определять облик квакерского богослужения в традиции непрограммированных собраний. Речь идет о ритуале молчаливого собрания и символизме рассаживания в молитвенном пространстве. Именно в этих устойчивых формах раскрывается квакерское отношение к священнодействию. Традиционное квакерское богослужение, отказавшееся почти от всех ритуалов и символов, на удивление сочетает в себе прочность и хрупкость. Оно прочно, потому что питает разнообразие и продолжает существовать отчасти благодаря тому, что может возникать почти в любой обстановке, где люди разделяют определенное чувство духовного. И оно хрупко, потому что сила его ритуального воздействия зависит от качества участия собравшихся на каждом конкретном собрании. Качество участия проявляется и в молчаливом присутствии, и в произнесенных словах — а они меняются в зависимости от времени и обстоятельств.
Символы в квакерской практике просты, но им придают большое значение. Внутреннее устройство традиционного дома собраний — не менее яркий символ, чем сам ритуал молчаливого собрания. Расположение скамей — друг напротив друга, без алтаря и кафедры — явно символизирует ту связь, которая возникает в молитвенном пространстве. Такая расстановка зримо передает и обращенность членов общины друг к другу, и «Присутствие среди нас».
Ещё одна грань связи и отношений ясно проявляется во внутреннем устройстве традиционных домов собраний. Скамьи, обращенные друг к другу, обычно составляют лишь малую долю от общей вместимости помещения и, как правило, находятся на некотором возвышении. Ранее на этих скамьях сидели старейшины собрания. Эта практика добавляла — и одновременно видоизменяла — еще один важный символ: исконное равенство квакерского собрания. Сдвиг общественных нравов изменил и символику лидерства, связанную с этими скамьями. Теперь нередко там же сидят дети и молодежь. Символика остается прежней, но открытость к новому лидерству возросла, и в наши дни эти места занимают самые разные участники.
Эта перемена видна и в расстановке стульев по кругу во многих небольших собраниях, а также в тех собраниях, чьи встречи проводятся в непостоянных помещениях. Сегодня круговую рассадку, похоже, предпочитают всюду, где это позволяют число участников и место проведения собрания. В этом тоже — большая сила символов и то успокоение, которое они дают Друзьям: рассадка на равных, лицом к лицу — знак «Присутствия среди нас».
В западном христианском мире движение к отказу от ритуалов и символов в религиозной практике началось с анабаптистов и Радикальной Реформации XVI века. Отчасти это была реакция на пороки Римско-католической церкви, а отчасти — на Реформацию Мартина Лютера, которая, по мнению радикалов, не дошла до образца ранней Церкви. Но было здесь и нечто иное — предвестие эпохи Просвещения XVIII века, когда власть религиозных доктрин и церковной иерархии была значительно поколеблена и стали заметнее проявляться разные вероучения и мировоззренческие позиции.
Решающими факторами этого перелома стали технология наборного шрифта, книгопечатание, распространение Библии и других религиозных сочинений, а вместе с ними — рост грамотности. Эти перемены укрепляли мысль, что люди могут сами вдумываться в смысл религии, духовной жизни, общественных и хозяйственных отношений. Люди вроде Джорджа Фокса — без богословской подготовки, но с чувством водительства, способностью последовательно рассуждать и ясно излагать мысли, — становились серьезными мыслителями и религиозными учителями. Деятели Радикальной Реформации, а позднее такие люди, как Джеррард Уинстэнли и тот же Джордж Фокс, переосмыслили основы и практику христианской религии. Это был первый проблеск Просвещения, начало критической мысли и поиска альтернатив тому, чем стала христианская традиция под влиянием Римско-католической церкви и протестантской Реформации.
Квакерство возникло в XVII веке благодаря как раз таким читателям, мыслителям и собеседникам. Оно довело подход к религиозной практике, основанный на живом опыте, почти до предела, до которого вообще может довести стремление к глубоко внутреннему, ничем не обремененному духовному опыту. Но даже в этом радикальном стремлении дойти до самого корня и держаться того, что рождается в душе человека как религиозное чувство, очевидно одно: ритуалы, символы и ощущение священнодействия никуда не исчезли. И, как мне кажется, у квакеров они не менее сильны, даруют не меньше утешения и не менее прочно сплачивают людей в общину, нежели практики Высокой церкви.
Участие в молитвенном собрании — не просто время, проведенное вместе. Это ритуал, и, как ритуал, рождает целый спектр переживаний — от простого уюта (дома для души) до трепетного чувства срочности и ответственности за произнесение слова. А между этими полюсами — множество уровней внимания и побуждений. Ритуалы Высокой церкви иногда могут приводить к чему-то подобному, но, кажется, большей частью не доходят до крайней точки — откровения. В ритуале Высокой церкви ты знаешь, чего ждать, и исход предсказуем. В ритуале квакерского собрания — ожидании в молчании — участник никогда не знает наверняка, чего ждать, и результат может удивить. Квакерское собрание — это ритуал, глубоко захватывающий душу. Он не просто предлагается участнику; он требует полного внимания и осознанного участия — иначе его потенциал не раскроется в полной мере.
Традиция сидеть в кругу лицом к лицу — явно не квакерское изобретение. Это известно всякому, кто знает о беседах в кругу и общинных советах у коренных народов. Такая форма уходит корнями в древние практики человеческих сообществ. Интересно то, что эта форма вновь возникла в квакерстве, когда Друзья в молчаливом ожидании стали обращаться за водительством ко Внутреннему Учителю, источнику верных отношений между людьми. В квакерском собрании мы видим древний образец наилучшего устроения человеческой общины.
Символическая сила рассадки лицом к лицу по кругу ныне часто проявляется и в архитектуре интерьеров современных церквей. Многие религиозные группы теперь применяют круговую рассадку для разных программ и мероприятий. В самой этой практике нет ничего специфически квакерского, однако в христианском мире символику равенства в рассадке впервые воплотили на практике именно Друзья — и сегодня она продолжает действовать как фермент в современной общественной и религиозной жизни.
Да, в квакерской практике ритуалы и символы сведены почти к минимуму — но именно поэтому она дает такую широту и резонанс вовлеченности. Чем дольше пребываешь на квакерских собраниях, тем шире, глубже и светлее раскрываются квакерский ритуал и символ.
Их притягательная сила коренится в убеждении, что вся жизнь и есть священнодействие. Ощущение священнодействия рождается из осознания, что всё держится на отношениях, а отношения, чтобы оставаться верными, требуют внимания. Благая жизнь и благое сообщество не появляются сами собой; они требуют поддержки в виде обрядового исполнения тех отношений, из которых они состоят. Это обрядовое исполнение вырастает из чувства водительства — для квакеров водительства, понимаемого как Свет, как Внутренний Учитель, источник верных отношений между людьми.
Высшее назначение ритуалов и символов — служить проводником водительства Света. Квакерская практика ритуала, символа и священнодействия продолжает это взаимодействие с водительством — взаимодействие, которое непрестанно открывает путь в будущее.
Кит Хелмут
2011 г.
Источник: журнал Friends Journal
