личный опыт

Теология должна сконцентрироваться на понимании жизни и окружающего мира в том виде, в каком они воспринимаются людьми в беспорядочном жизненном процессе.

В своей книге «Религия для атеистов» Ален Де Боттон определяет два набора человеческих потребностей, удовлетворить которые светское общество не смогло ни одним из доступных ему подходов. Первой группой потребностей является необходимость совместно проживать в сообществах, несмотря на глубоко укорененные в нас эгоистические и насильственные импульсы. Ко второй группе он относит необходимость справляться с ужасающим уровнем душевной боли: от профессиональных неудач, от проблем в отношениях, от смерти любимых, от нашего собственного разложения и смерти. Может быть Бог и мертв, замечает Де Боттон, но насущные вопросы, побудившие его изобрести, все еще требуют ответов. В введении он резюмирует, что можно оставаться убежденным атеистом, но по-прежнему видеть в религии пользу, интерес и утешение, а также интересоваться возможностью перенести некоторые религиозные идеи и практики в секулярную жизнь. С этой перспективы он рассматривает повседневную светскую жизнь как форму сакральной.

Принятие сомневающегося агностика

В 1967 году численность квакеров в Северной Америке достигла пика в 123 000 верующих. С тех пор, как и большинство организованных религий, Религиозное общество Друзей (так квакеры называют себя) теряло в численности прихожан; за последние тридцать лет его численность сократилось на 20 000 человек. Однако совсем недавно у них появился и новый приверженец – это я. В течение многих лет, десятилетий, я считал себя обычным атеистом. Теперь я не столь уверен, и Общество Друзей – то благожелательное вероисповедание, в котором можно практиковать такую неуверенность.

Совсем недавно рассказ о моих духовных поисков мог бы уместиться на оборотной стороне открытки. Когда я был ребенком, моя мама брала меня и сестру на рождественскую и пасхальную службы. Кроме этого, религия не играла в нашей жизни особую роль. Когда я поступил в колледж, то записался на несколько философских курсов, которые лишь укрепили меня в том, что прежде можно было назвать аморфным атеизмом. Несколько лет спустя, после атаки 11 сентября, я попал под чары «новых атеистов».

Мистический опыт – это прямое ощущение Бога. Квакерское молчание – это приглашение ощутить то, что Бог присутствует в нас самих, да и вообще во всей воспринимаемой Вселенной. Джордж Фокс считал, что мы должны «радостно идти по земле, откликаясь на то, что от Бога в каждом». Он также сказал: «Будь стойким в Божьем законе в себе … и ты найдешь, что Бог рядом с тобой».

Руфус Джонс (1863–1948) был, вероятно, самым выдающимся квакерским автором, ученым, отстаивавшим открытость мистическому опыту как ключевой практике среди Друзей. Он опирался на основы, заложенные Мейстером Экхартом, анонимным автором «Облака неведения», Уильямом Джеймсом и многими другими христианскими мистиками – людьми, которые имели непосредственный опыт общения с Богом и пытались его описать. Джонс пришел к выводу, что основатели большинства великих мировых религий получили свое духовное понимание через мистическое ощущение. Иудейская Библия и Новый Завет полны рассказов о прямом ощущении Бога. Мистический опыт «делает наличие Бога несомненным для человека, который такой опыт пережил», – писал Джонс.

Уже полтора года перед человечеством стоит новый вызов – мировая пандемия коронавирусной инфекции. Общество погрузилось в сложный процесс переговоров и ультиматумов касательно мер защиты и профилактики, вокруг которых возникли новые феномены. Одним из них стал бурный рост молитвенных онлайн-групп, которые раньше возникали либо в качестве экспериментальной практики и поиске нового формата, либо ради создания возможности для верующего оставаться на контакте с «оффлайновой» группой. При текущих условиях такую возможность нужно было создать для всех, так как собираться вместе в одном помещении стало небезопасно.

Удивительно, но для меня, квакера из Самары, миграция верующих людей в онлайн стала настоящим даром. В условиях пандемии в апреле 2020 года Друзьями из Москвы была организована русскоязычная молитвенная группа, которая намеревалась собираться в удобное время и на регулярной основе. На дворе уже июнь 2021 года, мы встречаемся вместе уже больше года, и сейчас я не могу представить свою жизнь без нашего небольшого, но целеустремленного сообщества.

«Домашний карантин может объяснить людям, что такое тюрьма», – говорит британец Ричард; в настоящее время он отбывает срок в тюрьме.

До появления коронавируса мало кто задумывался о том, каково быть взаперти большую часть дня. Сейчас многим из тех, кто находится на домашнем карантине, трудно справиться с такой жизнью даже в течение нескольких недель. Возможно, со временем люди могут оценить психологическую жестокость принудительного многолетнего заключения человека в тюрьме.

Я научился справляться с этим благодаря регулярному посещению квакерских собраний. Но высокий уровень самоубийств в тюрьмах показывает, что у многих справиться не получается.

О квакерах мало что известно. Особенно в России. Их не видят. Действительно, у них нет ничего, что можно было бы потрогать. Нет ничего, привычно осязаемого: нательных крестов, икон, вербы, куличей и крашеных яиц, святой воды. У них нет ничего. В наше время время нет даже традиционной одежды. Нет причастия. Нет крещения. Нет молебнов о здравии или служб об умерших.

Наши глаза привыкли к форме, пытаясь облечь в неё хоть как-то и Бога. Квакеры сохраняют по этому поводу молчание, не осуждая и не поощряя других. Это не значит, что они не говорят о Боге. Говорят весьма охотно, в чем вы убедитесь, прочитав эту книгу. Они не говорят о Боге в догматической форме. Не втискивают наши слабые представления о бесконечном в еще более слабые слова.

Они излучают тепло, сочувствие и душевный комфорт. Когда я впервые пришёл на собрание, я ожидал услышать наставления, инструкции. Я к этому привык за годы исканий. Но ничего из этого не было. Меня тактично попросили сказать несколько слов о себе, а потом началось молчаливое богослужение.

После ежегодной встречи Британского годового собрания Друзей меня пригласили на телевидение с просьбой рассказать о квакерах. Предваряя свое выступление в телепередаче, я хотела бы ответить на вопросы, которые скорее всего возникнут у зрителей.

Можно ли быть христианином без Бога?

Да, вы можете быть участником христианской общины, не веря в Бога. На самом деле не все квакеры – христиане. Среди нас есть и такие люди, которые верят в Бога, но не могут назвать себя христианами, а есть и те, кто в Бога не верит. Для нас важнейшим является то, что мы все являемся частью наших сообществ через участие в нашем молчаливом богослужении, нашей деятельности на благо других людей, через наши попытки рассказать правду о своем духовном опыте.

На следующее утро после кончины моей сестры я нашла маму, рыдавшую в постели умершей. Мама лежала на боку, повернувшись ко мне спиной, съежившись в комок поверх одеяла на старом, бугристом матраце. Она была одета как для выхода на улицу – в блузку и мягкие брюки. Я видела ее покрасневшее лицо, мокрое от слез. Теперь, помимо моей собственной боли, я ощутила беспомощность, увидев в таком состоянии мою бескорыстную, неуклонно верующую мать. Это казалось неправильным, и я незамедлительно заплакала сама. До этого момента я не испытывала гнева из-за того, что Бонни ушла от нас, но тут гнев запылал во мне, как горячий уголек, ищущий как бы обжечь.

«Мы уповали на Бога! Мы доверяли Ему, – причитала я, и слезы все лились у меня из глаз. – Как Он мог допустить, чтобы такое случилось? Мы верили! Он должен был исцелить Бонни! Мы верили!»

Однажды ночью в своей спальне, в одиночестве, я решил последовать за Иисусом. Мне было шестнадцать лет, и я решил покончить со своей религией. Но я не мог перестать думать об Иисусе.

Я вырос в «Церкви объединения», и Иисус был там лишь частицей грандиозного повествования. На самом деле, об Иисусе я знал лишь то, что он – в нашем сильно экуменическом пантеоне мудрецов и святых – был неудачником. Но было в Иисусе и что-то такое... Его милость. Его прощение. Его жертва. Что-то в Иисусе соответствовало моему состоянию. Он был абсурдным. И прекрасным.

Еще до той ночи Иисус пошатнул мою веру. В старших классах средней школы я в течение шести месяцев посещал местную организацию мормонов в надежде встретить Иисуса там. Но я так и не получил обещанного «горения в груди», поэтому я сдался.

Мне было 10 лет, когда я заработал свой первый доллар тем, что подстриг газон. Моя мать была горда мной и осторожно предложила мне подумать о том, чтобы пожертвовать десятую часть своего заработка церкви. Сколько я себя помню, мои родители всегда помогали церкви, кладя часть своих денег на специальную тарелочку, которую в церкви в определенное время пускали среди прихожан. Родители регулярно давали нам, детям, монетки, чтобы мы положили их сами, но после стрижки газона это был первый случай, когда я смог пожертвовать свой собственный заработок. Я сразу же решил, что предложение матери является верным шагом. Я был горд и доволен, когда во время сбора пожертвований смог передать свои честно заработанные десять центов.

Мои родители, имея четырех детей, которых нужно было кормить и одевать, никогда не считались богатыми людьми. Выросшие во времена «великой депрессии», они хорошо знали цену каждому доллару и были очень бережливыми. Нас они тоже учили экономно и с умом распоряжаться своими деньгами, оставляя при этом десятую часть доходов для церкви.

Из блога «Квакерский алфавит»

«Советы и вопросы» спрашивают: «Открыты ли вы для нового света, из какого бы источника он ни исходил?» (Советы и вопросы, 7); нас также спрашивают: «Открыты ли вы исцеляющей любви Божьей?» (Советы и вопросы, 2) и «стараетесь ли вы найти время спокойствия для открытости Святому Духу?» (Советы и вопросы, 3). Нам напоминают, что «переживая огромное несчастье или сильную боль, мы можем быть открытыми действию Духа (Советы и вопросы, 21).

Для меня быть открытой не всегда означает комфортное состояние. Рутина, повторение одних и тех же действий в одно и то же время не могут быть комфортными. В то же время, привычное привлекает, и я не всегда ищу нового и необычного. Главный опыт открытости приходит ко мне на молитвенном собрании. Там я стараюсь быть открытой всему происходящему, даже тому, что раздражает мои устоявшиеся взгляды на жизнь и людей. Такая открытость – это своего рода любовь и принятие различий.

Как-то беседуя с подругой, я упомянула, что, как квакер, я осознаю существование у себя темной стороны. Подруга смутилась и встревожилась. Но для меня это очевидный факт. В двадцать с небольшим лет я оказалась в ситуации, которая стала угрозой самой моей личности и которая привела меня к осознанию двухполюсности. После этого у меня появилось некоторое представление о моей темной стороне. В состоянии стресса мой мозг прямо-таки начинает штамповать фантазии. Я не могу остановить этот поток без помощи препаратов. Обычно я веду себя как рационально мыслящий, заботливый и творческий человек и рассматриваю свои умопомрачения лишь как частицу своей основной сущности.

Зная о своей темной стороне, я понимаю, что в ней есть гнев, она может причинять боль другим, быть пренебрежительной и способна разрушать. Я считаю, что свободная воля для того и дана мне, чтобы решать, как использовать эти эмоции.

Именно жажда открыть для себя подходящее духовное сообщество подвигла меня и моего мужа Джерри посетить квакерское собрание три десятка лет назад. Хотя я выросла в лютеранской семье, а у Джерри родители были баптистами, в студенческие годы мы начали довольно сильно сомневаться в том, что нам подходят эти духовные традиции.

Когда нам было почти по 30 лет, мы встретили друг друга и тогда же новый, более подходящий церковный дом – в идейной экуменической общине, расположенной в центре Эвансвилла, штат Индиана (США). Эту общину основали наши общие друзья, которые и пригласили нас, позволив по новому взглянуть на духовный мир, взрастив в нас чувство социальной справедливости и поспособствовав развитию наших отношений. В 1979 году два члена общины, ставшие священниками Объединенной методистской церкви, поженили нас в гостиной небольшого дома, который наша группа использовала в качестве места для служб и молитв.

Свидетельства – это то, что квакеры делают, а не то, о чем говорят. Но в последнее время Друзья уж очень часто заговорили о свидетельствах, как правило, строго ограничивая их такими рамками: простота, мир, честность, сообщество и равенство. Ранние Друзья использовали слово «свидетельство» для обозначения совсем другого:

- всеобъемлющее послание и свидетельство квакеров;
- устное служение;
- внутреннее доказательство, как у Баркли в утверждении 4: «это внутреннее свидетельство или семя Бога»;
- ощущение Другом того, что он ведом к повторению свидетельств;
- повсеместное и непрерывное осуществление Другом служения.