Религиозное общество Друзей

Под молитвой люди часто понимают разговор с Богом, однако, молитва не обязательно может быть выражена в виде слов. Она может происходить в виде молчания или слушания. Эта практика созерцательной христианской традиции может помочь успокоить ту бурю раздражителей, что стала частью нашей жизни в цифровую эпоху.

Св.Бенедикт, духовный лидер, живший в шестом веке, советовал своим монахам «слушать ухом сердца», что значит слушать очень внимательно, отмечая, что у Бога есть много способов говорить с ними во время их повседневной деятельности так же, как и во время чтения Библии или молитвы.

Существует множество способов совершать молитву и множество способов обнаружить присутствие Бога и научиться осознавать это чувство святости в повседневной жизни. Независимо от того, начинаете ли вы только свой духовный путь или же стремитесь углубить свою уже существующую духовную практику, ниже вы найдете несколько методов, чтобы начать ее или начать после какого-то перерыва.

Мы были шокированы терактами в Париже 13 ноября, и в наших сердцах все еще продолжаем возвращаться к тем, кто погиб, был ранен, травмирован, потерял близких.

Безусловно люди острее чувствуют боль и скорбь, если беда случается рядом. Но подобные испытания должны научить нас состраданию к бедам, которые снова и снова приносят война и преступные действия в более отдаленных местах, таких как Бейрут, Синай, Бамако и Алеппо. Они должны укрепить нашу решимость построить безопасный мир сообща.

Терроризм – это осознанное действие, призванное вызвать страх, ненависть, разобщить и спровоцировать войну. Война, особенно война с Западом – вот чего добивается ИГИЛ/Даиш. Она подтвердила бы образ Запада, который они стараются создать: власть колонизаторов-"крестоносцев", безнаказанно навязывающих свою волю за рубежом и особенно по отношению к мусульманам.

В разгар холодной войны Ларри Гара был профессором истории в небольшом колледже в Пенсильвании и любил откровенно излагать свои мысли. За это его признали плохим преподавателем, навесили ярлык коммуниста и бесцеремонно указали на дверь.

Теперь, 53 лет спустя, колледж приносит свои извинения.

Увольнение Ларри Гары из колледжа Гроув-Сити в 1962 году на некоторое время всколыхнуло по всей стране споры о соотношении между университетской автономией и свободах преподавательского состава. Ларри прочувствовал это своей жизнью, в конце концов получив преподавательскую работу в колледже Уилмингтон в штате Огайо. Он считает, что эпизод его жизни, связанный с колледжем Гроув-Сити, пошел для него на пользу.

Поэтому он – в свои 93 года – был сильно удивлен, когда на днях некто появился на пороге его дома, чтобы извиниться.

Как-то раз, в один из летних отпусков, мы с мужем путешествовали по историческим местам на восточном побережье штата Мэрилэнд [США]. Вооруженные взятым из интернета списком старинных зданий, некрополей и церквей мы оставили позади автомагистрали и путешествовали на пароме по трудно запоминающимся локациям раннего периода американской истории. На территории графств Мэрилэнда, расположенных между Чесапикским заливом и Атлантическим океаном находились первые в Соединенных Штатах поселения. Бывшие когда-то родиной индейцев племени Чоптанк, они обязаны своей известностью Джеймсу Мичнеру, который описал их в своем романе «Чесапик» как крошечные колониальные городки.

И вот, после изучения одной старой епископальной церкви, мой муж спросил: «На что посмотрим теперь?»

«Здесь неподалеку есть квакерский дом собраний, – вспомнила я. – Рядом с Истоном. Давай поедем туда».

В марте 2014 года, я отправилась в Дарем, Северная Каролина, чтобы принять участие в региональной конференции, посвященной проблеме моральных травм, которая проводилась при поддержке Центра восстановления души школы Brite Divinity, Форт-Уорт, штат Техас, и Дома квакеров в Файетвилле, Северная Каролина. Меня заинтриговали рекламные материалы, которые я увидела на странице Дома квакеров на Facebook но, надо признать, в целом было не совсем понятно, о чем они. Я располагала временем, и поездка туда показалось мне хорошей возможностью во всем разобраться.

На конференции собрались представители из различных церквей и конгрегаций для того, чтобы услышать выступление директора Центра восстановления души Риты Накашима Брок, военнослужащих – представителей администрации по делам ветеранов (VA).

Заголовок этой статьи возможно уже превратил меня в квакерского еретика, но я надеюсь, что вы согласитесь с тем, что я расскажу.

Одной из негласных квакерских традиций является то, что вам нельзя признавать наличие четкого плана. Согласно таким представлениям любое строго регламентируемое, долгосрочное планирование опасно, потому что отдаляет нас от нашего чувства непосредственной зависимости от Бога. Если мы думаем, что нам что-то стало полностью ясно, это значит, мы наверняка ошибаемся; и что еще хуже, мы создали ложный идол – наши представления о том, что должно происходить, становятся важнее того, как Святой Дух ведет нас в каждый отдельно взятый момент.

Как я стала квакером после долгого периода жизни, в котором я была католической монахиней.

Впервые я встретилась с квакерами в маленькой шахтерской деревне в Йоркшире на севере Англии. Это была семья, члены которой с энтузиазмом воспринимали сотрудничество разных церквей. Тогда, в середине 1970-х, я жила в небольшом религиозном сообществе и работала учителем в местной католической школе. Я помню, как в то время меня привлекала квакерская вера и практика, но перспективы оставить католичество и свой религиозный орден казались слишком серьезным шагом.

Я воспитывалась в католической вере в своем родном городе Брэдфорд, который также находится в Йоркшире. В 1966 году, в возрасте девятнадцати лет я присоединилась к католическому религиозному ордену под названием «Сестры Христа». У сестер есть школы в Англии, и я стала учителем.

В первое знакомство с Бузулукским краеведческим музеем самое большое впечатление на меня произвели не красоты бора, представленные в экспозиции, не зал космонавтики, а маленькая черно-белая фотография на стенде в коридоре. На ней гора истощенных обнаженных тел на кладбище – жертвы голода 20-х годов. Из подписи следовало, что усилиями советской власти голод удалось остановить. Кто такие квакеры, какой была их роль, я узнала много позже. Сначала по воспоминаниям бузулучан, чьи родители смогли выжить только благодаря англо-американской миссии квакеров в Поволжье, потом появились и документальные свидетельства их присутствия на бузулукской земле. А недавно довелось встретиться с представительницей нового поколения этой религиозной общины и историком, собравшим документы о поволжском голоде в архивах России, Филадельфии, Великобритании. Маргарита Вуд и Сергей Никитин приехали в Бузулук на презентацию книги «Советская Россия 20-х гг. глазами друзей».

Когда я в молодости только стал посещать квакерское собрание, я сразу же почувствовал глубокое, ждущее появление живого священного присутствия – как во мне самом, так и среди всех, кто был со мной. Это было и остается опытом насыщенной встречи со всеохватывающей любовью и состраданием. Постепенно я научился быть открытым перед побуждениями этого духа. Для меня эта полная открытость была и остается восхитительной и пугающей. Она – основа моей нынешней духовной и религиозной практики.

Используя метафору сада, могу сказать, что в моей жизни бывают времена, когда мой сад ухожен, а бывает такое, когда он скорее похож на поросший полевыми цветами луг. Когда влаги от дождя достаточно, он цветет, а если дождя давно не было, он иссыхает. Я же становлюсь беспомощным и ищу влагу для проращивания новых семян.

Постоянная посетительница кофейни во время перерыва попросила меня как-нибудь рассказать ей о церкви, к которой я принадлежу.

«Вы квакер, верно? Конечно, я не считаю себя миролюбивым человеком, но думаю, что могла бы им быть. Я хочу поработать над этим. А квакеры ведь как раз проповедуют мир, верно?»

Я представил своих близких, людей, которые хотят жить в мире, но которые ссылаются на Священное Писание, чтобы оправдать насилие.

Я вообразил своего пастора, отвечающего запутанно и неопределенно, старающегося избежать вопроса, но не говорящего об этом прямо.

Мне живо вспомнилось то, как мы ведем себя сами. Как мы постоянно боремся. Вспомнились наши деловые собрания, не принимающие решения из-за несогласия. Я думал о том, как мы отвечаем тем, кто рискнул высказаться. О том, как трудно нам услышать друг друга.

Для меня в основе квакерской веры лежит идея об отсутствии различий между священным (духовным, медитативным, религиозным, ритуальным) и мирским (материальным, деловым, эстетическим, земным). Квакеры стремятся жить и существовать в священном.

Поэтому мы все – священники. Мы отменили категорию мирян не из-за того, что священники считали себя важнее остальных из нас, но потому что мирянам не удавалось понять значимость Света внутри и жить согласно своему священническому призванию. Таким образом, мы считаем каждое свое действие ритуальным не из отрицания евхаристических символов, брачных церемоний или других обрядов; но потому что каждая совместная трапеза – шанс вспомнить о жертвенной жизни, нашем долге кормить голодных и заботиться о пребывающих в нужде. А значит, мы стремимся быть миротворцами не из-за того, что мы – трусы, согласные, чтобы другие умирали, защищая нас, или позволяющие диктаторам управлять миром; но поскольку мы знаем на опыте, что семена войны находятся внутри каждого из нас. Только преодолевая своих собственных демонов и учась терпеть предубеждение и ненависть других, мы можем двигаться к мирному миру, основанному на самоотверженном служении и любви.

Недавно был на молитвенном собрании квакеров…
Представьте себе большую комнату с высокими потолками и скамьями.
Никаких священников, специального дресс-кода, икон и распятий.
Ничего.
Кроме часов на одной из стен.
Яркий свет солнца со всех сторон. Тепло и светло.
Входящие садятся, кто куда хочет.
Собрание началось.
Собрание квакеров это… тишина…
Каждый смотрит в себя и пребывает в абсолютной тишине, наблюдая проходящие мысли и устремления.
Квакеры слушают Бога в себе. И в происходящем.
Они называют себя религиозными друзьями и у них нет иерархии.
Нет клира.
Они собираются для того, чтобы просто побыть в тишине.
Помолчать и поделиться этой тишиной с другими.