христианство

Томас Келли написал этот текст осенью 1940 года. Однако его главная мысль не утратила своего значения и сегодня.

Тот, кто в последние годы жил в тоталитарной Европе, знает, с какой страстью новообращённые нацисты, фашисты и коммунисты бросаются провозглашать свои новые истины. Вялым, традиционно-удобным христианам сегодня нечего сказать таким одержимым приверженцам своих светских «евангелий». Сегодня только цельный христианин может провозглашать Евангелие, которое действительно что-то значит.

Эту цельность в христианине не следует путать с решимостью фанатика или человека, бубнящего свои монотонные истины. Это не цельность в отношении какой-то одной доктрины. Таких «цельных» христиан полно, но они не дают ответов на потребности мира. Истинная цельность — не в доктрине, а в жизненной ориентации. Это посвящение всей своей жизни — полностью, целиком, во всех её гранях и без остатка — Внутреннему Путеводителю.

Отрывок из книги ирландского автора Айрин О'Мэлли «Квакерская духовность и таинства».

Протестантская Реформация в XVI веке стала серьёзной попыткой разрешить нарастающий кризис. Её цели были очень схожи с целями реформ Второго Ватиканского собора в католицизме в конце XX века. И то, и другое представляло собой масштабную попытку привести внешние обряды в соответствие с внутренним опытом.

Внешние обряды, внутренний опыт

Однако как в протестантских, так и в католических церквях эта борьба, как мне кажется, велась лишь на тактическом уровне структур и соответствия устоявшимся нормам. Лишь постепенно, в XX веке, католики стали задаваться более стратегическими вопросами, такими как «Зачем нужна теология искупления?», «Кто такой Иисус?», «Какие ещё пути открыты для живой христианской веры?». Но когда стратегические вопросы о реальных убеждениях людей выходили на поверхность, они часто пресекались церковными властями. И, увы, в католицизме долгожданная реформа происходила лишь в тех регионах, где церковные власти позволяли её. Ирландия в их число не входила.

К 1700-летию Никейского собора в британском журнале The Friend вышла статья Энни Миллер о том, как христианство превратилось в религию, основанную на символе веры

В этом году исполняется 1700 лет со дня Никейского собора. Собор был важнейшим собранием христианских епископов, созванным римским императором Константином I, который принял христианство после того, как ему явилось видение креста в небе.

Константин созвал епископов по двум особым причинам. Во-первых, он хотел, чтобы они пришли к единому мнению по ряду основных догматов на фоне череды теологических споров. (Результатом этого стало Никейское вероучение, которое до сих пор читается по воскресеньям многими христианами по всему миру.) Во-вторых, христианство становилось религией Римской империи.

Проповедь, произнесенная Элтоном Трубладом в Чикагском воскресном вечернем клубе, примерно в начале 1950-х годов

Не так давно, будучи в Лондоне, я шел к вокзалу Кингс-Кросс купить билет для поездки в Шотландию на завтра, и когда проходил около величественной церкви Сент-Панкрас, услышал какой-то шум. Это был громкий звук, доносившийся из района, расположенного рядом с пешеходной зоной, и я направился к тому месту. Там, на площади длиной около 200 футов и шириной 150 футов, я увидел толпу людей. В центре на ящике стоял человек. Я подошел поближе, чтобы посмотреть, кто же это такой, и, приблизившись достаточно близко, без труда понял это, потому что на ящике было написано «Коммунистическая партия, Сент-Панкрас». Мужчина говорил необычайно красиво и уверенно. Рядом с ним стоял переносной громкоговоритель на колесиках, который он мог бы перевезти в другое место и снова установить, чтобы продолжить свои убедительные выступления.

Оглядывая окружающую толпу, чтобы понять, что это за люди и что происходит, я заметил, что среди них были молодые девушки лет четырнадцати-пятнадцати, которые продавали литературу, в частности Daily Worker [газета американских коммунистов].

От Джорджа Фокса до наших дней

Сущность служения Иисуса заключалась в том, чтобы научить нас быть одной семьей Божьей, заботиться и любить друг друга. Когда в Евангелии от Матфея: 22 его спросили: «Какая наибольшая заповедь?», Он ответил: «Возлюби Бога всем сердцем, душой и разумом... и возлюби ближнего своего, как самого себя». В ответ на вопрос «Кто мой ближний?» Он настойчиво подчеркивает, что эта любовь должна выходить за рамки религиозных, национальных, культурных, расовых и экономических разделений. Иисус бросает вызов этим разделениям и совершенно ясно дает понять, что они неприемлемы в Божьей семье. Фанатизму, ненависти и страху в ней нет места, о чем Он говорит в притче о добром самаритянине в Евангелии от Луки: 10. Он является основателем движения «Здесь нет места ненависти»; на самом деле он говорил об этом через свое сердце!

Все эти разделения – сугубо наши проблемы, и Иисус полностью отвергает их в Своем учении. Им нет места в Его бескомпромиссном видении Божьей любви ко всей семье. Жизнь, смерть и воскресение Иисуса были – и остаются – живым проявлением этой любви. Преподносить ее в других смыслах – это «ложные вести».

«Являются ли квакеры частью Церкви?» (с большой буквы Ц) Не думаю, что мне доводилось видеть этот вопрос, заданный в более прямолинейной форме. Так как оно есть? Мы сами по себе? Мы – новая религия или даже метарелигия, для которой старые связи стали уже немодными?

Немного предыстории. Я на треть прошел вдохновляющий шестинедельный курс в Вудбруке под названием «Общая история квакеров», который проводит Бен Вуд, преподаватель Вудбрука, а поддержку в качестве наставника и технического помощника оказывает другой преподаватель Вудбрука, Винди Кулер из Балтиморского Годового собрания.

Я лично описываю этот курс так: мы изучаем христианские элементы, которые придавали квакерскому движению глубину и последовательность на протяжении большей части его истории, и рассматриваем цену утраты этих элементов.

Это текст доклада, который Свен Райберг из Шведского Годового собрания прочитал на ежегодной встрече Европейско-Ближневосточной секции Всемирного консультативного комитета Друзей, состоявшейся в Шарбоньере, Франция, на Пасху 1973 года. В нем Свен делится своими личными поисками и открытиями. Пятнадцать лет он работал в киноиндустрии, затем оставил это занятие и занялся сельским хозяйством. Они с женой присоединились к Друзьям в 1947 году. Свен много путешествовал среди Друзей, посещал другие скандинавские страны, а также Францию, Англию, Шотландию, Ирландию и Индию. Он пишет статьи и является постоянным автором местной газеты.

Я провела больше половины своей жизни среди Друзей. Последние четырнадцать лет я наблюдала, как моя вера меняется благодаря Религиозному обществу Друзей и вместе с ним. Сейчас я уже не уверена, что я на своем месте. Для меня, молодой и христоцентричной квакереи, квакерские мероприятия стали больше напоминать либеральные дискуссионные группы, чем церковь. Я колеблюсь между водительством искать духовное обогащение где-то ещё и тем, чтобы остаться и вложить своё время и силы в то сообщество, которое меня вырастило. Я надеюсь, мой опыт сможет пролить свет на состояние нашего сообщества (и на духовные нужды моего поколения в более широком смысле), а также послужит нашим усилиям по обновлению.

Больше никаких козлов отпущения

Современные Друзья, по крайней мере либерального толка, не часто задумываются или говорят об искуплении. Для многих это слово имеет архаичный оттенок догм и доктрин предыдущей эпохи, по сути того, что Джордж Фокс высмеивал, называя «причудами». Но терминология искупления не была чужда ранним Друзьям, обычно с характерным акцентированием на внутренний смысл для каждого человека. В тексте «Великая тайна великой блудницы раскрыта» Джордж Фокс писал, что «Никому неведомо искупление Христа, кроме как через внутренний свет». Уильям Пенн свидетельствовал в «Доказанном Духе Истины», что «Я никогда не ощущал настоящего искупления... кроме как обличениями того Света, которым Христос просветил меня».

Мы часто слышим истории о рождении Иисуса, а ведь они были написаны задолго до того, как христиане стали праздновать Рождество. Сейчас многие забыли об их первоначальном предназначении, которое куда глубже простых «рождественских историй».

Евангелие от Матфея начинается с предыстории, предвосхищающей отвержение Иисуса правителями его собственного народа. При этом Матфей преследовал особую цель. Евангелист писал для Церкви, открытой для евреев и язычников. Ему было необходимо продемонстрировать, что Иисус был воплощением чаяний иудейской традиции и что важно для этой традиции учитывать вклад язычников.

Апостол тремя способами вписывает фигуру Иисуса в традицию.

Мне, как Другу-нетеисту, иногда задают вопросы о моей вере в Бога, моем понимании Иисуса и моем отношении к христианству. Мне нравится, что меня спрашивают об этом, и вообще такие темы я люблю обсуждать.

Мне не трудно отвечать на вопрос о Боге или подтверждать свою веру в Бога, хотя я не верю в такого Бога, который является сущим, вовлечен в мою жизнь, реагирует на мои молитвы, будет судить меня после моей смерти или предлагает мне вечную жизнь.

Мне также не составляет труда отвечать на вопросы об Иисусе, поскольку в моем понимании Иисус – учитель, целитель и общественный деятель в великой традиции иудейских пророков. Хотя я не считаю Иисуса божеством, меня чрезвычайно вдохновляют основные принципы его учения, в частности его две заповеди: любить Бога всем своим сердцем и относиться к другим так, как вы бы хотели, чтобы относились к вам.

В мире, полном жестокости и страданий, только смелый человек все еще может утверждать, что люди «созданы по образу и подобию» любящего Бога. Если в человеке есть признаки божественного, то божество, о котором идет речь, выходит ужасно жестоким. В 2015 году «Лос-Анджелес Таймс» сообщила о находке учеными «самого раннего свидетельства убийства в среде наших предков», подразумевая, что «межличностное насилие возможно встроено в человеческое поведение». Это свидетельство представляло собой ужасный череп гоминида, жившего намного раньше неандертальцев. На черепе был заметен след двух повторных ударов одним и тем же орудием, что вызвало предположение о «намеренном убийстве». Эти доисторические останки являются печальным намеком на то, что убийство Авеля Каином есть символ человеческого поведения. Войны и случаи геноцида двадцатого столетия убедительно доказали, что обладая всеми нашими технологиями и образованием, мы часто ведем себя не лучше, чем то испуганное человекообразное существо, которое насмерть забило своего врага. Как мрачно заметил Зигмунд Фрейд в своем эссе «Цивилизация и ее тяготы» (1929 г):

Люди не являются нежными существами, ожидающими, что их будут любить, и, как правило, защищающимися только когда на них нападают. Напротив, они являются существами, к чьим инстинктивным дарованиям относится способность мощного выброса агрессии. Как результат, их ближние – не только потенциальные помощники или же сексуальные партнеры. Они могут быть использованы для выплеска агрессии, как бесплатная рабочая сила, как объекты сексуального насилия. У них можно отнять собственность, им можно причинить боль, их можно унижать, пытать и убить. Homo homini lupus est.

В последние несколько дней я много размышляла над двойственным пониманием света, исходящего от солнца и луны. По представлению многих людей солнце «главнее» из этих двух светил, но я с ними не согласна. Конечно, солнце сияет ярко. Об этом часто вспоминается холодной, сырой зимой, когда людям не хватает света солнца и тепла его лучей. Я знаю несколько пословиц, которые связывают солнце с добром и позитивным началом. Луну, с другой стороны, можно представить в роли негативного света или же младшего брата, воспринимающего свет старшего. Мне кажется, что плохая репутация луны связана с тем, что многие люди упускают из вида её красоту и то, какую она приносит пользу.

Луна обладает тихой силой, особенно по сравнению с солнцем. Мне нравится представлять солнце в роли болтуна, громко заявляющего о своём присутствии всем, кто может услышать. А луна выходит на сцену, когда солнце все ещё кричит, требуя внимания. Луна не старается перебить свет солнца, но смирно ждёт своей очереди. Можно подумать, она знает, что её время придёт. Невзирая на все буйство солнца, именно лунный тихий шепот ночью несёт надежду слышащим его.