голод в Поволжье

Именем Вайолет Тиллар, женщины-квакера из Великобритании, назвали премию в области современного искусства.

Международная онлайн-выставка, посвященная истории голода, была вдохновлена личностью этой героической женщины. Организаторы проекта Марина Демченко и Анна Мельникова собрали два десятка художников из разных стран, а приглашенное экспертное жюри выбрало среди участников лауреатов премии имени Вайолет Тиллар.

В издательстве Новое литературное обозрение вышла книга Сергея Никитина «Как квакеры спасали Россию».

Аннотация: Ужасающий голод 1921 года поставил советскую власть перед неизбежным решением: признать катастрофу и принять иностранную помощь. В течение короткого времени были подписаны более двадцати договоров с международными организациями, изъявившими желание помогать Советской России. Третьим в этом списке был договор Наркомпрода с квакерами. Квакеры, или Религиозное общество Друзей, — это протестантская христианская церковь, история взаимодействия которой с Россией начинается в XVII веке. С 1916 по 1931 год квакеры смогли вполне мирно и плодотворно сотрудничать со всеми властями: с чиновниками царской России, с чехословацкими легионерами и большевиками. Это сотрудничество способствовало спасению сотен тысяч людей, которые выжили благодаря квакерским пайкам, врачам, тракторам и лошадям. В России практически ничего не известно об этой помощи, имена спасителей забыты, добрые дела преданы забвению. Сергей Никитин, многолетний представитель Amnesty International в России и исследователь истории квакеров, своею книгой стремится восстановить историческую справедливость. Книгу предваряет вступительная статья старшего научного сотрудника ИРИ РАН и члена Вольного исторического общества Владислава Аксенова, вводящая квакерские инициативы в социально-политический контекст эпохи.

Работавшая больше двух лет в Бузулуке и его окрестностях британско-американская квакерская миссия планировала в 1918 году сворачивать свою деятельность. Ситуация в стране изменилась за два года самым кардинальным образом, да и страны, в которую приехали в апреле 1916 года английские квакеры, уже не существовало. Однако идея продолжения работы, продолжения сотрудничества квакеров с русским народом, не уходила из головы руководителя Английской миссии Теодора Ригга. В мае 1918 года он писал об идее квакерского посольства в России в Лондон:

«Вероятно, вы помните, что несколько месяцев назад в небольшом журнале Квакерской организации помощи жертвам войны появилась статья, в которой предлагалось организовать небольшую группу людей — на постоянной основе — в России, как и в других странах, и тем самым поддерживать связь с жизнью в России, вносить свой вклад с нашей стороны, опираясь на то умение, на тот энтузиазм, на те идеалы, которыми бы указанная группа людей обладала. Некоторые из наших работников считают, что здесь, в Бузулукском уезде, почва для приезда такой группы людей, которые были бы готовы жить в деревнях, бок о бок с крестьянами — если мы сможем найти таких людей — подготовлена»​.

История связей квакеров и России довольно длинная, но особенно интенсивными отношения становятся в начале ХХ века. Причиной тому была Мировая война, в которой Британия и Россия были союзниками: колоссальное число беженцев, устремившихся с западных окраин Российской империи в центр страны, заставило царские власти принимать помощь отовсюду.

В начале 1916 года весть о положении беженцев в России достигла Британии. Религиозное общество Друзей (квакеры), встревоженное новой историей человеческих страданий, да ещё в таких масштабах, попыталось понять, сможет ли Квакерский комитет помощи жертвам войны (FWVRC) чем-то облегчить участь несчастных. Для того, чтобы разобраться на месте, в Россию в апреле 1916 года, отправились четверо квакеров: Уильям Э. Кэдбери, Джозеф Бёртт, Роберт Тэтлок и Теодор Ригг.

Именно с этого момента начинается уникальная история пребывания и работы квакеров на ниве помощи беженцам, а потом и помощи голодающим — в России. С весны 1916 до весны 1931 года квакеры практически постоянно работали — когда помногу, когда небольшим числом людей — в нашей стране. Основной центр квакерской помощи был в Бузулуке. Но практически все эти годы, а точнее — с 1920 по 1931 — в Москве работал квакерский центр, или, как сказали бы сейчас, — квакерский офис. Многими из квакеров он рассматривался как «квакерское посольство» в стране, где власть принадлежит рабочим и крестьянам, где богатство не в почёте, но и религия не в почёте тоже.

Осенью 1918 года многие российские семьи посылали какого-нибудь одного члена семейства, одев его попроще, в деревню, на поиски пропитания. Поезда были набиты такими людьми, причём результат такого рода поездок был совершенно непредсказуем. Какое-то количество пищи провезти с собой было можно. Но часто случалось, что добытое с большим трудом конфисковывалось на въезде в Москву. На железных дорогах царила сумятица. Толпы людей ежедневно въезжали в Москву и выезжали из города. Путешествовали в основном в товарных вагонах.

Зимой в вагонах устанавливали печки, дровами надо было запасаться на станциях. Поезда двигались очень медленно, задержки на станциях – длительные. Порой на преодоление пути длиной 300 миль уходило три или четыре дня. Во время такого путешествия на больших станциях удавалось раздобыть чая, но еду купить было сложнее. Обычно, отправляясь в путь, человек брал с собой какой-то запас хлеба, и это было основным блюдом во время путешествия. Спать в поездах было практически невозможно. На вокзалах люди, дожидаясь своего поезда, спали вповалку на полу. Передвижение по железной дороге зимой и поздней осенью становилось просто кошмаром, подобные испытания мог выдержать лишь человек с крепкой психикой и какими-то скрытыми внутренними резервами.

В России мы оба трудились в составе группы работников Помощи в Бузулукском уезде Самарской губернии, который находится на расстоянии приблизительно 800 миль на юго-восток от Москвы. Наша поездка в Москву, дальнейшая работа с детьми в этом городе, –  всё это было следствием моей предыдущей поездки туда в июне 1918 года. Я ездил тем летом в Москву за большой суммой русских денег, которые получал за счёт продажи кредита в фунтах в Лондоне.

Я был тогда потрясён трудностями, с которыми приходилось сталкиваться москвичам. Не хватало еды, топлива, лекарств, одежды. Особенно страдали дети. Много ребят бродило по улицам в поисках еды и пристанища. Меня познакомили с членами Пироговского Общества, – одной из толстовских групп, – я узнал об их работе на ниве помощи детям. Общество открыло четыре колонии в Воронежской и Тамбовской губерниях для 500 воспитанников нескольких московских приютов. Теперь Общество находилось в затруднительном положении: нужно было поддерживать жизнедеятельность во всех этих колониях. Кроме того, надо было думать о доставке детей осенью назад, в Москву. Пироговское Общество попросило нашей помощи в деле поддержания нормальной жизни четырёх колоний надвигавшейся зимой.

Прибыли в Москву вчера. Здесь уже лето, кругом – зелень. Москва – исключительно живописный город с обилием церквей, с многоцветными куполами, золочёными крестами. Всё радует глаз, – величественные стены кремля, бульвары, утопающие в зелени.

Мы находим местные власти весьма дружескими по отношению к нам, стремящимися показать нам всё, что делается для облегчения тяжкой доли беженцев, нашедших приют в этом городе. Мы были поражены размахом и размером работ на этой ниве. В пригороде Москвы, в одном из центров для беженцев размещено около 3200 человек. Люди разных национальностей; поляки, литовцы, русские. Всё сделано для них. Они живут в хороших условиях, обеспечены пищей и одеждой, есть школы, церкви обеих конфессий: католическая для поляков и православная для русских.

Но, как нам поведали, многие беженцы с запада проживают в Поволжье, где условия жизни для них, особенно в деревнях, далеки от идеальных.

Анонимный автор этого рассказа работал вместе с квакерами в Польше и России. Его желание оставаться простым неизвестным работником кроется в принципах, близких его сердцу, и именно они не позволяют нашему автору поведать нам о более волнующих событиях, хотя бы и под именем анонима. Он не хочет раскрывать своё имя, и имена тех, кого он считает своими друзьями. Он пожелал написать всего лишь рассказ, какой мог быть написан и кем-то другим.

Одним воскресным утром в мае 1922 года уже в пять часов все сотрудники квакерской штаб-квартиры в Сорочинске были на ногах. В этом не было ничего необычного. Работа по наблюдению за тем, как распределяется пища для 150 000 голодающих в двухстах деревнях и сёлах, требовала от шести квакеров, приехавших из Америки, длительного рабочего дня. Они прибыли в Россию из самых разных городов, — от Филадельфии до Сан-Франциско, прибыли по зову голодных русских людей, пострадавших от неурожая в 1921-1922 годах.

Но тот день был выходным. Квакеры отправлялись на природу. Во всей затее чувствовался дух некоего озорства. Начальник уездной милиции уже предупреждал их, что они не имеют права ехать куда-либо без полученного лично от него разрешения.