надежда

Спросите у квакеров, что для них значит надежда, и вы получите самые разные ответы. Попросите тех же Друзей описать общую для квакеров надежду, и на ответ может уйти немало времени. Вы не найдете раздела на тему «Надежда» в книге «Квакерская вера и практика». Насколько мне известно, последнее коллективное заявление квакеров в Великобритании касательно надежды было сделано в 2009 году в контексте изменения климата: «Наша вера в общее человечество дает надежду; любовь, а не страх, всё еще может вести нас через этот кризис». Что значит «вера в общее человечество»? Разве не из-за общего человечества мы попали в эту передрягу? Надежда – это то, о чем квакеры сегодня не очень стараются говорить, даже когда такие ситуации, как климатический кризис, заставляют нас формулировать значение этого слова. Могу назвать четыре причины, по которым либеральным квакерам сегодня трудно быть сообществом надежды: отсутствие общей истории, наша высокая оценка неопределенности, наша репутация благодетелей и идея, что квакерство – это идеальная форма духовности для современного мира.

«Если будущее в руках Бога, зачем нам что-то делать в настоящем?» – Недавно, когда мы в группе квакеров разбирали тему «надежда», мне задали подобный вопрос. Меня спросили, как связаны между собой необходимость действовать здесь и сейчас с уверенностью в том, что в конце концов всё будет хорошо. Разве упование на всеведущего Бога не ослабляет нашу решимость действовать во благо сегодня?

В рамках либерального квакерства необходимость действовать в настоящем кажется самоочевидным. Чувство социальной ответственности глубоко укоренилось в либеральной квакерской идентичности, возможно, унаследованной от ее евангелического прошлого девятнадцатого века. С другой стороны, либеральным квакерам кажется менее очевидным, что нас ждет будущее, обещанное Богом. По моему опыту, либеральные квакеры гораздо чаще думают, что единственной гарантией мирного и справедливого будущего являются наши действия в настоящем. Типичная либеральная квакерская позиция, вероятно, заключается – словами Терри Пратчетта – в том, что «нет просто праведности, праведность – в нас».

Джилл Сьюэлл размышляет о квакерской традиции не отмечать «времена и сроки», а находить святое в каждом дне.

Ранние квакеры не праздновали Рождество и не отмечали другие «времена и сроки». Они считали, что ни один из дней не более свят, чем любой другой, и верили, что каждый день и всё в жизни священны («Квакерская вера и практика», 27.39 и 27.42). Сегодня на этот счет, как и по множеству многих вопросов, в квакерском сообществе существует полный спектр мнений и традиций.

Есть те, кто проводит полноценное христианское празднование, отмечая рождение Иисуса – со свечами, колядками, подарками и рождественским пудингом. Есть те, кто отмечают просто и тихо. Есть и такие, кто решил никак не отмечать Рождество именно в этот день, но тем не менее ежедневно свидетельствует о нем своей верой.

Традицией молитвенного собрания нам предлагается «стоять тихо в Свете». Вместо нашего привычного поведения, когда мы делаем что-то заранее подготовленное, нам приходится делать так. Для многих из нас это в конечном итоге означает сидеть тихо со своей печалью.

Если мы будем «стоять тихо» и позволим этой печали раскрыть себя, то почувствуем боль собственных потерь и сожалений, а возможно и глубокую скорбь из-за разрушения красоты и разнообразия жизни в этом мире. Эта печаль, которая является естественной реакцией на осознание нами проявления насилия и уничтожение природы, обычно не признается и не озвучивается вслух. Когда скорбь отрицается, она уходит в подполье и становится частью духовного недуга нашего общества – широко распространенного, тревожного чувства бессмысленности, слабости и отчаяния.

Только те, кто готов признать реальность потерь, имеют возможность скорбеть. Обычно люди, которые вдруг прозревают и видят разрушительное безумие промышленной цивилизации, выбирают какой-то один привычный им способ выражения горя.