Предлагаем вашему вниманию отрывок из книги Рут Фрай «Квакерское приключение», которая готовится к печати.
Рут Фрай с 1914 по 1924 год была генеральным секретарём квакерского Комитета помощи жертвам войны; в 1921 году она стала первым председателем Фонда помощи голодающим в России; в 1926–1927 годах служила секретарём Национального совета по предотвращению войны; а в 1936–1937 годах — казначеем лондонского отделения Международного объединения противников войны.
Книга «Квакерское приключение» была написана Рут Фрай по свежим воспоминаниям о работе Комитета помощи жертвам войны в Европе во время и после Первой мировой войны. Книга была издана в 1926 году, когда казалось, что ужасы Мировой войны должны навсегда вычеркнуть войны, как способ решения конфликтов, из будущей истории человечества.
* * *
Польша — страна, которой, кажется, суждено вести бесконечную борьбу с врагами, с одним врагом за другим. В 1772 году третий раздел Польши лишил её государственности, разделив её народ и земли между Германией, Россией и Австрией. Поэтому, когда страна была восстановлена в соответствии с мирным договором, её народ не имел опыта государственного управления. «У нас нет опытных политиков, и мы вынуждены создавать их из наших философов», — как-то сказал мне один польский лидер. И этим неопытным правителям пришлось решать задачу объединения трёх весьма различных регионов в единое целое, создавать конституцию, — и всё это в стране, на четырёх границах которой ещё продолжались столкновения. К нам поступали просьбы о помощи из самых разных мест, от разных источников.
В мае 1919 года Дж. Томпсон Элиотт, тогдашний председатель Квакерского комитета помощи жертвам войны, и я, автор этих строк, отправились в Париж, чтобы выяснить возможности расширения нашей благотворительной деятельности в Центральной и Восточной Европе. Беседы с господином Гувером, главой Американской администрации помощи (АРА), сэром Артуром Стэнли из Красного Креста и представителями нашего посольства дали нам понимание того, что мы можем отправиться в Польшу незамедлительно для личного ознакомления с условиями жизни там. Мы с минимальной задержкой получили места в поезде французского правительства, следовавшем через Вену и Чехословакию в Варшаву.
По прибытии мы тотчас начали встречаться с польскими министрами и представителями властей, а также с британскими представителями. Нам оказали тёплый приём, и Министерство здравоохранения организовало для нас поездку по южной части страны, чтобы мы смогли там ознакомиться с положением дел. Доктор Хрыскевич, секретарь эпидемиологического отдела, был назначен нашим сопровождающим лицом для поездки в инспекционном железнодорожном вагоне. К счастью, мы взяли с собой ящик консервов, ибо невесёлое наше путешествие скрашивалось странной задачей — угощать нашего врача-гида, его золовку и польского ефрейтора, посланного для организации наших дел, при помощи тех самых консервов, трёх чашек с блюдцами, жестяной кружки, одной чайной ложки и наших перочинных ножей! Эта бедная дама сказала нам, что на следующий день она проснётся и будет думать, не приснился ли ей такой пир наяву. Всё время мы были гостями Министерства здравоохранения, и повсюду нас встречали врачи с транспортом, чтобы отвезти для осмотра местных условий.
И что же мы увидели? В Варшаве, в Кракове, в сельских деревнях мы осмотрели тифозные больницы, устроенные без исключения в старых, совершенно неподходящих зданиях, и всюду слышали одну и ту же историю — полное отсутствие самых необходимых средств для борьбы с болезнью: не было мыла, лекарств и белья. Даже если бы всё это было в изобилии, работа всё равно была бы тяжёлой, ведь количество заболевших в стране оценивалось более чем в 231000 человек. Без упомянутых средств борьба была невозможна, и мы своими глазами видели, насколько они необходимы. Мы видели младенцев в Краковском родильном доме, завернутых в старые наволочки, потому что детской одежды там не было вовсе. Один врач сказал нам, что больные могли бы есть вдвое больше пищи, чем им выдаётся, и из-за этого процесс их выздоровления затягивается.
Мы поспешили домой, чтобы доложить о срочной необходимости помощи. Наш отчёт о тяжести эпидемии сыпного тифа и о тех условиях, которые мы там наблюдали, написанный среди ночи на польской железнодорожной станции в ожидании поезда, был потом распространён среди правительственных ведомств. Позже нам говорили, что наш документ способствовал росту интереса к проблеме со стороны официальных кругов и дальнейшему оказанию помощи.
Очень важным моментом было то, с каким рвением Министерство здравоохранения и частные лица желали нашей помощи. Даже сам наш приезд для того, чтобы увидеть положение дел, казалось, ободрял людей. Одна дама в Кракове не могла поверить, что мы действительно приехали из Англии только потому, что нам не безразличны их страдания. Она думала, что война уничтожила все добрые чувства, и было видно, что она не знала, как нас благодарить. В одном городе к нам пришла большая делегация с просьбой обеспечить их продовольствием и одеждой. Для нас это казалось отличной возможностью — работать для людей, начинающих строить собственное государство, но при этом столь обременённых ужасными трудностями эпидемий и тяжёлым наследием войны. Это казалось началом настоящей «войны любви» — войны, целью которой было не просто восстановление довоенного уровня жизни, а переустройство общества на более справедливых началах.
Печально было слышать о падении первого польского правительства из-за отсутствия поддержки со стороны союзников. Это было прекрасное правительство, вводившее пропорциональное представительство, всеобщее избирательное право для мужчин и женщин и восьмичасовой рабочий день. В одном округе 98 процентов населения приняли участие в голосовании, надеясь на чудесные результаты от предоставления избирательных прав.
А теперь — что же было сделано для помощи? Существовало множество планов борьбы с тифом, но, как я полагаю, квакерский отряд был самой первой иностранной помощью такого рода.
Работа началась в Заверце — мрачном промышленном городе на юго-западе Польши. Сыпной тиф — это болезнь голода и грязи, и единственный известный способ борьбы с ним — очищение людей, их одежды и жилищ от вшей, являющихся переносчиками заразы. Людей и их одежду дезинфицировали в банях, в то время как другая группа работников занималась тщательной очисткой их домов. Эффективность этой работы подтверждалась тем фактом, что в момент прибытия отряда еженедельно регистрировалось 200 новых случаев заболевания и 27 смертей; спустя несколько месяцев — лишь один случай за пять недель. Работа эта была и неприятной, и опасной, что несложно вообразить, — шесть наших работников заразились тифом, трое из них умерли.
В начале 1920 года наши сотрудники получили просьбу о помощи от дьякона одной деревни в восточном районе Люблина — помочь беженцам, вернувшимся из России. Этот человек знал квакерскую миссию и её раннюю деятельность в Бузулуке (Россия), куда тогда перебрались эти крестьяне. Священник умолял приехать к ним, напоминая об обещании, данном ещё в Бузулуке, оказать им помощь по возвращении на родину. На этот призыв мы ответили созданием выездного гуманитарного пункта в Вербковиче, где поселились несколько наших работников для того, чтобы организовать помощь. Они были встречены с величайшей благодарностью бедными, разорёнными людьми.
Этот гуманитарный пункт стал первым из нескольких, и теперь можно кратко изложить методы, разработанные нашей миссией не только для оказания немедленной помощи крестьянам, но и для их постепенного возвращения к нормальной, самостоятельной жизни.
Была очевидна нужда в новых лошадях для крестьян, и после переговоров с польскими властями миссии было предоставлено во временное пользование 1100 армейских лошадей с упряжью. Так как индивидуальные займы крестьянам себя не оправдали, лошади были распределены по «колоннам» — по 20–30 голов в каждой, под руководством особого ответственного — контролёра лошадей. Всё это требовало тщательной организации. Контролёры несли ответственность за то, чтобы крестьяне ухаживали за лошадьми и возвращали их в установленный срок. Было замечено, что беженцы из России, многие из которых в прошлом были армейскими офицерами, лучше всего подходили для этой работы, и они с радостью принимались за дело.
К концу первого сезона было подсчитано, что удалось вспахать около 24000 акров земли, что помогло примерно 60000 человек. Такая работа дала очень хороший урожай на следующий год, что стало огромной поддержкой для населения. Люди были настолько полны желания начать обработку земли, что в одном селении мы видели семерых женщин, впряжённых в плуг.
Зимой лошадей использовали для перевозки брёвен, предназначенных для строительства домов. Многие крестьяне получили так называемые «квиты», то есть свидетельства, дававшие им право на заготовку стоящего леса. Конечно, без лошадей такое разрешение было бесполезным. Лошади, предоставленные квакерской миссией, стали настоящим благословением для беднейших крестьян, хотя нашим работникам приходилось проявлять большое терпение из-за бесконечных бюрократических проволочек при организации дела, что усугублялось отсутствием чувства времени у славянских народов. Однако к маю 1923 года было вывезено 13000 кубических метров древесины — достаточно для постройки 1600 домов.
Военное ведомство Польши продало миссии лошадей и упряжь по цене, составлявшей одну десятую рыночной.
После домов — семена. В 1922 году было распределено более миллиона килограммов семян злаков, картофеля и овощей, а также добавлено 18000 пакетиков садовых семян. Всё это нужно было взвесить, расфасовать на нашем складе в Варшаве и отправить по различным районам. Кроме того, были розданы косы, серпы, мотыги, 3000 плугов и 8000 немецких траншейных лопат, а также гуси и овцы.
Дополнительная помощь оказывалась женщинам, — им предоставляли возможность трудиться, и эти кустарные промыслы стали очень важной частью работы. Польза заключалась не только в том, что женщины вновь становились материально независимыми, но и в том, что занятие отвлекало их от переживаний, в том числе от переживаний о постоянной угрозе тифа. Первым делом было организовано прядение и ткачество, что стало возможным благодаря великолепному дару шерсти из Австралии. Когда ткань была спрядена и соткана, её продавали по номинальной цене самым бедным крестьянам. Было выдано более 200 прялок, и женщины проявляли такой энтузиазм, что каждые две недели приходили за новой партией шерсти. Часто они приходили из столь отдалённых мест, что отправляться в путь приходилось в полночь, — и даже в самую суровую зиму.
После этих первых шагов было предпринято более масштабное начинание. Любой, кто посещал крестьянские дома в некоторых сельских районах Польши, видел вышивку на одежде или домашнем белье. В Польше существует искусство вышивки крестиком, что, по-видимому, было завезено шведскими захватчиками много веков назад. Оба этих ремесла были развиты квакерской миссией, что принесло огромную пользу как самой стране, так и нам, ведь мы с восхищением обрели изделия польских мастериц и разместили их в наших домах. Крестьянское умение было просто поразительным, и к маю 1923 года работали уже 4740 женщин. Эта деятельность продолжалась при поддержке комитета польских дам на протяжении многих лет, после того как остальные направления работы Миссии были свёрнуты.
Выше мы описали работу одного гуманитарного пункта. В период наибольшей активности квакерской миссии существовало пять таких пунктов, расположенных на расстоянии от двенадцати до двадцати четырёх часов езды на поезде от Варшавы, и многие из них были крайне труднодоступны друг для друга.
Жилище работников пункта всегда отличалось предельной простотой. Дом, побелённый внутри и снаружи, как я помню, состоял всего из одной большой комнаты, разделённой временными перегородками, служившей всем «семейством». Вместе с членами Миссии жили и работали различные помощники — например, погонщики лошадей. Я помню один обед в гуманитарном пункте, где нас было пятеро, и все мы были разных национальностей, при этом для общения требовалось почти столько же языков!
Жизнь была суровой и спартанской, а холод, как и в России, требовал настоящей выносливости. Путешествовать зимой на санях, а летом по бездорожью на безрессорных повозках-фурманках можно было лишь благодаря тому, что вся несомненная красота польской природы и её красок помогала переносить тяготы. Впрочем, однообразие нередко прерывалось тем, что отваливалось колесо или сани опрокидывались в снег. Женщины-работницы особенно часто должны были путешествовать из-за характера своей работы. Раздача одежды (в одном году было выдано 61000 предметов), семян и вышивки, а также визиты медсестры требовали поездок в отдалённые деревни.
Слово «раздача» едва ли передаёт тот шум и усталость, с которыми приходилось сталкиваться при обслуживании нескончаемого потока крестьян в течение целого утра или даже дня. Гул начинался с рассветом, и если это была раздача одежды, то приходилось удовлетворять малейшие прихоти людей — ведь они были «покупателями», даже если цена никак не соответствовала реальной стоимости вещей. Работник по оказанию помощи также должен был постоянно быть начеку во имя справедливости. И всё, нужно помнить, происходило на славянском языке — либо с помощью переводчика.
Другим важным направлением жизни пункта была организация столовых, где раздавались порции пищи, предоставленные Американской администрацией помощи, о которых уже упоминалось ранее. Это были вовсе не грандиозные сооружения, как могло бы показаться из их названия. Одну такую хибару описывали как маленький шалаш из переплетённых жердей, обмазанных глиной, с крышей, крытой грубой болотной травой, и отверстием в стене вместо окна.
Внутри, в одном конце, — железный котёл, вмурованный в кирпичную печь. Здесь стоит повар — в снег, в метель, под проливным дождём или в тёплую тихую погоду — готовит суп и помешивает какао.
Дети приносили свои горшки, из которых пили, и чайники, которые служили им в качестве суповых тарелок и пользовались странной популярностью. Дети, по возможности, вносили небольшую плату за еду, а в день оплаты обязанности бухгалтера выполнял маленький деревенский мальчик, так как повар не умел ни читать, ни писать. Ситуацию усложняло то, что иногда расплачивались яйцами, когда их было много. Эти яйца отправлялись в варшавские госпитали.
Один из гуманитарных пунктов организовал первую в истории Польши сельскохозяйственную выставку, где были представлены овощи и зерно, выращенные из семян, распределённых Друзьями. Шесть тысяч человек наблюдали скачки, главным призом в которых была картинка, вырезанная из журнала Bibby’s Annual! Местный чиновник заметил: «Впервые за девять лет я слышу, как люди по-настоящему смеются!»
В одно незабываемое Рождество Молодёжный Красный Крест поручил Миссии замечательную работу — раздачу подарков 9000 детям. Санта-Клаус с бородой из австралийской шерсти разъезжал по полям в санях, запряжённых шестью белыми лошадьми, и детям, для которых слово «дом» означало лишь землянку, объяснял, что такое игрушки.
Оказывали мы и другую, весьма разнообразную помощь, главным образом организованную из офиса в Варшаве. Из США было ввезено 630 тонн хлопкового жмыха для повышения удоя; пища, одежда и оборудование распределялись по многочисленным детским домам, учебным заведениям и университетам, что принесло пользу 10000 студентам, а также 400 профессорам и их семьям.
В качестве последнего дара стране был создан небольшой сельскохозяйственный учебный приют — его передали под управление комитету. Цель этого учебного заведения заключалась в том, чтобы обучать сирот уходу за землёй, владельцами которой многие из них являлись, а также давать крышу для маленьких детей.
