admin

У Кэролайн Эмилии Стивен (1834–1909) уже давно сложилась среди Друзей репутация квакерского богослова. Её сочинение «Квакерские твердыни» (1891) по-прежнему считается «квакерской классикой», хотя после его выхода в свет миновало более столетия; в каталоге Всеобщей конференции Друзей о книге сказано, что «это один из самых ясных взглядов на нашу веру». Перу Стивен также принадлежат книги «Свет восходящий: размышления о средоточии сияния» (1908) и «Ви́дение веры» (1911).

Те, кто знаком с Кэролайн Стивен и её творчеством, зачастую не подозревают, что Вирджиния Вулф (1882–1941), мощнейший новатор в жанре современного английского романа, приходилась ей племянницей. Прибегая к методам психологии и к релятивизму, в романах «Миссис Дэллоуэй» (1925) и «На маяк» (1927) Вулф изыскивала новые способы показать, что происходит у человека в сознании. Она была не только передовым мастером слова, но и стойкой поборницей феминизма и пацифизма.

Если когда-либо в нашем мире и существовала потребность в людях, похожих на острова спокойствия в бурном море, так именно сейчас. Думаю, мы все можем с этим согласиться. Но мы также можем согласиться и с тем, что нам никогда не было так трудно стать подобными людьми, как сейчас... Постоянно возникают новые препятствия на пути нашего стремления обрести мир, который так важен для нас самих и для нашего окружения, причем не только самого близкого. Тишина ширится, как и обеспокоенность. Что же нужно делать, чтобы хоть в какой-то мере достичь спокойствия души во всем нашем образе жизни?

Я бы предложила начать с того, что может быть доступно каждому, независимо от религиозной принадлежности.

На сих днях прибыли в сию Столицу два путешественника, Г.г. Аллен и Грелет, лично известные Государю Императору и принадлежащие к обществу так называемых Квакеров.

Г. Министр Духовных Дел и Народного Просвещения уведомил меня, что оба они по качествам своим суть весьма почтенные особы и по благотворным предприятиям повсюду уважаемые; цель путешествия их по Европе есть та, чтобы во всех местах иметь случай видеть тюрьмы, госпитали, богадельни и училища. Государю Императору благоугодно, чтобы во всех местах, через которые они проезжать будут, оказываемо им было всякое содействие и уважение, а при том доставляемы все удобности к обозрению вышеозначенных заведений, где каковые находятся.

Вследствие сего предписываю Вашему Превосходительству означенным путешественникам, когда они пожелают осмотреть заведения, под начальством Ваших находящиеся, оказывать всякое к тому содействие. Причем за нужное считаю дать Вам знать, что по обыкновению, в обществе квакеров принятому, члены оного не снимают ни в каком месте и ни перед кем шляп, кроме того когда сами заблагорассудят; о сем обычае их нужно наперед давать знать во всех тех местах, кои они посещать будут.

В те годы, когда мы приезжали в Россию и жили там, то принимали активное участие в жизни московского собрания Друзей. Эта небольшая квакерская община не была программированной – мы проводили богослужения в тишине, ожидая внутреннего побуждения, чтобы выступить.

Российский историк Татьяна Павлова была человеком, вокруг которого постепенно сформировалось сообщество Друзей в России, начиная с конца 1980-х годов. Сама она была убежденной христианкой (мое интервью с ней о ее вере опубликовано в 1999 году в журнале Quaker Life), но собрание не требовало от участников явных христианских обязательств, и его разнообразие отражало духовное брожение и эксперименты, которыми изобиловали те первые постсоветские годы. 

Должна признаться, что когда я думаю о традиционных квакерских свидетельствах, Честность редко занимает первое место в этом списке. Она, конечно, в моем списке присутствует, но не кажется делом жизни и смерти, каким является Свидетельство о Мире. Честность также не кажется социально революционным делом, каким среди Друзей было (и остается) Свидетельство о Равенстве. Действительно, по сравнению с другими свидетельствами, Честность кажется довольно скромным, почти как урок хорошего поведения в детском саду.

Конечно, Друзья руководствуются принципами честности. По мере сил и возможностей Друзья стараются всегда говорить правду. Большинство из нас доблестно стараются, чтобы наши поступки соответствовали нашим словам, а слова и поступки – нашим убеждениям. Мы даже можем задавать себе вопросы, чтобы проверить, насколько хорошо у нас идет повседневное соблюдение честности.

Элизабет Хутон часто считается первым квакером, кого убедили проповеди и беседы Джорджа Фокса. Еще до того, как квакерское движение сформировалось, а Фокс стал проповедовать тысячам людей на севере Англии, Хутон посадили в тюрьму за убеждения, приведшие ее к обличениям священника. Джеймсу Парнеллу было 16 лет, когда он отправился в тюрьму Карлайла, чтобы встретиться с заточенным Фоксом, и именно там Парнелл обрел веру. Всего несколько лет спустя он умер в ужасных условиях тюрьмы Колчестерского замка. Элизабет Флетчер была еще моложе Парнелла – ей было всего 14 лет, и она распространяла квакерское учение в Оксфорде и Ирландии, а затем умерла от ран, полученных от рук толпы оксфордских школяров.

Эти три человека явно были Друзьями. Убежденные проповедью странствующих квакеров, они обратились внутрь себя, осознали необходимость изменить свою жизнь и начали повиноваться побуждениям Света, который был рядом с ними все это время. Благодаря этому они перешли к радикальным формам свидетельства, за что жестоко пострадали вместе со многими другими Друзьями. И все же никто из них не был членом религиозного общества в том смысле, в каком мы понимаем это сегодня. Формальное членство появилось лишь спустя почти столетие, к тому же эти ранние проповедники слишком много путешествовали, чтобы быть частью какой-либо устоявшейся территориальной общины, например, местного собрания. Друзья создали свободную сеть, объединенную общими идеями и проблемами, способом богослужения, евангелизационным порывом и растущим числом товарищеских и семейных отношений. Убежденность и готовность пострадать за нее, если потребуется, сделали их квакерами.

Послание Ежегодного собрания Секции Европы и Ближнего Востока Всемирного Консультативного Совета Друзей, прошедшего в онлайн режиме 26-28 апреля 2024 г.

Жить в духе Убунту

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга: как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга. По тому узнают все люди, что вы Мои ученики, если будете любить друг друга.

Друзьям повсюду, приветствуем вас!

Горячие приветствия Друзьям во всём мире с проходящего онлайн Ежегодного собрания секции Европы и Ближнего Востока (EMES) Всемирного консультативного комитета Друзей (FWCC) 2024 года.

В квакерской практике коллективного богослужения в молчании бывают особые моменты, когда над собравшимися воцаряется напряженная тишина, торжественность и глубинная сила. Божественный покров окутывает комнату, и пробуждающееся Присутствие пронизывает нас, преодолевая часть нашего уединения и замкнутости и соединяя наши духовные начала в над-индивидуальную Жизнь и Силу – целеустремленное, динамичное Присутствие, которое окутывает всех нас, питает наши души, произносит в нас радостное, невыразимое утешение и пробуждает в нас дремавшие прежде глубокие переживания. Неопалимая купина вспыхивает среди нас, и мы вместе ступаем на святую землю.

Такие сплоченные собрания я отношу к случаям проявления коллективного мистицизма. Обычно принято считать, что мистический опыт – дело индивидуальное, когда отдельная душа попадает на первое, второе или третье небеса и ей открывается видение того, о чем людям не подобает рассказывать. И так, полагаю, чаще всего и бывает.

Каждый год накануне Рождества я сооружаю небольшие ясли, изображающие рождение Иисуса по мотивам истории, рассказанной в Евангелии от Луки. Я читал и слышал эту историю множество раз, она легла в основу популярного изложения рождения Иисуса, именно так его передают и воспроизводят. В моем рождественском вертепе есть маленькая конюшня, несколько коров и ослов, ясли и несколько фигурок, изображающих Марию, Иосифа, младенца Иисуса, ангела, пастухов и трех волхвов. Я расположил их в том порядке, в котором они появляются в истории, как будто бы я ставлю пьесу, и затем, когда волхвы (которых я «позаимствовал» из Евангелия от Матфея) уходят, я собираю их всех в коробку до следующего года. Когда в прошлом году я занимался уборкой, настал момент когда остались стоять лишь фигуры Иосифа и младенца Иисуса, и что-то побудило меня остановиться. Маленькая статуэтка Иосифа изображает мужчину средних лет, с темными волосами и бородой. Он стоит на коленях и смотрит вниз – я чувствую, что его взгляд полон любви – на ребенка, лежащего перед ним в яслях. Глядя на него, я вспомнил те времена, когда такими же влюбленными глазами смотрел на каждого из моих двух сыновей, когда они только появились на свет. Волна эмоций прошла по моему телу, вызывая у меня слезы радости от воспоминаний об этих двух событиях. Вне зависимости от того, был ли Иосиф биологическим отцом Иисуса или нет, должно быть он переживал ту же эмоцию, глядя на младенца, на своего сына. Внезапно я увидел в Иосифе настоящего человека, отца, такого же, как я, подле любимого сына.

Это текст доклада, который Свен Райберг из Шведского Годового собрания прочитал на ежегодной встрече Европейско-Ближневосточной секции Всемирного консультативного комитета Друзей, состоявшейся в Шарбоньере, Франция, на Пасху 1973 года. В нем Свен делится своими личными поисками и открытиями. Пятнадцать лет он работал в киноиндустрии, затем оставил это занятие и занялся сельским хозяйством. Они с женой присоединились к Друзьям в 1947 году. Свен много путешествовал среди Друзей, посещал другие скандинавские страны, а также Францию, Англию, Шотландию, Ирландию и Индию. Он пишет статьи и является постоянным автором местной газеты.

Когда мне было 32 года, мне позвонили из Всемирного консультативного комитета Друзей и спросили, не хочу ли я поработать в их Исполнительном комитете. Это было очень серьезным предложением, если смотреть глазами квакера, примерно как если бы католика попросили войти в коллегию кардиналов для выборов нового Папы Римского. Я был уверен, что произошла какая-то ошибка, но согласился, зная, что это даст мне возможность посмотреть страну за чужой счет, поскольку на моем банковском счету тогда почти ничего не было.

Мое первое собрание проходило в Филадельфии, в самом сердце американского квакерства. Я прилетел, в аэропорту меня встретила местная женщина-квакер, отвезла в Дом собраний Друзей на Рэйс-стрит в центре города и проводила в комнату, где собирался Исполнительный комитет. Люди смотрели на меня, улыбаясь. Они выглядели растерянными. Вот тогда мне и показалось, что они наняли не того Галли и что правильнее всего было бы отказаться от предложения, чтобы они могли пригласить правильного Галли, того Галли, которого они собирались нанять – недавно ушедшего на пенсию президента колледжа Джорджа Фокса.

Последние несколько лет во многих собраниях стали уделять время тому, чтобы присутствующие могли бы называть имена людей, кого необходимо «держать в Свете». Обычно это происходит ближе к концу молитвы или уже после неё. Когда явление только появилось, меня немного раздражало название: оно было слишком туманным, казалось, что Друзья вновь придумали новое жаргонное слово для того, что другие верующие практикуют под иным названием. Тем не менее, я был рад, что Друзьям было позволено публично поделиться своими сомнениями и нуждами. И что Друзья из собраний, отличающихся богословским разнообразием, таким как моё, нашли способ соучаствовать в том, что я считаю групповой ходатайственной молитвой.

С тех пор моё мнение поменялось. Теперь я задаюсь вопросом, не является ли неопределенное значение такой практики настоящим даром.

«Ты знаешь, – обратилась ко мне Джудит, глядя на раскинувшиеся впереди озеро Вашингтон и Каскадные горы, – я думаю, что скорбь может быть духовной практикой». Она заправила прядь волос за ухо, откинулась на спинку парковой скамейки и повернулась ко мн. Ее взгляд скользнул по мне: «А ты как считаешь?». Я затаила дыхание. Идея была новой для меня. Ничего из того, что я прочитала во множестве книг о скорби, скопившихся рядом с моей кроватью, и ничего из того, о чем мне говорили друзья и родные за эти шесть недель с тех пор, как умерла моя дочь, не навевало меня на мысль о том, что столь чудовищная боль может стать духовной практикой. До того, как Келси погибла в свои 28 лет в велосипедной аварии, мы с Джудит часто говорили – во внутреннем дворике ее ярко окрашенного дома в Сан-Мигель-де-Альенде или во время прогулок по району Капитол-Хилл в Сиэтле, где у нее была небольшая квартира – о преобразующей силе ее духовной практики. «Ты, возможно, права», – сказала я, и почувствовала, как внутри меня начала зарождаться надежда, впервые за эти шесть недель.

А августе прошлого года по окончании нашего делового собрания я почувствовала, что в комнате не хватает Света. Поразмыслив какое-то время, я поняла, что ощутила недостаток трансцендентности. Мне это ощущение показалось необычным. Большинство членов собрания Друзей в Пиме склонны называть наши деловые собрания «Богослужениями с вниманием к деловым вопросам» или БВДВ. Ранее нас всех, как мне кажется, объединяло чувство общности, возникшее благодаря БВДВ, чувство, которому мы все с радостью посвятили бы себя, чтобы стать частью чего-то большего. Трансцендентность – это долгожданное облегчение от постоянных размышлений о себе, и оно возможно благодаря сообществу. Мы переживаем трансцендентность как сообщество, когда заново создаем себя такими, какими мы никогда не были раньше.

Теперь мне ясно, что это не то ощущение, которое Друзья получают просто так. Трансцендентность в сообществе – это дар. Это дар, к получению которого мы должны подготовиться. Переживание того глубокого обновления в себе привело меня к тому, что я увидела это обновление и в других.