Пьер Лаку

Бог есть молчание

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Редактор Сергей Грушко

© Пьер Лаку, 2022

Речь имеет свойство разделять тех людей, которые больше полагаются на слова, чем на значения, стоящие за ними. Слова способствуют возникновению догм, претендующих на то, чтобы считаться утешительно достоверными. Слова дают начало религиям и церквям, разбивающим великую семью простых душ на отдельные, соперничающие между собой группы. А душам достаточно было бы любить Бога и поклоняться Ему. Молчание — какова же его роль?

12+

ISBN 978-5-4496-0893-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Бог есть молчание

2. БОГ ЕСТЬ МОЛЧАНИЕ

1. 1. Бог есть молчание

2. 2. Молчание наше насущное дай нам на сей день

3. 3. Подготовка к молчанию

4. 4. Психология молчания

5. 5. Препятствия к молчанию

6. 6. Искусство использования препятствий

7. 7. Стадии молчания

8. 8. Молчание Иисуса

9. 9. Молчание и пацифизм

3. КВАКЕРСКИЙ ПУТЬ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

1. Конец систем

2. Возвращение к опыту

3. Новое видение

4. Только путь

5. Путь истины

4. БЕЗ ПОСРЕДНИКОВ: ЛИЧНЫЙ ОПЫТ НАХОЖДЕНИЯ В МОСКОВСКОЙ ОБЩИНЕ ДРУЗЕЙ

БОГ ЕСТЬ МОЛЧАНИЕ[1]

Пьер Лаку

Пьер Лаку родился в 1923 году в Родезе на юге Франции. С ранних лет влекомый мистической жизнью, он, получив образование, вступает в Орден кармелитов, где и начинает свой поиск Бога в школе Св. Терезы Авильской и Св. Хуана де ла Круса.

Он готовился к принятию сана священника в Риме и в своей епархии на юге Франции, где позже должен был преподавать теологию. Там, в кармелитской «пустыне» Рекбрюнсюр-Аржана, он открыл глубокое значение уединённого размышления. Курс психоанализа Международного института психологии и психотерапии в Женеве привёл его к пересмотру своего призвания и веры. В это время он постепенно перешёл от католичества к квакерству. Как молчание кармелитов, так и молчание, практикуемое в Религиозном обществе Друзей (квакеров), это поиск Бога в простоте, смирении и любви. Поэтому искания Пьера Лаку могли продолжаться и расширяться, приближаясь к религии без границ. Пьер Лаку стал членом Швейцарского Годового собрания квакеров в мае 1964 года и принадлежит к группе Друзей в Лозанне. Он женат и преподаёт французскую литературу в колледже Пьера Вире.

1. Бог есть молчание

Человек упорно пытался усложнить Бога, самую простую из всех реальностей. Бог становился предметом споров, причиной братоубийственных войн. По вине человека Бог перестал быть объединяющим началом и превратился в знамя, водружаемое на полях сражений.

«Бог умер», — слышим мы сегодня. Такое заключение было неизбежным после стольких лет сектантства. Но если Бог действительно мёртв, мёртв в сердцах и умах человеческих, так это потому, что Он был смят и раздроблен под тяжестью неудобоваримых абстракций и бесконечных обсуждений.

Дабы избежать прибавления новых ошибок к уже совершённым, давайте называть «Молчанием» то, что другие предпочитают называть «Словом».

Речь имеет свойство разделять тех людей, которые больше полагаются на слова, чем на значения, стоящие за ними. Слова способствуют возникновению догм, претендующих на то, чтобы считаться утешительно достоверными. Слова дают начало религиям и церквям, разбивающим великую семью простых душ, для которых было бы достаточно любить Бога и поклоняться Ему, на отдельные, соперничающие между собой группы.

Слова разделяют, Молчание объединяет. Слова рассеивают. Молчание собирает. Слова будоражат, Молчание примиряет. Слова порождают отрицание и отречение. Молчание даже отрёкшегося и отрицающего приглашает обрести новую надежду в уверенном ожидании тайны, которая может исполниться внутри него.

Практикуя активное молчание, я приготовлю себя к тому, чтобы услышать Молчание Бога. «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно».

Так я постигаю смысл, стоящий за словами, дающий им жизнь, вечное Евангелие, которое открывается в каждый момент истории каждой душе, независимо от расы, традиций или условий жизни. Равенство становится реальностью в молчании благоговейного ожидания. С привилегиями покончено. Если кто и обладает преимуществом, так это самый смиренный и восприимчивый.

Глубокое молчание — это непременное условие религиозного опыта. В глубокое молчание приходит ещё более глубокое Молчание, которое и есть чистейший религиозный опыт. Чтобы рассказать о нем, я ищу подходящие слова. И самыми богатыми из тех, что я нахожу, оказываются самые простые, самые молчаливые слова: Присутствие, Внутренний Свет, Любовь, Жизнь. Но всё же я сознаю, насколько молчание предпочтительнее слов.

И если я всё-таки говорю, то лишь для того, чтобы сообщаться с теми душами, чьё молчание созвучно моему, и которые слышат Молчание Бога в моих словах. И если я опять говорю, то это затем, чтобы побудить к молчанию души, готовые принять его. Но я убеждён, что ни произнесённое, ни написанное слово никогда не может быть так драгоценно, как молчание. Ибо для души, пребывающей в молчании, сам Бог есть Молчание.

2. Молчание наше насущное дай нам на сей день

Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле как на небе; молчание наше насущное дай нам на сей день.

Внутреннее молчание может и должно стать реальностью каждого мгновения нашей жизни. Если же оно нам не свойственно, то потому, что мы привыкли жить в состоянии духовной неосознанности. Многие люди, духовно спящие, позволяют своей жизни заполняться обыденностью. Их умы и сердца слишком суетны, чтобы Внутренний Свет ярко воссиял в них.

Ни один подарок не может быть более щедрым, чем этот Внутренний Свет; но нет ничего, в меньшей степени осознаваемого нами. Многие ли из нас готовы копать глубоко, чтобы найти спрятанные сокровища? Многие ли способны продать все, что имеют, чтобы овладеть им?

«… подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое нашед человек утаил, и от радости о нём идёт и продаёт всё, что имеет, и покупает поле то».

Жить так, словно в каждом из нас нет сокровища Внутреннего Света, — все равно, что жить так, как будто оно вовсе не существует.

«Ещё подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который нашед одну драгоценную жемчужину, пошёл и продал всё, что имел, и купил её».

На пороге молчаливой жизни мы должны быть готовы поставить на карту всё. Вот почему начинающие боятся, вот почему они колеблются, вот почему многие отказываются от поиска.

Невозможно быть духовно сознательным без выработки сознательности. Мы должны принять твёрдое и добровольное решение, выделять ежедневно определённое время для такой молчаливой жизни. Не нужно удивляться, встречая трудности на пути внутреннего молчания, если мы, недокормленные, обходимся по пени всего лишь еженедельными собраниями, а иногда не имеем даже этого. Каждый из нас должен спросить себя, чего он хочет, и затем желать этого всем своим сердцем.

Очень важна регулярность практики. Дух дышит, где хочет, но он наполняет лишь те паруса, которые уже подняты. Спортсменам известна по опыту ценность тренировки. Они упражняются каждый день, чтобы улучшить свою форму. Стоит ли предполагать, что наша духовная форма будет процветать за счет небрежения или благих помыслов? Даже если мы начинаем духовные упражнения без намерения достигнуть сверхъестественных результатов, мы, тем не менее, должны осознать, что, только делая все возможное, следует ожидать наилучших для себя результатов.

Ежедневное молчание, практикуемое с усердием и в смирении, как незаменимое для духовного питания упражнение, постепенно создает внутри нас уже неизменное состояние молчания. Душа открывает в таком молчании неожиданные возможности. Она понимает, что жизнь может быть прожита на различных уровнях. Соединение действия и созерцания, столь трудно достижимое и столь плодотворное, — происходит именно благодаря этой возможности одновременно пребывать на различных уровнях.

В молчании религиозного опыта душа не замыкается обособленно. Это молчание, которое открывается бесконечному в подлинной общности душ и сердец, в истинном единении, основанном на взаимоуважении к частным различиям. Индивидуальное молчание, практикуемое ежедневно, — это подготовка к совместному молчанию на молитвенном собрании и, в то же время, его расширение. Душа, участвующая в молчаливом богослужении никогда не остаётся одна с Богом. Она всегда пребывает в общении с душами всех других молящихся; собственное молчание погружает её в тот Внутренний Свет, который просвещает всякого человека.

3. Подготовка к молчанию

Подготовка к практике молчания необходима для того, кто хочет ощутить тихое веяние Духа.

Эта подготовка требует смирения души и сердца и способности ко внутреннему уединению. Само же молчание готовит нас к Молчанию.

Даже в деятельности присутствует молчание. Мы достигаем его, когда смотрим сквозь внешние проявления, когда расширяем свои горизонты, когда наши слова проникнуты тайной Бога. Слова должны быть средством выражения для молчания, если мы хотим стать посланниками Бога. Деятельный человек достигает этого молчания, когда забывает о себе и видит только других людей, а в них Единого, ищущего то, что от Него в каждом из нас.

Необходимо готовить себя к молчанию не один раз в день или неделю, а в каждое мгновение, проживаемое с верой, в нищете духа, любви и надежде. Такое мгновение свято. Это — Присутствие, сама жизнь Бога, Его дыхание, веющее сквозь дыхание человека, бракосочетание вечного и временного, воплощение Бесконечного Слова в наших бренных делах; трагедия жизни отступает перед радостью самоотдачи.

Как может человек, расточающий такое мгновение, быть готовым в полноте прожить драгоценные мгновения молитвенного собрания, которые должны быть подчинены одному Богу? Дух будит нас и прощает нас. Но, хотя мы уже разбужены и прощены, Дух требует нашего неусыпного внимания.

Осознав всю ценность молчаливого богослужения, мы стремимся «приготовить путь Господу, прямыми сделать стези Ему». Мы поднимаем наши паруса, чтобы уловить веяние Духа. Мы трудимся, прокладывая свою дорогу к Богу.

Для начала мы выбираем предмет, который может собирать воедино, а не рассеивать наши духовные силы. Такая подготовка может быть бесконечно разнообразной в соответствии с индивидуальными склонностями, характером, призванием и религиозным опытом.

Это может быть чтение. Есть книги, в которых Дух ждёт нас. Они не будут одинаковы для всех. Каждый из нас должен составить собственную антологию книг, освящённых прикосновением Духа; почему бы не использовать те места в них, которые помогают душе воспарить? Кому-то может подойти слушание музыки, созерцание произведений искусства или творчество. Всё достойно, ничто не исключается, берите на вооружение любой метод, который может быть плодотворным.

Стремление к Богу делает нас изобретательными. Кто ищет, тот находит. Давайте же не пренебрегать, насколько это возможно, подобной подготовкой к совместному Молчанию. От неё зависит пророческая достоверность нашего свидетельства. Слова, произносимые на Собрании, могут выплёскиваться из чистых или замутнённых источников, из глубин или с поверхности.

Но независимо от того, была ли проделана подготовка, мы не должны идти на молчаливое собрание, скованные чувством своей недостойности. «Бог есть Бог настоящего момента, — пишет Мейстер Экхарт, — там, где ты пребываешь, Он находит тебя и забирает тебя, не только такого, каким ты был, но и такого, какой ты есть в данный момент».

4. Психология молчания

Созерцательное молчание является особого рода вниманием. Чем лучше мы постигли второе, тем более мы преуспеем в практике первого. Мальбранш говорит, что подобное внимание — это «естественная молитва, посредством которой мы можем получить просветление от Высшего Разума». Хуан де ла Крус пишет, что созерцание — это «любящее внимание». Философ такое внимание считает молитвой, мистик — высшую форму молитвы — вниманием. На мой взгляд, такое сопоставление наиболее выигрышно.

Быть внимательным — значит смотреть глазами духа. Это — внутреннее отношение. Такой способ видения, такое отношение предполагают попытку концентрации на объектах своего рассмотрения, чтобы лучше понять их, проанализировать, проникнуться ими. Наши глаза могут быть обращены в сторону внешних вещей, к материальному, а могут — вовнутрь, к психологическим реалиям: идеям или состояниям души. Не является ли созерцательное молчание взглядом вовнутрь, в глубокие реалии души? Молчанию свойственно искать скрытые предметы, оно — пристальный взгляд, направленный на невидимое. И в пространстве нашего сознания, пребывающего в молчании, не должно быть ничего, останавливающего внимание. Это пристальный взгляд, который не может и не должен иметь конечного объекта.

Человек, остановившийся на своих представлениях о Боге, пусть даже очень высоких, будет отвращен от Бога. «Мои мысли — это не твои мысли». Человек, жадно стремящийся к сладости, которая может исходить от Бога, отвращается от Бога, дабы напитать себя в своём духовном состоянии. Множественный свет — это не Единый Свет. Отдельные приятные ощущения — это не те радость и мир, которые выше любого удовлетворения чувств. Созерцательное молчание — это видение, которое не нуждается в объекте. Он может быть лишь обозначен как направление. Это взгляд в сторону чего-либо, а не на что-либо. Представления о Боге хороши, только если от них я быстро продвигаюсь дальше. Сладость, исходящая от Бога, хороша, только если мы оказываемся впереди неё. Мы всегда должны идти дальше. Пространство Внутреннего Света безгранично.

Для начинающих трудность молчания заключается именно в отсутствии конечного объекта. Начинающий нуждается в объекте. Перед созерцанием он должен размышлять. Пусть начинающий возьмёт Евангелие или другие духовные книги и питает себя словами о Боге. Пусть начинающий пытается смотреть на то, что стоит за словами. Скоро духовное понимание начнёт пробуждаться в нём, и он сможет отличать слова, ведущие в Молчание, от тех, которые сверкают фальшивым блеском. Священное Писание — это молчаливые слова, способные ввести душу в молчание. Именно по такому признаку друзья Молчания узнают их.

Среди разнообразных форм внимания психологи выделяют отличные друг от друга «спонтанное» и «волевое» внимание. Спонтанное внимание порождается объектом самим по себе. Объект навязывает себя нам без каких-либо усилий с нашей стороны, иногда даже вопреки нам. Внимание в этом случае оказывает гипнотическое действие, заставляющее нас смотреть. Реклама является искусством, подвергающим нас такому воздействию. Определённый продукт должен как-то проникнуть в нас через наши глаза и уши. Те, кто занимаются рекламой, знают, что внимание — это всегда внимание к чему-либо, и что необходима мотивация. Они стараются поэтому сыграть на той или иной нашей склонности, привычке, даже на нескольких одновременно. Некоторые психологи отказываются называть «вниманием» подобную низшую и, зачастую, упадочную его форму. Это — состояние ума, а не жизнь духа. Истинное внимание всегда является результатом движения воли: это духовное состояние, для достижения которого требуется усилие.

Жизнь молчания — это всегда волевое внимание. Она требует продолжительных усилий и всегда сопряжена со смирением и самоотдачей. Но личность может иметь склонность быть захваченной, загипнотизированной этим.

Полностью развившаяся религиозная жизнь становится мистической жизнью. Для некоторых мистическое — синоним «необычного», предполагающего видения, трансы, левитацию… Такой подход отодвигает на второй план важный аспект, перемещает центр на периферию. Для Павла мистик — это личность, постигшая полноту Христа, которая живёт, наполняясь Святым Духом: «И уже не я живу, но живёт во мне Христос»; «Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии».

Павел — созерцатель, живущий в четырёх измерениях любви. Иоанн — мистик, но не благодаря своим видениям Апокалипсиса, а потому, что был «рождён от Бога» и открыл, что Бог есть Свет, Любовь и Жизнь.

В активном молчании загорается Внутренний Свет — крошечный огонёк. Для того чтобы пламя увеличилось и разгорелось, малейшее внутреннее недовольство и всплески эмоций должны успокоиться. Через внимание, полное любви, мы даём Внутреннему Свету возможность озарить наше существование и сделать всю нашу жизнь источником этого Света. Активное молчание готовит душу к пассивному молчанию. В такое молчание душу приводит Бог. Это — спонтанное внимание, но не в его низшей, упадочной форме. Душа, таким образом захваченная и мистически подчинённая, становится свободной и не ограничивается; на этом пути душа осознаёт свои глубочайшие устремления. Рамки души раздвигаются, горизонты расширяются. Психологи говорят нам, что внимание — это активное ожидание, одушевлённое разумом. Молчание — активное ожидание, одушевлённое верой и любовью. И ответ приходит; и тогда душа наполняется Присутствием.

Бог здесь. Но молчание продолжается. И чем больше Бога, тем больше Молчания. Только те, кто практикует такой путь молчания, знают, сколько оттенков может содержать это слово, сколько разнообразного, сколько таинственного. И здесь психология уже не сможет проникнуть дальше. «На вершине горы, — сказал Хуан де ла Крус, — дорога кончается». Испытывая такое, мы уже пребываем в царстве несказанного.

5. Препятствия к молчанию

Как только мы обращаем наш внутренний взор вовнутрь, к самому глубокому Центру, там начинается буйство мыслеформ. Рой инстинктивных желаний устремляется в пространство нашего сознания. Внутренний взор меркнет, словно в густой атмосфере, душа кажется погружённой в пыль, Храм Молчания превращается в толкучку.

Первым препятствием к созерцательному молчанию становится рассеянность. За этим простым словом скрывается очень сложное состояние ума, целые серии феноменов. Таких как, например, возвращение насущных забот и волнений — интеллектуальных, профессиональных, эмоциональных. Это то, что содержится в сознании, захватывает душу и легко выплывает на поверхность. Трудно закрыть двери для образов, так долго заботивших нас. Подготовительный период, свободный от образов повседневности, не создаёт надёжной преграды. В душе нет и ненужно закрытых отделений.

Рассеянная личность, в соответствии с этимологией слова, тянется то в одну, то в другую сторону. Ум такого человека, как говорится, разменивается по мелочам. Понятно, что те захватывающие виды деятельности, в которые мы вкладываем, может быть, слишком большую часть нашего сердца, непременно вернутся, чтобы атаковать величественный покой нашего молчания. Но почему именно в этот драгоценный момент мы больше, чем когда-либо подвластны обыденному? Незначительность предметов, захватывающих наше воображение, берущих его в плен, — смущает религиозную душу, обескураживает и унижает её. Тем не менее, такой опыт обычен и даже неизбежен. Необходимо знать это, чтобы не впадать в бесполезные самообвинения. Мы должны также отбросить, как чистейший миф, концепцию независимости воли. Покорность сильнее, чем воля.

Другое испытание, зачастую более трудное — это опыт подсознательного. Душа, которая удовлетворяется простым размышлением, спекулятивным созерцанием (например, смакует вкус идей, сладость концептуального видения), или душа, принимающая духовный опыт умеренными порциями, — такие души не рискуют столкнуться с подсознанием лицом к лицу. Но тот, кто, не останавливаясь на пути, проходит дальше размышлений, к той радости, которую они несут, собственно к молчанию; тот, кто ищет глубочайший Центр, самое сердце существования; такому человеку не избежать встречи с подсознанием и его фантомами. Во время молчания подобный человек сталкивается лицом к лицу со сдерживаемым и подавляемым в себе самом, с тем, что, согласно Фрейду, не обязательно патологично и является необходимым условием для сублимации. Ошибочны лишь подавление и сдерживание, вызывающие нездоровье.

Вероятно, подобный опыт пытался описать Хуан де ла Крус на страницах, повествующих о «пассивной ночи чувств». Автор не обладал знаниями по клинической психологии. Пройдя через опыт созерцания, он предположил существование феномена, всё ещё не известного и не изученного. Созерцатель знает себя и человека вообще очень глубоко, что не всегда достигается безболезненно.

Встречаются и патологические препятствия к молчанию, такие как неспособность сконцентрировать своё любящее внимание. Созерцание не может существовать отдельно от общего состояния человека, его недостатков. Личность, мысли которой после периода депрессии блуждают во всех направлениях, должна отказаться на время болезни от продолжительного молчания. Место молчания займут терпение, проявляемое в испытаниях, и утраты. Такой человек будет лишен радости, но не мистической жизни.

6. Искусство использования препятствий

Существует множество препятствий, которые невозможно перечислить, поскольку их разнообразие соответствует свойствам характера, темперамента, личностным особенностям. Без сомнения, более важным, чем сами препятствия, является искусство извлечения пользы из них. Существенную помощь могут оказать наставления в этой области, дружеская поддержка, личный пример мистика.

Нет таких препятствий, которые, будучи распознаны и поняты, не смогли бы стать точкой опоры для нового шага вперед, даже если речь идёт о тех патологических состояниях, которые исключают упражнения в молчании. Таков завет Распятого: через Крест — к Свету. Если нам удаётся превзойти пределы собственного сознания, мы получаем множество возможностей, пусть ненадолго, обратиться в сторону Внутреннего Света. Для души, терпящей бедствие, понятие самопожертвования приобретает конкретное значение, поскольку жертва — это не ритуала позиция существования в целом; то, чему посвящают всю жизнь.

Если мы хотим преуспеть в Молчании, мы должны убедиться в том, что воля не сможет навязать спокойствие и безмятежность. Роль воли очень скромна, подобно роли пастуха, выбирающего пастбище для овец; или собаки, собирающей стадо, чтобы смотреть за ним. Ничего более, хотя и это очень важно. Присутствие пастуха и собаки не гарантирует того, что овца не отобьётся от стада. Их задача — приводить заблудших обратно на пастбище. Молчание, постоянно занятое неутомимым воссоединением стада, — это превосходное упражнение. Святой Дух тайно трудится в глубинах. Душа не осознаёт, что происходит, и не может сорадоваться происходящему. Но пусть она будет настойчива: однажды она обнаружит себя пребывающей в широком внутреннем пространстве, свободной и просветленной. Трудные времена молчания, когда собака и пастух выполняли свою тяжёлую задачу, принесли свои плоды.

В желании полностью избежать рассеянности кроется опасная гордыня: надежда на то, что человек, подобно небесному существу, может подняться выше общего состояния. Это не Дух Назарета, которому учил сын плотника. Даже если созерцатель хочет этого, он будет бессилен остановить рассеянность собственного воображения.

Гораздо важнее то, что он, вопреки собственной воле, должен проникнуть в глубины своего подсознания, страдать от всего, открывшегося в его изменчивых оттенках, чувствовать укусы демонов, которые могут оказаться всего лишь нашими собственными комплексами.

Есть трудный путь, о котором апостол Павел говорит: «Если захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину; но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал обо мне более, нежели сколько во мне видит, или слышит от меня. И чтоб я не превозносился чрезвычайностью» откровений… [Павел перед этим говорил о том, как был восхищен до третьего неба], — …дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтоб я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня, но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христа».

Смирение и нищета духа — самые надежные опоры на этом пути. Мы должны принимать себя такими, какие мы есть, ловить проходящий момент с его славой или скверной, жить согласно тому, чем мы являемся и что имеем, в любящей самоотдаче.

Существует, тем не менее, одно препятствие, которое действительно может стать серьезной помехой, потому что сопротивляется Свету, закрывает его плотным слоем тьмы. Эта непроницаемая завеса есть не что иное, как завеса эгоизма, самовлюбленности, собственничества. Нет молчания там, где нет пустоты. Свет не проникает туда, где нет прозрачности.

7. Стадии молчания

Первая стадия на пути, ведущем к сияющему Молчанию горных вершин, — это активное молчание, которое ищешь в наготе веры. Отсюда душа начинает свой поиск, и она уже обрела некоторый религиозный опыт, пусть даже незаметный. Душа вступила в чарующее пространство божественного Центра. Паскаль, продолжая мысль Августина, нашел слова, лучше всего выражающие этот начальный этап: «Ты не искал бы меня, если бы уже не нашел меня». Душа нашла свой Центр и теперь, чтобы достичь его, должна смело отправиться в путешествие, невзирая на тяготы и непогоду.

Каждая стадия молчания соответствует продвижению в любви. Любовь объединяет. Молчание и любовь идут рука об руку. Качество одного указывает на качество другого.

Позже приходят те стадии молчания, которые являются дарами Божьей Благодати и проявлениями Его Природы. Это, во-первых, дар внутреннего уединения. Мистики сравнивают движение души с действиями овец, которых посвист божественного пастыря зовёт обратно в загон. Овцы добровольно возвращаются на слабейший призыв. Мистики также говорят, что душа подобна пчеле, которая спешит вернуться в улей; или черепахе, инстинктивно втягивающей части своего тела в панцирь. А другие говорят, что душа подобна игле, следующей за магнитом. Такова, согласно мистикам, благодать внутреннего уединения.

Второе проявление Бога — это дар внутренней тишины, глубокого мира перемещение в Свет, вовнутрь. Такая тишина отличается от внутреннего уединения более сильным ощущением погружения. Воля чувствует себя взятой в плен. Мягко и спокойно струится поток, проистекающий из самых тайных глубин. Дело здесь не в самоутешении, получаемом от развития наших способностей, но в истинной радости, которую мы ощущаем как милость в тот момент, когда её получаем. В этом внутреннем покое душа должна заботиться не о том, чтобы много думать, а о том, чтобы сильно любить.

Третье проявление Бога — это благо единения. Все эти божественные испытания являются соединяющими, дающими опыт высшего Присутствия, бесконечно глубокой близости. Однако, авторы духовной литературы выделяют разнообразные внутренние состояния, различные по своей интенсивности, качеству, последствиям. Отсюда и всё многообразие проявлений Бога. Почему мы должны добавить к внутреннему уединению и покою благо единения? Потому что это благо ещё больше захватывает душу. Понимание его сопровождается особым просветлением. Оно получает большую власть, чем когда-либо раньше, главным образом, благодаря чувству уверенности. «Тогда Бог утвердил себя в глубочайшем центре души, — пишет Тереза Авильская, — таким образом, что возвращаясь к себе, она уже не может сомневаться в том, что пребывала в Боге, а Бог в ней.» Это поистине встреча с Богом живым, смерть ветхого Адама, рождение нового человека — и эти сочетания слов теперь отражают подлинную реальность. Созерцатель горит сильным желанием трудиться во имя Царства Любви, это действенное устремление, рождающее готовность к любой жертве.

Наконец, наступает последняя стадия, ещё более совершенное соединение, которое исполняет глубочайшее стремление души к единству. Это благодать слияния. Многие мистики называют её духовным бракосочетанием, вспоминая при этом Песнь Песней, как его наиболее совершенное поэтическое выражение. Это уже не окропляющая благодать, а постоянное единство. В самой чувствительной части души, в её глубочайшем центре, огражденном от всех поверхностных водоворотов, Бог и душа соприсутствуют друг для друга. Слова Павла: «А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» — лучшее и простейшее выражение религиозной жизни, достигшей этой меры полноты. Иоанн в четвертом Евангелии, передавая последние беседы Иисуса с учениками, замечательно описывает эту последнюю стадию: «В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моём, и вы во Мне, и Я в вас». И ещё: «…кто любит Меня, тот соблюдёт слово Моё; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к Нему и обитель у Него сотворим».

Можно узнать тайну единения теоретически, извне. А можно жить в ней. Это живой опыт, к которому молчание готовит нас, и к которому ведёт до тех пор, пока не одарит нас им ещё более щедро.

От молчания к молчанию, «тихие голоса молчания», как называл их Ганди. Приходит день, когда наше молчание провозглашает громче любых слов, что Бог есть Свет, Любовь и Жизнь.

8. Молчание Иисуса

В Нагорной проповеди Иисус говорит о множестве путей, которые могут привести верующего к лицемерию. Общее для всех ложных имитаций внутренней жизни то, что они являются внешними проявлениями эгоизма. Мы хотим произвести благоприятное впечатление на окружающих. Мы не заботимся только о Боге. Вот почему Иисус предостерегает нас, говоря о молитве: «И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою». Это предостережение против лицемерия в молитве.

И сразу же следует положительный совет: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно».

Молитва есть тайна, нечто сокровенное между Богом и душой, движение вовнутрь, уединение, самозабвение. Всё исчезает, кроме несказанного Присутствия.

После наставления следует пример. За исключением 17-й главы из Иоанна, Евангелия никогда не описывают подробности молитвы Иисуса. Встречаются кое-где в ходе повествования краткие упоминания, почти незаметные. Только терпеливому и внимательному читателю позволено увидеть Иисуса за молитвой. Попробуем приблизиться к Иисусу во время его молитвы.

Иисус собирается тайно покинуть Капернаум, где он проповедовал в синагоге. Вечером после захода солнца Он исцелял больных и освобождал одержимых бесами; «А утром встав весьма рано, вышел и удалился в пустынное место, и там молился.

Сразу после своего первого чуда с хлебами и рыбами «И тот час понудил Иисус учеников своих войти в лодку, и отправиться прежде Его на другой берег, пока Он отпустит народ; И, отпустив народ, Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один».

Он пробыл там до четвертого часа ночи, что соответствует примерно трём часам утра. Затем Он пошёл по воде навстречу ученикам, преодолевавшим на лодке встречный ветер.

Лука так описывает последние дни Иисуса перед Страстями: «Днём Он учил в храме; а ночи выходя проводил на горе, называемой Елеонскою. И весь народ с утра приходил к Нему в храм слушать Его».

Можно сказать, что внешние действия Иисуса постоянно окутаны Его внутренним молчанием. Сама Его жизнь — это великолепная апология молчания: в течение трёх (или по другой версии — двух) лет Он был пророком и целителем, трудился над созданием Царства Божия в мире людей и материи. В течение тридцати предшествующих лет Он хранил молчание.

С какой любовью должны мы всматриваться в молчаливую душу Иисуса, проникаться тайной Его уединённого общения с Богом. Мы можем только угадывать их. размышляя над молитвами, которые Он выразил в словах, чтобы мы могли их использовать — Господню Молитву и Молитву о Единении. Согласно главе 11-й Евангелия от Луки, Иисус учил апостолов Господней Молитве после молчания.

Эти, по сути молчаливые, слова приходят из молчания и ведут в молчание. Все комментарии бедны, недостойны и неадекватны. Все слова Иисуса, порождённые молчанием редкостной глубины и полноты, должны быть услышаны в молчании души. Тогда они откроют Молчание Бога.

9. Молчание и пацифизм

Две тысячи лет Благая Весть не прекращала звучать в ушах людей. И две тысячи лет насилие растёт скачками. Теперь мы достигли атомного века.

Какое же действо мы представили, чтобы спасти человечество от апокалиптических ужасов? Мирное сосуществование. Такое сосуществование, называемое мирным, есть не что иное, как простое решение терпеть существование различных систем. Непонимание остаётся. Обе стороны признают необходимость мелких уступок, но каждый остаётся господином в своём владении. Сила имеет больше прав, чем когда-либо. Мирное сосуществование — это попросту отказ вступать в диалог.

Подобно рабским религиям, основанным на боязни наказания, бывает рабский мир, основанный на равновесии страха. Сегодня человек достаточно умён, чтобы приземлиться на Луне, — но всё ещё слишком неразвит для того, чтобы признать существование другой личности как другой личности. Человек? Создание со сверхразвитым интеллектом, отставшее эмоционально. Нам нужно быть реалистами, чтобы согласиться с этим. Другой существует как другой, только если я могу слушать его, когда он выражает то, что его отличает. Чтобы слышать его, мы должны знать, как хранить молчание. Человек не в состоянии слышать человека, потому что он всё меньше и меньше способен слушать Бога. Свобода слова — священное право, которое отрицалось слишком многими правительствами. Но почему же оно столь неплодотворно в тех странах, где ещё практикуется? Потому что все говорят, и никто не слушает. Каждый индивидуум живёт, как в келье, — в узком мире произносимых им слов. Каждый индивидуум и каждая группа. Слова больше не служат мостами, связывающими одного с другими. Не услышанная речь только усиливает изоляцию и увеличивает языковую неразбериху. Умники этим пользуются. Всё менее и менее полезный слуга, всё более и более орудие пропаганды, речь стала средством выражения для беспокойной совести людей.

Слова надо очистить в искупительном молчании, если им должно нести послание мира. Право говорить требует обязанности слушать. Речь не значит ничего, если нет внимательных душ и молчащих сердец. Молчание — это радушное приятие другого. Слово, рождённое в молчании, должно быть воспринято в молчании.

Сколько пацифистов громко провозглашают свои убеждения? И много ли среди них молчаливых душ, способных слышать Бога и своих братьев? Пацифизм — это всего лишь ещё одна иллюзия, если только он не является, в своём молчании, полной открытостью личности, почтительным вниманием, пониманием, любовью. Ганди научился слушать «свой тихий молчаливый голос». Мартин Лютер Кинг знал тайну «Силы Любить».

Позвольте Ганди сказать последнее слово в форме трёх цитат, которые равноценны сколь угодно пространному изложению:

«Молитва составляет сущность религии; поэтому она должна быть сутью жизни человека, ведь ни один человек не может жить без религии».

«Молитва — это не просьба. Это устремление души. Это ежедневное признание нашей слабости».

«Лучше вложить сердце в молитву и не найти правильных слов, чем найти правильные слова, но не вложить в них сердца».

[1] Перевод Натальи Журавенковой

КВАКЕРСКИЙ ПУТЬ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ[1]

Рекс Эмблер

Квакерский путь может быть самым несложным в мире, но его труднее всего объяснить. Обычно им просто живут, без объяснений. Но мне кажется, что сегодня, когда об этом пути известно так мало, а недопонимания относительно него так много, объяснения необходимы.

Большинство людей никогда не слышало о квакерах. А те, кто слышали, часто имеют самые странные представления о том, что это такое. До того, как я сам встретил квакеров, мне казалось, что это группа строгих моралистов, которые никогда не выпивают, отказываются от насилия, не рассказывают анекдотов, и даже, вероятно, не занимаются любовью! Другие думают о квакерах, как о членах старинной христианской секты, которая давно уже отмерла. Теперь я сам квакер, и могу вас заверить в том, что квакеры, по меньшей мере, до сих пор существуют. На самом деле, они живы и здоровы, и их так же много, как было всегда, — а именно — 20 000 полноправных членов в Европе и ещё больше в Соединенных Штатах Америки. Но квакеры не рекламируют себя. Им не нужна известность. Они никогда никому не читают проповедей. И должен сказать, что всё это делается вполне намеренно. Ведь квакеры хотят со всей ясностью показать, что они не похожи на большинство других христианских групп и церквей, и совсем не похожи на те группы, члены которых пытаются убедить вас в том, что вы должны поверить их посланию или присоединиться к их церкви, или дать им денег. В этом смысле у квакеров вообще нет послания, которому, по их мнению, вам следует верить. А вот что у них действительно есть, так это образ жизни, и в нем истинная причина того, почему квакеры не выражают себя в громких словах или величественных образах. Мы можем узнать, что это такое, когда увидим, как они живут. И поэтому я говорю скорее о «квакерском пути», чем о «квакерстве». Это не вероучение, не философия и не догма. Прежде всего, это — жизнь.

Может показаться, что это звучит странно, или даже неправдоподобно. И если вы в жизни не встречали настоящего квакера, то вам вряд ли будет понятно, о чем я говорю. Вот почему я хочу попробовать и описать, и объяснить, хоть это трудно и опасно, поскольку любая попытка объяснения может произвести впечатление того, что квакерский путь это всё-таки своего рода философия или доктрина. Но сегодня, по моему глубокому убеждению, многие люди поймут, что я имею в виду, когда говорю об образе жизни и альтернативном пути веры.

Конец систем

Широко распространена разочарованность в систематических верованиях и всяческих «измах». Это относится как к гуманизму и марксизму, так и к религиозным системам вероучений. Чувствуется, что на исходе двадцатого века они уже не отвечают реалиям нашей жизни. Эти системы зародились в другое, более стабильное, время, когда люди всё ещё полагались на чей-то авторитет, когда можно было ожидать, что они будут верить в одно и то же, делать одно и то же, следовать одному и тому же руководству. Но сегодня это время миновало. Современный мир претерпел огромные изменения. Наши сообщества пошатнулись, и теперь мы, как отдельные люди или маленькие семьи, обречены на то, чтобы самим о себе позаботиться. Воспринимаемый нами мир в действительности представляет собой множество миров: разнообразные вероучения, многочисленные стили жизни, множество устремлений и предубеждений. Наш мир не един, а раздроблен; он не стабилен, а постоянно изменяется; и движется не в одном направлении, но, очевидно, по всем направлениям сразу.

Ирония ситуации в том, что все эти изменения в нашем, когда-то стабильном, мире были обусловлены именно современными идеями — уже упомянутыми мной светскими и гуманистическими идеями, — а также современными механизмами, современной наукой и экономикой. Весь этот современный подход, весь «изм» модернизма, пытающийся контролировать каждый из аспектов нашей жизни, от учения до практики, от политики до медицины, он уже действительно изменил все аспекты жизни, но ничего не взял под свою ответственность. На самом деле, именно модернизм дал толчок экономическому прогрессу, национальной и политической свободе, которые внесли разлад в жизнь Европы. Нация сражалась против нации, блок против блока, и, всё в большей степени, человечество против природы. Вот почему мы получили полное право разочароваться в современной мечте.

Но древняя мечта, по-видимому, была не намного лучше. Она содержала более скромные идеи о человеческих существах и их преклонении перед Богом, это правда, но она также предполагала, что эти идеи были общепринятыми. Ведь на протяжении большей части истории христианства всем находившимся в сфере его влияния убеждения навязывались на основании того, что был только один набор правильных догм, и не принимавших его проклинали. За грубым догматизмом скрывалась беспокойство о потере церковного влияния и власти. Пользуясь языком психологии, нам следовало бы сказать, что церковь тогда была одержима навязчивой идеей власти и контроля. Возможно, это была европейская одержимость, унаследованная от древних римлян. Любую проблему в жизни, включая проблему самой жизни, её предназначения и осуществления, следовало решать, установив над ней контроль. У нас были империи для выяснения отношений среди людей, и церкви для выяснения отношений между людьми и Богом! Нам никогда не позволяли решать проблемы самим. Мы были вынуждены уступать кому-то другому всю свою власть, всё своё понимание, озарение и мастерство.

Возвращение к опыту

Вот когда, и почему, на сцену выходят квакеры. Они появились в Англии в XVII веке, одновременно с современной наукой и современной демократией. И подобно последним, квакерское движение было попыткой вернуть власть и авторитет, забрав их у тех, кто хотел нами управлять; попыткой раскрыть и развить наши собственные человеческие возможности. Квакеры были тогда частью движения «модернизма», как мы это теперь называем. Им хотелось освободиться от всякого гнета, всех искусственных авторитетов, всех придуманных людьми вероучений и философских доктрин, которые были попросту навязаны «сверху». Всё это квакеры стремились заменить истиной, которую можно узнать самому и проверить на себе. Им хотелось на своем собственном опыте открыть, что подлинно, что истинно, что ценно и что хорошо. И они хотели сказать об этом своё слово, выразить собственное понимание на основе своего опыта. Таким образом, люди смогли совместно определить, что им нужно, решить существующие у них проблемы и обрести надежду мирно жить друг с другом.

Такой была мечта первых модернистов: ученых, политиков, экономистов, художников, поэтов и философов. И такой же была мечта первых квакеров, грезивших о новом виде религии и практиковавших эту религию. Но вскоре квакеры обнаружили, что идут по другому пути. Большинство ученых и философов фокусировалось на одном человеческом источнике, который они ставили выше всех остальных. Таким источником был человеческий разум. Он казался привлекательным с самых разных сторон — это было понятно, убедительно, демократично, — но особенно разум привлекал тем, что давал человеку власть и контроль. А это, как мы уже поняли, всегда волновало людей в Европе или, возможно, будет лучше сказать, — мужчин в Европе!

Однако квакеры не доверяли разуму, по крайней мере, в тех случаях, когда он применялся в отношении главных вопросов жизни. Разум, вероятно, подходил для науки и философии, но не годился или был недостаточно хорош для понимания человеческой жизни. И он совсем не подходил для понимания человеком самого себя. Чтобы обрести подлинное знание самого себя, говорили квакеры, вам следует пройти дальше разума или, лучше сказать, опуститься ниже разума, в глубины своего собственного существа. «Успокойся и остынь в своём уме и духе от собственных мыслей, — сказал Джордж Фокс, возглавивший новое движение, — и тогда ты ощутишь Божественный замысел обратить твой ум к Господу Богу, вследствие чего ты получишь Его животворящие силу и власть, чтобы противостоять всем невзгодам, бурям и штормам».

Пытаясь обрести необходимое понимание, квакеры опирались на нечто глубокое внутри себя, то, что они называли «замыслом Бога» или просто «тем, что от Бога». А из этого понимания, которым они делились друг с другом, проистекал опыт новой жизни, новой свободы, новой силы жить в мире и менять этот мир.

Новое видение

Но как это было возможно? Каким образом люди получают доступ к столь могущественным ресурсам. Первым, и, пожалуй, самым неожиданным ответом будет — через молчание. Оно до сих пор составляет квакерскую практику, и благодаря этой практике я теперь могу говорить и о современных квакерах, рассказать о том, что мы делаем. Итак, во-первых, мы собираемся вместе, как правило, раз в неделю, подобно другим церквям и религиозным группам, но мы ничего не делаем и не говорим. Или, по крайней мере, почти ничего. Мы садимся в круг (или квадрат), лицом друг к другу, и, расслабив свое тело и ум, остаёмся в молчании в течение целого часа. Вообще-то, почувствовав вдохновение, тот или другой из присутствующих может встать, чтобы коротко сказать что-то. Но большую часть времени мы молчим. Мы освобождаемся от своих обычных повседневных мыслей и тревог. Мы отпускаем своё «я», своё «эго», и всё, что вокруг него вращается, включая эгоцентричную картину мира, которая влияет на всё, что мы видим и делаем. Нам хочется добраться до подлинной сути своего состояния, которую каждый из Друзей определяет сам для себя. Мы стремимся увидеть всё таким, какое оно есть, чтобы узнать, с чем мы имеем дело в жизни, что есть боль, что есть зло, и каким образом их можно исправить и исцелить.

Вот почему мы не полагаемся на системы слов или образов, даже если это слова из Библии, которую мы в высшей степени уважаем. И вот почему мы собираемся в простой комнате. На столе в её центре может не быть ничего, кроме букета цветов. Идея в том, чтобы искать помощи не вовне, а внутри: определить, какова наша действительность, и что для нас возможно. Молчание, неподвижность, простота — всё предназначено для этого: помочь осознанию реальности и своих возможностей. А молчаливое ожидание может преподнести сюрприз. Как только отступают заботы повседневности, стихает бесконечный разговор в голове, действительность нашей жизни становится удивительно ясной. Как если бы рассеялся туман, и мы увидели всё, как оно есть. Вот что Друзья имеют в виду под словом «свет», которое служит одним из наших ключевых понятий, хотя, следует признаться, что оно понятно не всем. Это не туманное вдохновение, не образ, не более разумное объяснение, не «блестящая идея». Это просто способность увидеть вещи такими, какие они есть. Это опыт непосредственного восприятия реальности, свободный от тех иллюзий или полуправды, которые обычно сопутствуют нашему восприятию из-за того, что мы слишком заняты собой и своими личными нуждами. «В свете» Друзья воспринимают всё иначе, поскольку стихает их повседневное «я». Поэтому «свет» представляет собой возможность углубления опыта и понимания, которую мы, люди, редко используем сознательно, и о существовании которой редко догадываемся. Вероятно, с ней знакомы художники и музыканты, ведь то, что они делают, исходит из внутренней глубины, мало известной остальным людям. Но это только потому, что мы не позволяем себе её ощутить. Мы не предоставляем себе ни места, ни времени, чтобы раскрыть тот внутренний источник, который может озарить нашу жизнь и дать нам новое направление.

В молчании есть и другой сюрприз. Истинная реальность вашей жизни не столь печальна и страшна, какой она может показаться вначале. Серьезные трудности встречаются, это верно; вот почему большинство из нас проводит так много времени, избегая погружения в глубины своей жизни. Но квакеры неоднократно становились и становятся свидетелями того, что, посмотрев в лицо реальности и получив внутренний источник для её ясного видения, вы обнаруживаете, что можете с ней справиться. Обретение смелости для встречи с трудностями уже само по себе уменьшает их могущество, снижает их опасность. Но более того, смелый взгляд также обнаруживает другие реалии, о существовании которых вы прежде и не подозревали. Вы видите, каким образом ваша жизнь воздействует на других, связанных с вами, людей; как другие люди, особенно в прошлом, плохо обращались с вами, и теперь у вас есть страхи и предубеждения, которые портят вам жизнь. Но вы также видите, что можете жить иначе, если только захотите. Вы обнаруживаете узость собственной жизни. И ваше представление о самом себе тоже заужено. Оно было ограничено, отделено, взломано и перекроено — отчасти другими людьми, но отчасти и вами самими, из-за боязни того, что может случиться, если вы действительно будете собой.

Лучшее, что может сделать свет — это показать вам, кто вы есть на самом деле, и кем вы действительно можете стать. Он показывает ваше истинное «я», его отличие от ложного «я», которое было создано вами и другими людьми для того, чтобы помочь вам выжить.

Свет, помогающий вам видеть ясно, — это, конечно же, часть вашей истинной природы. Это более глубокая реальность, прорывающаяся в повседневное существование. Вот почему квакеры называют её «тем, что от Бога в каждом». Осознание себя — и других — такими, какие мы есть на самом деле, подобно видению себя так, как видит нас Бог. Это объективно, подлинно, окончательно, определенно. Когда мы таким путем выясняем истину о себе, у нас нет причин сомневаться. Но, в то же самое время, раскрывая эту более глубокую или большую сторону себя, которая и есть наше настоящее «я», мы обнаруживаем свою связь со всем. Мы больше не отделены и не одиноки, теперь мы часть общего течения жизни, часть самого бытия или реальности. И, в этом смысле, в нас тоже присутствует «то, что от Бога».

Перечисленные мной сюрпризы позволяют выдержать боль от встречи с самим собой. И дорога, пройденная однажды, уже не представляется мрачной и зловещей. Вначале она может показаться тёмной и трудной потому, что большинство из нас не привыкло исследовать реальность своей жизни или жизни других людей, и мы продолжаем бояться того, что может произойти, если это будет сделано. Отсюда важность свидетельства личного примера квакеров и всех, кто прошел тот же путь: дальше на пути встретится разрешение трудностей, исцеление наших сердец. Будут радость и мир. И можно дать совет быть терпеливыми, ждать и оставаться с истиной, пока она не станет полезной и приятной для вас.

Только путь

Я не пытаюсь показать, что этот путь даёт все ответы или решает все мировые проблемы. Нам следует быть скромнее. Мы остаемся людьми, даже когда нас направляет то, что от Бога в каждом, и поэтому продолжаем совершать ошибки и не видим всей истины. На самом деле, каждый из нас видит столько истины, сколько может выдержать, и мы всегда воспринимаем её со своей точки зрения, на основе собственного ограниченного опыта. Нам никогда не видна вся картина. Её видит только Бог. И мы не делаем громких заявлений о смысле человеческого существования, природе Бога, жизни после смерти. Мы не знаем ответов на эти вопросы. Но мы свидетельствуем о том, что действительно знаем из своего ограниченного индивидуального опыта.

И ещё мы несём групповое свидетельство в тех случаях, когда наш опыт становится общим. А это, в действительности, ещё одно измерение квакерского пути. Мы делимся своим опытом, поддерживаем друг друга, поправляем и направляем друг друга. Вы знаете, что у нас нет священников или иерархии, нет абсолютно авторитетной книги. Поэтому мы опираемся один на другого и совместно строим сообщество, в котором сможем обрести больше возможностей, чем каждый из нас имел бы в одиночестве.

И все вместе, как Общество Друзей (нам нравится называть себя так), мы можем менять мир там, где не смогли бы изменить его индивидуально. Я упомянул ранее, что никто из нас не может претендовать на то, чтобы решить мировые проблемы, ведь обратившись к реальности нашей жизни, мы обнаруживаем также и собственную незначительность и неэффективность в большом мире. Но, когда нас объединяет забота о состоянии дел, мы можем стать силой, способной что-то менять, как это часто было в прошлом: в борьбе за религиозную свободу, отмену рабства, человечное отношение к заключённым, а теперь за уничтожение ядерного оружия, за честность и прозрачность в правительстве.

Но здесь опять мы не можем претендовать на обладание всеми ответами. Вместо этого, мы говорим, что нашли путь, на котором можем отыскать ответы все вместе, как человечество в целом. Путь этот заключается в следовании истине, какой вы её знаете в собственной жизни. Движение по пути начинается с разрешения проблем вашей собственной жизни и поощряет других сделать что-то подобное. Наш опыт состоит в том, что у каждого человека есть крупица истины, есть возможность увидеть истину более полно и действовать в соответствии с ней. Есть «то, что от Бога в каждом». И мы пытаемся пробудить это осознание в людях своим образом жизни, и тем, как мы вмешиваемся в социальную и политическую сферы. Мы следуем пути, а также указываем путь, которому могут следовать и другие.

Путь истины

Мы не ожидаем, конечно, что все станут квакерами. Мы даже никого не приглашаем стать квакерами: люди присоединяются к нам, когда и если только сами к этому придут, согласно своим потребностям и обстоятельствам. Но мы действительно предлагаем людям уважать то, что они признают в самих себе истинным и правильным, и проверить утверждение о том, что если они будут настойчиво и терпеливо следовать внутренней истине, то их жизнь изменится. Они обретут новую жизнь. И они могут сделать это, даже если считают себя католиками, гуманистами или марксистами, или не причисляют себя ни к каким конкретным группам.

Суть квакерского пути можно определить и по-другому, сказав, что это путь честности. Это может звучать слишком просто, но вы узнаете из опыта, что на практике нет ничего труднее, чем быть честным полностью и постоянно. Как-то не верится, что из этого получится что-то хорошее, и что ради этого стоит трудиться. Кажется, лучше всегда что-то скрывать, даже от самих себя, и рассказывать подходящие к случаю истории. Тем не менее, квакеры однозначно называют этот путь «обманным». Мы допускаем, что он притягателен и обладает своими преимуществами, но впоследствии он неизбежно породит конфликты, недоверие, предательство и потерю истинного наслаждения жизнью. Честность, прежде всего с самим собой, а потом и с другими людьми, кем бы они ни были, — это единственно возможный путь обратно к реальности, жизни, человеческому счастью.

Таково наше утверждение. Правда это или нет, каждый должен проверять и может проверить сам для себя. Мы не ожидаем, что наши слова убедят кого-то только потому, что мы их произносим. Нам никто не давал таких полномочий. Мы говорим только то, что каждый может сам для себя открыть. И сейчас явно наступило такое время, когда людям нужно определяться самим. Мы слишком долго зависели от теорий и доктрин, навязанных нам сверху. Теперь мы открыли собственную истину и узнали на своем же опыте, что ей можно доверять и жить в соответствии с ней.

Квакерский путь — это только один путь, один среди многих, не менее приятных и благотворных путей. Но он представляется наиболее подходящим в наше время, когда старые истины и старые системы разваливаются, а мы всё ещё пытаемся обнаружить, что их должно заменить. И тем временем, в эпоху кризисов и перемен, каждому из нас приходится отыскивать путь, чтобы жить и обрести в жизни надежду.

[1] Перевод Натальи Журавенковой

БЕЗ ПОСРЕДНИКОВ: ЛИЧНЫЙ ОПЫТ НАХОЖДЕНИЯ В МОСКОВСКОЙ ОБЩИНЕ ДРУЗЕЙ[1]

Алексей Додонов

О квакерах мало что известно. Особенно в России. Их не видят. Действительно, у них нет ничего, что можно было бы потрогать. Нет ничего, привычно осязаемого: нательных крестов, икон, вербы, куличей и крашеных яиц, святой воды. У них нет ничего. В наше время нет даже традиционной одежды. Нет причастия. Нет крещения. Нет молебнов о здравии или служб об умерших.

Наши глаза привыкли к форме, пытаясь облечь в неё хоть как-то и Бога. Квакеры сохраняют по этому поводу молчание, не осуждая и не поощряя других. Это не значит, что они не говорят о Боге. Говорят весьма охотно, в чем вы можете убедиться сами. Они не говорят о Боге в догматической форме. Не втискивают наши слабые представления о бесконечном в ещё более слабые слова.

Они излучают тепло, сочувствие и душевный комфорт. Когда я впервые пришёл на собрание, я ожидал услышать наставления, инструкции. Я к этому привык за годы исканий. Но ничего из этого не было. Меня тактично попросили сказать несколько слов о себе, а потом началось молчаливое богослужение.

В процессе я понял, что столкнулся с каким-то новым ощущением Бога. И ещё я был абсолютно уверен, что попал домой. Это была не перемена моего образа мыслей, не восхищение новой и незнакомой формой. Это было именно узнавание чего-то такого, что я искал всю свою сознательную жизнь.

Квакеры мало рассуждают о вере. И не требуют этого от других. Вы не найдёте здесь рассказов о чудесах, никто не станет вам рекламировать какого-нибудь «великого квакерского гуру». Практическое погружение в молитвенное молчание и исследование человеческих глубин даёт больше плодов, чем бесплодные разговоры на духовные темы.

Встреча, или собрание, подчиняется стихийному течению. Никто заранее не знает, что произойдёт в общем молитвенном пространстве. Мне поначалу было странно, что начало встречи часто проходит в беседах, абсолютно не затрагивающих религиозных вопросов. Можно запросто рассказать, как ты выращиваешь огурцы на даче. И эти огурцы в формате собрания окажутся наполненными Духом. Я подозреваю, что это единственная форма богослужения, не основанная на предварительном программировании. То есть налицо отсутствие внешней формы, порядка, так близкого любым христианским церквям. Всё происходит стихийно. Стороннему наблюдателю может показаться, что присутствует некий хаос. Но этот хаос управляется, уверяю вас. Просто не принято и об этом много говорить.

Они не говорят громких слов. Не умничают по поводу сатори, просветления. Квакеры скромны и немногословны. Но когда я впервые пришёл на собрание и встретился глазами с Другом, встретившим меня, мне не нужно было никаких слов. Это ощущение поразительной интенсивности было выше любой высокой мудрости. Вам наверняка знакомо ощущение понимания без слов.

Квакеры вне всякого сомнения счастливые люди. Почему нет сомнения? Как говорится, пойдите и посмотрите! Причем они адекватно счастливые. В этом нет ничего искусственного. Они черпают уверенность не в ветхих созданиях человеческого разума, а в глубоких внутренних ощущениях. И надо обладать изрядным мужеством, чтобы вот так, без посредников, в холодной тьме собственного сознания, постоянно встречаться с Богом лицом к лицу!

Квакеры не занимаются прозелитизмом и считают, кому они нужны, тот их найдёт. Поэтому их в количественном отношении очень мало. Более того, один из важных принципов жизни квакерской общины, — это уверенность в том, что мнение большинства не обязательно истина. Я до сих пор не могу к этому привыкнуть. К тому, что мой голос что-то значит.

Вообще, чем больше у верующего человека сомнений по поводу собственной веры, тем больше он бессознательно пытается её пропагандировать. Когда круг сомневающихся расширяется, ему становится спокойнее. Обычный Лао-Цзы в практическом применении: знающие не говорят, говорящие не знают. Короче говоря, к квакерам ходят за невысказанным, неизречённым Богом. С богословской точки зрения это абсолютный апофатизм[2].

В первый свой визит в московскую общину квакеров я глазами шарил, пытаясь увидеть ящик для пожертвований. Привычка. Рефлекс. Не увидел, потом подумал, что где-нибудь он всё-таки есть. Я ошибся. Ящика тоже не было. У квакеров начисто отсутствует даже намёк на религиозный бизнес. Всё, что имеет стоимость, оплачивается из личных средств членов общины, и участие в этом сугубо добровольное. Меня это вначале очень удивило, так как я не мог вспомнить ни одного культа, который бы был столь бескорыстен.

Квакерский опыт не иллюзорен. Один пожилой Друг, кристально светлый человек лет восьмидесяти, размышляя, рассказывал о зарождении квакерства в Англии XVII века. В частности, говорил он, в квакерах, в отличие от традиционной церкви, людей привлекала именно их уверенность в том, что во время молчаливого богослужения происходят удивительные вещи. И каждый мог проверить это сам.

Я запомнил слова Друга из Московской общины. «Если отнять у религии социальный аспект, что останется?» Я думаю, у традиционного христианства не останется ничего. Потому как религиозная жизнь намертво сплелась со служением обществу. Квакеры, к слову сказать, весьма активны в отстаивании своих идеалов, но им как-то удаётся не впутывать в это государство. Ведь Иисус не бог мира сего. Царство Его не здесь. «Не любите мира и того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей», — напоминает нам Евангелист Иоанн. Станьте как младенцы. У грудничка восприятие работает вовсю, но оно безоценочное, без названия понятий этого мира и без способности различать добро и зло. К двум-трём годам ребенок практически теряет эту форму. К сожалению, почти никто так и не понял, как достигать состояния «как дети». Возможно, квакерский путь поможет приблизиться к этому пониманию.

[1] Сайт Религиозного общества Друзей (квакеров) на русском языке — www.quakers.ru

[2] Апофатическая (негативная) теология направлена на то, чтобы выразить сущность Бога путем отрицания всех возможных определений, как несоизмеримых с его природой. Бог предстаёт как принципиально невыразимое.