Метка: война

В тюрьме, но всё же свободна

В тюрьме, но всё же свободна

Может показаться парадоксальным, если я скажу, что ни за что не упустила бы опыт тех двух лет своей жизни в нацистской тюрьме. Но это на самом деле так.

Когда существование, которое казалось вполне безопасным, внезапно исчезает; когда вас  отрезают от круга семьи и друзей, по крайней мере так может показаться со стороны, и приходится полностью полагаться на себя в безразличном, враждебном мире; когда земля уходит из-под ног и отбирают воздух, которым вы дышите; когда сходят на нет все гарантии безопасности и все опоры уходят из под ног – тогда человек встает лицом к лицу с Предвечным и противостоит Ему без защиты и с ужасающей прямотой. Вот тогда я поняла, что имел в виду Кромвель, когда сказал, что это ужасно – попасть в руки Бога Живого. Тогда я поняла, что судит не человек, а Бог. Одним махом меняется всё: добрые намерения больше не имеют никакой ценности, упущения и всё, что осталось несделанными в земной жизни, уже невозможно восполнить; уже нельзя исправить отказ от любви или ошибки. Что мне осталось, так это сокрушительный список долгов. Теперь я увидела, что, когда воображение средневековых художников рисовало происходящее в Судный день, это происходило здесь и сейчас в земной жизни. Уровень моего человеческого существования был не просто поставлен под сомнение, он был сокрушен и содран с меня Предвечным.

В то время я с нетерпением ждала посещения близкого друга, Рудольфа Шлоссера, который знал о Божьем суде и благодати больше, чем все мы. Но, и вероятно это не просто случайность, мне отказали в этом, и мне пришлось обратиться к первоисточнику опыта.

Ганс Альбрехт и квакерское свидетельство в нацистской Германии

Георг Гросс "Христос в противогазе"

В апрельском номере журнала Friends Journal от 2003 года Мэри Миллс опубликовала статью «Немецкие квакеры и суд над Георгом Гроссом», которая стала введением к переводу показаний, данных клерком Германского Годового собрания Гансом Альбрехтом в 1930 году. Показания Альбрехта легли в основу оправдательного приговора для художника-экспрессиониста Георга Гросса, которого обвиняли в богохульстве. Мэри Миллс работает над переводом книги духовных текстов Ганса Альбрехта и рассказывает о его вкладе в работу квакерской школы в Эрде.

Первые абзацы показаний (см. прим. 1) Альбрехта по делу Гросса представляют собой четко сформулированную и яркую демонстрацию универсалистского ядра квакерской веры и практики.

Ганс Альбрехт заинтересовался квакерством в 1920 году, когда его младшая дочь Этта стала получателем «еды от квакеров» (2). В 1927 году он присоединился к Обществу Друзей и спустя некоторое время стал клерком Германского Годового собрания. В этой должности Альбрехт пробыл до 1947 года.

Норвежский дневник, 1940-1945 // Миртл Райт

Особенность оккупации Норвегии в том, что период вооруженного захвата длился два месяца, борьба же против попыток навязывания народу норвежской национал-социалистской формы правления продолжалась в стране пять лет.

У нас не было оружия, но оно и не было нужно. Тогда под угрозой оказалась вся политическая и культурная структура норвежского общества – демократия, деловая жизнь, вся система образования, церковь, профсоюзы, свобода слова, печати и мнений и, не в последнюю очередь, в результате расовой нетерпимости – жизнь людей еврейского происхождения. Борьба проистекала из-за необходимости, если не из-за убежденности – ненасильственная борьба против идей и ценностей, которые были абсолютно неприемлемы. Норвежцы не были пацифистами, но в эти годы возникло «поле боя», на котором пацифисты смогли оказаться на линии фронта рядом с большинством своих сограждан, нанося и получая идеологические удары, используя свой разум для разработки тактических планов, как по защите, так и по нападению.

Некоторые способы норвежского ненасильственного сопротивления в свое время привлекли значительное внимание, и, в частности, учительская сага широко известна за пределами Норвегии. Но и другие группы были равно успешны в отражении атак нацистской идеологии, пользующейся поддержкой со стороны полиции и военных. За всем этим лежали каждодневные решения и поступки отдельных людей, часто спонтанные и не обдуманные заранее – поступки бесчисленного количества мужчин и женщин, действовавших по своей собственной инициативе. Их реакция, изобретательность и мужество – вот на чем базировалась оппозиционная деятельность, и от чего приходили в уныние равно немецкие и норвежские нацисты. Во многом судьба Норвегии была определена единством мировоззрения в сочетании с индивидуальными особенностями действий, характерными для представителей этого народа.

Квакеры в Германии в XX веке

Kindertransporte

В конце XVII века множество немецких квакеров эмигрировали в Северную Америку, оставив в Германии лишь очень маленькие, разбросанные по всей стране группы Друзей.

Однако после Первой мировой войны большое количество квакеров на этот раз отправились уже в Германию, чтобы сыграть значительную роль в ее восстановлении от разрушительных последствий этого международного конфликта. Подвергнутое блокаде со стороны стран Антанты во время и после боевых действий гражданское население Германии страдало от сильного голода. В связи с этим гуманитарные организации квакеров начали осуществлять поставки продовольствия немцам. При этом Друзья следовали принципу, согласно которому каждому нуждающемуся нужно оказывать помощь, будь то друг или враг. В Англии это принесло квакерам неодобрительное прозвище «Любовники гуннов». Особенно серьезную угрозу голод в Германии нес детям. В 1920 году английские и североамериканские квакерские гуманитарные организации начали программу продовольственной помощи для детей. Каждый день в школах до миллиона немецких детей получали горячую еду, хлеб и молоко. Это спасало их от недоедания и, как следствие, болезней и смерти. Qu?kerspeisung – «квакерская еда» – стало устойчивым выражением в Германии. На упаковках еды для школьников выло написано следующее: «Для детей Германии! Дружески приветствуем вас от Религиозного общества Друзей, которое в течение 250 лет и даже во время недавно завершившейся мировой войны разделяло принцип, что только любовь и желание помочь, а не война и насилие, могут принести человечеству мир и счастье».

Белые бандиты в Красной России (из «Квакерских приключений»)

Анонимный автор этого рассказа работал вместе с квакерами в Польше и России. Его желание оставаться простым неизвестным работником кроется в принципах, близких его сердцу, и именно они не позволяют нашему автору поведать нам о более волнующих событиях, хотя бы и под именем анонима. Он не хочет раскрывать своё имя, и имена тех, кого он считает своими друзьями. Он пожелал написать всего лишь рассказ, какой мог быть написан и кем-то другим.

Одним воскресным утром в мае 1922 года уже в пять часов все сотрудники квакерской штаб-квартиры в Сорочинске были на ногах. В этом не было ничего необычного. Работа по наблюдению за тем, как распределяется пища для 150 000 голодающих в двухстах деревнях и сёлах, требовала от шести квакеров, приехавших из Америки, длительного рабочего дня. Они прибыли в Россию из самых разных городов, — от Филадельфии до Сан-Франциско, прибыли по зову голодных русских людей, пострадавших от неурожая в 1921-1922 годах.

Но тот день был выходным. Квакеры отправлялись на природу. Во всей затее чувствовался дух некоего озорства. Начальник уездной милиции уже предупреждал их, что они не имеют права ехать куда-либо без полученного лично от него разрешения.

Двенадцать трудных лет честной жизни. Немецкие Друзья при нацистском режиме

В некотором роде обнаруживается сходство между страданиями немецких Друзей и испытаниями квакеров XVII века. В оба эти периода обычные повседневные действия выявляли личные внутренние чувства. Когда немецкий Друг произносил «Груэс Готт» в ответ на приветствие «Хайль Гитлер», он рисковал так же, как и Друг во времена Фокса, задержанный за отказ снять шляпу. Даже отказываясь платить за государственные лотереи, некоторые немецкие Друзья проявляли решимость к сопротивлению, в то время как другие люди рассматривали такие формы несотрудничества как бессмысленный риск. Как и Джордж Фокс, немецкие Друзья ощущали произвол власти местных и государственных чиновников. Учителя теряли работу и, соответственно, заработок, некоторые попадали в тюрьмы, прошли через пытки и концентрационные лагеря, теряя имущество и законные права. В конце концов дошло до того, что родители прятали вещи от своих детей, которых в школе заставляли шпионить за своими семьями. Моя мать, Мэри Фридрих, вероятно, рискнула больше, чем многие Друзья, записывая некоторые из своих поступков в личных дневниках, которые хранила в подвале под углем.

Эти дневники передают яркую картину её повседневной борьбы.

Почему я отказываюсь служить в армии

Недавно я посмотрел кинофильм Хаксоу Риджа о Десмонде Доссе, первом американском отказнике от военной службы, получившем Почетную медаль Конгресса. Невзирая на собственные религиозные убеждения о том, что убийство – грех, и вопреки жестоким преследованиям за отказ от ношения огнестрельного оружия, Досс проявил храбрость, которой коллеги-сослуживцы от него никак не ожидали. Он в одиночку спас от верной смерти 36 раненых, оказавшихся отрезанными на тихоокеанском острове, без медицинской помощи и снабжения. В кинофильме Досс вновь и вновь переживает тот момент, когда он чуть не убил своего отца-алкоголика, защищая мать от домашнего насилия. Досс впоследствии дал клятву Богу, что больше никогда не притронется к оружию. Как и у Досса, мои убеждения об отказе от военной службы коренятся в связанном с насилием травмирующем личном опыте, но они также сформированы моей верой в Иисуса, в частности – моими представлениями о том, как жить по его заповедям… и в особенности – радикальными заповедями любви к врагам и молитвы за притесняющих меня, – в служении Иисусу.

Как и многие мальчишки, я предавался героическим фантазиям. Следует признать, что будучи верным пацифистом, я много знаю о войне и вооружении. Мне приходилось драться на заднем дворе. У меня стратегический склад ума, который пригодился бы в военном деле, и я подвержен посттравматическому стрессовому расстройству вследствие перенесенного в детстве насилия. Признавая свою естественную склонность к насилию, я также осознаю искреннюю борьбу с этим искушением, происходящую в моем сердце.

Тюрьма за антивоенную деятельность (1916 год)

В то время как во время Первой мировой войны молодые мужчины-квакеры в Британии сопротивлялись призыву на военную службу, с арестами и судебными преследованиями за агитацию против войны столкнулись квакеры обоих полов. Антивоенная деятельность была ограничена Законом о защите государства, хотя формулировки этого закона были расплывчатыми, и его по-разному применяли в разных местах.

Квакер Роза Хобхаус была осуждена вместе с другой активисткой движения за мир, Кларой Коул, 25 мая 1916 г. Отчет о ходе судебного процесса появился в независимом еженедельном квакерском журнале «The Friend». Далее – его сокращенный вариант.

Настоящая справедливость // Адам Кёрл

Если в каждом из нас есть богоданный потенциал, и мы признаем это, наше поведение по отношению к другим неизбежно подпадает под глубокое влияние. Как мы можем оскорблять их или обращаться с ними как с врагами? Разве не должны мы стараться излечивать отношения, давшие трещину из-за гнева, страха и непонимания, используя универсальную способность к миротворчеству, дарованную нам «от Бога»?

Для того чтобы делать это эффективно, мы должны разобраться в природе немирных отношений и признать, что существуют разные их типы в зависимости от баланса власти между протагонистами. Но некоторые методы уместны всегда: признание и реагирование на добро в других, установление и поддерживание отношений доверия, слушания, терпимости. Не существует волшебных трюков, несущих мир. Все зависит от любви и заботы, одушевленных опытом и пониманием.

Совесть нации: деятельность трех британских квакеров-парламентариев во время I мировой войны

3 марта 1916 года вступил в силу Закон о воинской службе, и квакеры по всей Британии обращают внимание на эту годовщину. Новая онлайн-выставка «Дело совести: квакеры и воинский призыв» на сайте Британского годового собрания квакеров рассказывает о введении Закона и его последствиях.

Там же рассказывается и об упорной работе трех квакерских членов парламента, боровшихся на то, чтобы в Закон было включено исключение для мужчин, которые имели религиозные или моральные возражения по отношению к насилию и воинской службе. Кроме того, они боролись за то, чтобы освобождение от воинской повинности основывалась исключительно на индивидуальной основе, а не была привилегией групп. Следует отметить, что в прежние времена освобождение от обязательной воинской службы предоставлялось определенным группам в обществе, в том числе и квакерам.