Метка: война

Квакеры в Германии в XX веке

Kindertransporte

В конце XVII века множество немецких квакеров эмигрировали в Северную Америку, оставив в Германии лишь очень маленькие, разбросанные по всей стране группы Друзей.

Однако после Первой мировой войны большое количество квакеров на этот раз отправились уже в Германию, чтобы сыграть значительную роль в ее восстановлении от разрушительных последствий этого международного конфликта. Подвергнутое блокаде со стороны стран Антанты во время и после боевых действий гражданское население Германии страдало от сильного голода. В связи с этим гуманитарные организации квакеров начали осуществлять поставки продовольствия немцам. При этом Друзья следовали принципу, согласно которому каждому нуждающемуся нужно оказывать помощь, будь то друг или враг. В Англии это принесло квакерам неодобрительное прозвище «Любовники гуннов». Особенно серьезную угрозу голод в Германии нес детям. В 1920 году английские и североамериканские квакерские гуманитарные организации начали программу продовольственной помощи для детей. Каждый день в школах до миллиона немецких детей получали горячую еду, хлеб и молоко. Это спасало их от недоедания и, как следствие, болезней и смерти. Quäkerspeisung – «квакерская еда» – стало устойчивым выражением в Германии. На упаковках еды для школьников выло написано следующее: «Для детей Германии! Дружески приветствуем вас от Религиозного общества Друзей, которое в течение 250 лет и даже во время недавно завершившейся мировой войны разделяло принцип, что только любовь и желание помочь, а не война и насилие, могут принести человечеству мир и счастье».

Белые бандиты в Красной России (из «Квакерских приключений»)

Анонимный автор этого рассказа работал вместе с квакерами в Польше и России. Его желание оставаться простым неизвестным работником кроется в принципах, близких его сердцу, и именно они не позволяют нашему автору поведать нам о более волнующих событиях, хотя бы и под именем анонима. Он не хочет раскрывать своё имя, и имена тех, кого он считает своими друзьями. Он пожелал написать всего лишь рассказ, какой мог быть написан и кем-то другим.

Одним воскресным утром в мае 1922 года уже в пять часов все сотрудники квакерской штаб-квартиры в Сорочинске были на ногах. В этом не было ничего необычного. Работа по наблюдению за тем, как распределяется пища для 150 000 голодающих в двухстах деревнях и сёлах, требовала от шести квакеров, приехавших из Америки, длительного рабочего дня. Они прибыли в Россию из самых разных городов, — от Филадельфии до Сан-Франциско, прибыли по зову голодных русских людей, пострадавших от неурожая в 1921-1922 годах.

Но тот день был выходным. Квакеры отправлялись на природу. Во всей затее чувствовался дух некоего озорства. Начальник уездной милиции уже предупреждал их, что они не имеют права ехать куда-либо без полученного лично от него разрешения.

Двенадцать трудных лет честной жизни. Немецкие Друзья при нацистском режиме

В некотором роде обнаруживается сходство между страданиями немецких Друзей и испытаниями квакеров XVII века. В оба эти периода обычные повседневные действия выявляли личные внутренние чувства. Когда немецкий Друг произносил «Груэс Готт» в ответ на приветствие «Хайль Гитлер», он рисковал так же, как и Друг во времена Фокса, задержанный за отказ снять шляпу. Даже отказываясь платить за государственные лотереи, некоторые немецкие Друзья проявляли решимость к сопротивлению, в то время как другие люди рассматривали такие формы несотрудничества как бессмысленный риск. Как и Джордж Фокс, немецкие Друзья ощущали произвол власти местных и государственных чиновников. Учителя теряли работу и, соответственно, заработок, некоторые попадали в тюрьмы, прошли через пытки и концентрационные лагеря, теряя имущество и законные права. В конце концов дошло до того, что родители прятали вещи от своих детей, которых в школе заставляли шпионить за своими семьями. Моя мать, Мэри Фридрих, вероятно, рискнула больше, чем многие Друзья, записывая некоторые из своих поступков в личных дневниках, которые хранила в подвале под углем.

Эти дневники передают яркую картину её повседневной борьбы.

Почему я отказываюсь служить в армии

Недавно я посмотрел кинофильм Хаксоу Риджа о Десмонде Доссе, первом американском отказнике от военной службы, получившем Почетную медаль Конгресса. Невзирая на собственные религиозные убеждения о том, что убийство – грех, и вопреки жестоким преследованиям за отказ от ношения огнестрельного оружия, Досс проявил храбрость, которой коллеги-сослуживцы от него никак не ожидали. Он в одиночку спас от верной смерти 36 раненых, оказавшихся отрезанными на тихоокеанском острове, без медицинской помощи и снабжения. В кинофильме Досс вновь и вновь переживает тот момент, когда он чуть не убил своего отца-алкоголика, защищая мать от домашнего насилия. Досс впоследствии дал клятву Богу, что больше никогда не притронется к оружию. Как и у Досса, мои убеждения об отказе от военной службы коренятся в связанном с насилием травмирующем личном опыте, но они также сформированы моей верой в Иисуса, в частности – моими представлениями о том, как жить по его заповедям… и в особенности – радикальными заповедями любви к врагам и молитвы за притесняющих меня, – в служении Иисусу.

Как и многие мальчишки, я предавался героическим фантазиям. Следует признать, что будучи верным пацифистом, я много знаю о войне и вооружении. Мне приходилось драться на заднем дворе. У меня стратегический склад ума, который пригодился бы в военном деле, и я подвержен посттравматическому стрессовому расстройству вследствие перенесенного в детстве насилия. Признавая свою естественную склонность к насилию, я также осознаю искреннюю борьбу с этим искушением, происходящую в моем сердце.

Тюрьма за антивоенную деятельность (1916 год)

В то время как во время Первой мировой войны молодые мужчины-квакеры в Британии сопротивлялись призыву на военную службу, с арестами и судебными преследованиями за агитацию против войны столкнулись квакеры обоих полов. Антивоенная деятельность была ограничена Законом о защите государства, хотя формулировки этого закона были расплывчатыми, и его по-разному применяли в разных местах.

Квакер Роза Хобхаус была осуждена вместе с другой активисткой движения за мир, Кларой Коул, 25 мая 1916 г. Отчет о ходе судебного процесса появился в независимом еженедельном квакерском журнале «The Friend». Далее – его сокращенный вариант.

Настоящая справедливость // Адам Кёрл

Если в каждом из нас есть богоданный потенциал, и мы признаем это, наше поведение по отношению к другим неизбежно подпадает под глубокое влияние. Как мы можем оскорблять их или обращаться с ними как с врагами? Разве не должны мы стараться излечивать отношения, давшие трещину из-за гнева, страха и непонимания, используя универсальную способность к миротворчеству, дарованную нам «от Бога»?

Для того чтобы делать это эффективно, мы должны разобраться в природе немирных отношений и признать, что существуют разные их типы в зависимости от баланса власти между протагонистами. Но некоторые методы уместны всегда: признание и реагирование на добро в других, установление и поддерживание отношений доверия, слушания, терпимости. Не существует волшебных трюков, несущих мир. Все зависит от любви и заботы, одушевленных опытом и пониманием.

Совесть нации: деятельность трех британских квакеров-парламентариев во время I мировой войны

3 марта 1916 года вступил в силу Закон о воинской службе, и квакеры по всей Британии обращают внимание на эту годовщину. Новая онлайн-выставка «Дело совести: квакеры и воинский призыв» на сайте Британского годового собрания квакеров рассказывает о введении Закона и его последствиях.

Там же рассказывается и об упорной работе трех квакерских членов парламента, боровшихся на то, чтобы в Закон было включено исключение для мужчин, которые имели религиозные или моральные возражения по отношению к насилию и воинской службе. Кроме того, они боролись за то, чтобы освобождение от воинской повинности основывалась исключительно на индивидуальной основе, а не была привилегией групп. Следует отметить, что в прежние времена освобождение от обязательной воинской службы предоставлялось определенным группам в обществе, в том числе и квакерам.

Переосмысление войны и мира // Диана Френсис

Как биологический вид, мы находимся на распутье – в точке выбора. Пожалуй, никогда прежде мы не чувствовали себя столь незащищенными и столь сомневающимися. Похоже, мы застряли на «движущейся дорожке», вышедшей из-под контроля и несущей нас так быстро, что едва ли остается время думать, не говоря уже о том, чтобы найти способ остановить ленту конвейера, пока мы пытаемся собраться с мыслями и понять, что нужно сделать. Я считаю, нам нужно с нее соскочить, и как можно быстрее, – прежде чем эта дорожка ввергнет нас всех «в бездну».

Слово «пацифист» приобрело несколько старомодное звучание и ассоциируется у большинства людей с изжившим себя идеализмом. Более того, оно зачастую используется как пренебрежительный термин. И даже если некоторые считают пацифистов личностями достойными, заслуживающими уважения, пусть и не принимая их всерьез, другие видят в них лиц, потакающих собственным слабостям, нечестных, отказывающихся считаться с суровой реальностью мира, в котором мы живем. Поскольку они противостоят войне как системе, делается заключение, что они глубоко равнодушны к реальным обстоятельствам конкретных войн.

Помощь при посттравматическом стрессовом расстройстве

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) – эмоциональный призрак угрожавшего жизни события. Он продолжает существовать в тени рассудка жертвы, ища возможности нарушить безопасное душевное равновесие, к которому жертва стремится. Во время сна это – кошмары, а во время бодрствования – борьба за то, чтобы справиться с этими кошмарами. Те, кто пытается помочь страдающему ПТСР, часто чувствуют себя беспомощными, в то время, как пациент все дальше погружается в бездну эмоций, понимание и восприятие которой превосходит возможности окружающих. Квакеры, в своей истории, постоянно обращались к жертвам войны, чтобы помочь процессу их исцеления. Тем не менее, посттравматическое стрессовое расстройство настолько многогранно и сложно, что обычные способы поддержки не достаточны. Причем, они не только не помогают, но часто лишь углубляют травму. Если мы, как религиозное сообщество, стремимся помогать ветеранам с ПТСР, то нам, прежде всего, необходимо понять физиологические, эмоциональные и ментальные изменения, производимые этим разрушительным состоянием.

Что такое моральная травма и почему это должно волновать Друзей?

В марте 2014 года, я отправилась в Дарем, Северная Каролина, чтобы принять участие в региональной конференции, посвященной проблеме моральных травм, которая проводилась при поддержке Центра восстановления души школы Brite Divinity, Форт-Уорт, штат Техас, и Дома квакеров в Файетвилле, Северная Каролина. Меня заинтриговали рекламные материалы, которые я увидела на странице Дома квакеров на Facebook но, надо признать, в целом было не совсем понятно, о чем они. Я располагала временем, и поездка туда показалось мне хорошей возможностью во всем разобраться.

На конференции собрались представители из различных церквей и конгрегаций для того, чтобы услышать выступление директора Центра восстановления души Риты Накашима Брок, военнослужащих – представителей администрации по делам ветеранов (VA).