Рубрика: Панорама

Темная сторона нашей жизни

Как-то беседуя с подругой, я упомянула, что, как квакер, я осознаю существование у себя темной стороны. Подруга смутилась и встревожилась. Но для меня это очевидный факт. В двадцать с небольшим лет я оказалась в ситуации, которая стала угрозой самой моей личности и которая привела меня к осознанию двухполюсности. После этого у меня появилось некоторое представление о моей темной стороне. В состоянии стресса мой мозг прямо-таки начинает штамповать фантазии. Я не могу остановить этот поток без помощи препаратов. Обычно я веду себя как рационально мыслящий, заботливый и творческий человек и рассматриваю свои умопомрачения лишь как частицу своей основной сущности.

Зная о своей темной стороне, я понимаю, что в ней есть гнев, она может причинять боль другим, быть пренебрежительной и способна разрушать. Я считаю, что свободная воля для того и дана мне, чтобы решать, как использовать эти эмоции.

Молитва. Одно из мнений.

Ниже представлен отрывок из небольшой книги «12 квакеров и молитва». У каждого из квакеров, чьи мнения можно найти в книге, есть свое особенное представление о таком явлении как молитва. Познакомимся с одним из них.

У квакеров не заметно постоянного желания говорить о молитве. Мы редко делимся интимными переживаниями такого рода. Мне запомнилось, как ещё в колледже один мой друг попросил помолиться вместе с ним. Мы встали на колени: тогда я думал, что это единственный способ молитвы. Та молитва длилась короткое время. Когда мы закончили, мы оба признались, что испытывали чувство «обнажённости и незащищённости», выражая свою смиренность. Я уяснил тогда, что молитва – это достаточно интимный личный опыт.

Молитва важна – даже для квакеров. Грубо говоря, молитва – это способ общения с Богом.

Грехи моих предков: рабство

грехи предков

Мои предки были рабовладельцами в Северном Мэриленде, в Хэнс Пойнт, где Северо-восточная река впадает в Чесапикский залив. Я знаю это только потому, что во время посещения нашего семейного участка на кладбище в начале 1970-х я увидела на одном из камней надпись «раб Джейк». Некоторые из членов моей семьи считают, что могила слуги на семейном кладбище служит доказательством того, что наши предки хорошо обращались со своими рабами. А у меня внутри все помертвело.

Вот почему все эти годы я пыталась осознать свое отношение к рабству. Мой муж – янки, в полном смысле этого слова, он ирландского происхождения. Семья мужа никогда не жила ни около, ни, тем более, южнее линии Мейсона-Диксона. Поэтому, когда десять лет назад супруг предложил мне остановиться вместе с ним на расположенной недалеко от Нового Орлеана бывшей плантации, которую превратили в гостиницу, он никак не мог понять, почему мне это не по душе. «Ты же – не они», – говорил он. «Мы должны знать свою историю», – говорил он. И ему действительно хотелось побывать там, узнать и понять, что такое плантация.

Когда моя душа жаждала чего-то нового

В прошлом году наша семья присоединилась к небольшой группе, участники которой сосредоточены на совместном обмене мнениями о событиях из реальной жизни и в то же время намеренно не пытаются дать какие-то точные определения духовной природе наших собраний. Это дает нам возможность узнать друг о друге, кто же такие мы есть, не обязательно приводя к точным ответам на тщательно подобранные учебные материалы. Это безопасное пространство, где можно открыто возражать, честно задавать вопросы и свободно обмениваться мнениями. Моя душа тосковала по чему-то новому, потому что мир христианского фундаментализма, из которого я происхожу, перестал давать ответы на все мои вопросы. Я впитал в себя множество книг, продвигающих новые идеи о вере, сомнениях и поисках Бога. И как-то один друг из этой небольшой группы предложил нам вместе сходить на квакерское собрание.

Я типичный экстраверт. Я черпаю энергию из деятельности и людей. Мне непросто сосредоточиться на каком-то одном особом вопросе, я всегда суетлив и редко веду себя тихо. Хотя я много слышал от моей жены о самонаблюдении, меня страшил час намеренного коллективного молчания в ожидании присутствия Святого Духа.

Религиозное служение и финансовая поддержка: суть вопроса

Прошлым летом через несколько дней после возвращения домой со встречи американской Всеобщей конференции Друзей (ВКД) я получила по электронной почте письмо от одной подруги с приглашением на ежегодные заседания Северного Тихоокеанского годового собрания (СТГС). Это было уже не первое приглашение на данное мероприятие СТГС, и до этого момента я от них легко отказывалась по той причине, что уже исчерпала все свое свободное время и квакерскую энергию, проведя семинар на встрече ВКД. Но это письмо было особенным.Моя подруга начала с того, что напомнила мне о той важной роли, которую СТГС сыграло в моем становлении как служителя, каковым я являюсь, и что есть много людей, которые хотели бы попрощаться со мной до моего переезда в Атланту, штат Джорджия, в следующем месяце. Далее она писала: «Если есть беспокойство из-за денег, не переживай. Если ты решишь приехать на собрание, я оплачу твои расходы». Когда я прочитала это, моей первой мыслью было: «Ну вот, теперь я должна решать!»

«А Вы – Друг?» Религиозное самоопределение в век перемен и неопределенности.

На своё первое квакерское собрание, происходившее среди холмов южного Вермонта, я пришёл прошлым летом, которое в тот год впоследствии плавно перешло в мягкую зиму. Проходив на него несколько месяцев и будучи всё ещё новичком, я был застигнут врасплох одним интересным вопросом. Задал его большой, можно сказать огромный квакер лет семидесяти, который совсем недавно оправился от инсульта и теперь учился жить вместе с соответствующими последствиями этого неприятного события. Я более чем уверен, что мы уже встречались с ним на предшествующем собрании, однако, видимо, его память была настолько расплывчатой, что он обратился ко мне как будто к незнакомцу: «Являетесь ли Вы Другом?» Его вопрос не мог бы быть более простым, а тон – более благожелательным, но тем не менее я оказался не готов ответить на него сходу. Я знал, что он спрашивает меня о том, являюсь ли я квакером, и поэтому застенчиво ответил: «Что ж, нет». Но спустя месяцы с того события, этот вопрос всё еще преследует меня. Являюсь ли я Другом? И что это значит на самом деле?

Простая духовность

Когда люди впервые обращаются к квакерству будучи уже взрослыми, они применяют какой-то свой метод освоения квакерской духовности, основываясь на определенном жизненном опыте. Какой бы подход они ни использовали – интеллектуальный (научный, психологический, философский и т.д.) или мистический – у них, как правило, возникает потребность в каком-то структурировании полученного. В своем духовном поиске они продвигаются всё глубже и глубже в личной духовности, но при этом есть вероятность потери ими основного элемента – простоты духовности и богослужения.

Известный японский скрипач и педагог доктор Синъити Судзуки, изучая в молодости игру на скрипке в Германии и сражаясь с трудностями немецкого языка, был поражен тем фактом, что немецкие дети учатся свободно говорить по-немецки, сидя у матерей на коленях. Такое изучение по методу «родного языка» было положено в основу его методики обучения маленьких детей игре на музыкальных инструментах.

«Полуквакер»

Мое вхождение в квакерство началось благодаря участию в деятельности «Квакерской команды действий на благо Земли» (EQAT, или ИКВАТ) – жизнерадостной группы активистов, главным образом из Филадельфии, прилагающих усилия к становлению справедливой и устойчивой экономики посредством стратегических, ведомых Духом ненасильственных кампаний прямого действия.

В ИКВАТ стало чем-то вроде шутки называть меня «полуквакером». Эта шутка даже прозвучала из уст Эйлин Фланаган, когда она выступала с докладом на встрече Всеобщей конференции Друзей в 2014 г.: «Да, половина арестованных женщин были квакерами, если считать Лину Блаунт наполовину квакером». У меня был комитет поддержки; я глубоко верю в то, что есть что-то от Бога в каждом; и молчаливая молитва видится мне невероятно основательной и сильнодействующей. Тем не менее, я не посещаю месячное собрание. Я считаю, что я говорю более напористо и прямо, чем это делает большинство квакеров, и у меня сложные чувства к армии – стойко антивоенные, но в поддержку воинского призыва. И я горжусь своим титулом «полуквакера», даже если гордиться титулами – это не совсем по-квакерски.

То, как мы живем

«Истинным верующим или истинным христианином человека делает … не суждение, не догадка, не мнения о том, что истинно, и не согласие с чем-то или подписание статей или предложений, а то, что никогда не звучит столь высокопарно. Это происходит благодаря приведению разума и практики в соответствие с волей Бога, во всей святости речи, согласно тому, что диктует Божественный принцип Света и Жизни в душе, и что отмечает человека, как истинное дитя Божье». (Уильям Пенн, 1692 г. Квакерская вера и практика, 26.78)

Как заявляет в этом отрывке Уильям Пенн, квакерский путь – это не набор убеждений, а то, как мы ведем себя в жизни. Следовать квакерским путем – не значит верить, что есть «что-то от Бога в каждом». Это значит осуществлять на практике разворот своего внимания к божественному Водительству внутри себя, и следовать этим путем – как лично, так и в наших сообществах.

Необходимость, а не зло. Аборт и квакерские принципы

Одна моя подруга, придерживающаяся мнения, что у женщины должно быть право выбора – совершить аборт или нет, однажды заметила, что она думает об аборте как о неизбежном зле. Конечно, мы должны стремиться свести к минимуму число совершаемых абортов, сказала она, но в конце концов, доступ к безопасным, легальным услугам семейного планирования спасает жизни женщин, поэтому он должен существовать. Я тоже за выбор. И хотя я согласен с моей подругой в том, что сокращение числа нежелательных беременностей – хорошая цель, и знаю, что доступность безопасного совершения абортов, несомненно, спасает жизни женщин, слова «необходимое зло» всегда приводят меня в замешательство. Квакерство – совсем не догматическое вероисповедание, но в то же время, особое внимание Друзей к добросовестному осуществлению наших свидетельств, кажется, не оставляет места для попустительства любому злу, независимо от возможных выгод. Даже в самых мучительных ситуациях мы должны находить способы различать то, как Бог ведет нас.