Рубрика: Панорама

То, что нас объединяет

Среди квакеров действительно существует такая проблема – с уверенностью считать, что есть только один «истинный квакерский жизненный путь», хотя квакерство объединяет столько форм, сколько вообще существует квакерских собраний и церквей. Это можно проследить даже на примере моей семьи.

Она ярко демонстрирует ту разветвленность, что присутствует в квакерском сообществе. Мои предки перебрались в Северную Америку из Англии в конце семнадцатого века, спасаясь от религиозного преследования. С тех пор мои родственники распространились по всей территории Соединенных Штатов. Шестеро братьев и сестер моего отца (и, как следствие, 32 моих двоюродных брата и сестры) демонстрируют многообразие американского квакерства. У меня есть кузены и кузины, которые активно общаются с евангельскими Друзьями, как из программированных, так и непрограммированных собраний.

Пусть наш свет сияет. Как заниматься квакерским просвещением онлайн

Хотя Друзья и любят петь «Пусть сияет этот маленький свет во мне», но порой кажется, будто мы часто склонны «скрывать свои таланты».

Ранние Друзья использовали печатный станок – в их времена последнее слово техники – чтобы распространять свое послание. На сегодняшний день новейшими технологиями являются социальные медиа, но вот сколько местных собраний и церквей Друзей используют их? Мое собственное собрание, в Адельфи (штат Мэриленд), создало собственную страницу в фейсбуке только в этом году, когда я хотела запустить рекламу нашего ежегодного фестиваля клубники. Некоторые собрания в моем регионе имеют страницу или группу в фейсбуке, или и то и другое, а некоторые не имеют. Присутствие в других социальных медиа встречается еще реже.

Вера освобождения: беседа о деколонизации

Введение от Люси Дункан, директора по квакерским связям Американского комитета Друзей на службе обществу (АКДСО):

Мы с раввином Брантом Розеном, директором северо-западного региона АКДСО, в августе 2015 года вместе участвовали в первой встрече Межконфессиональной сети по вопросам правосудия в Палестине. При этом было много разговоров о смещении точки внимания с белого населения и деколонизации веры, как направлении к освобождению. Деколонизация ломает и критикует идею того, что европейские способы мышления и способы бытия являются «лучшими» или «единственными», и активно способствует открытию пространства для мультикультурных практик, самовосприятия, способов мышления и бытия (особенно для коренных народов). Мы с Брантом продолжаем этот разговор, обсуждая в частности то, как деколонизация соответствует квакерской и иудейской верам. Текст ниже включает выдержки из нашей недавней беседы.

Равенство среди современных викингов

Когда я, еще молодым человеком, познакомился с Друзьями, одно из квакерских свидетельств больше всего удивило и заинтриговало меня, это было свидетельство равенства. В церкви, к которой я принадлежал с рождения, принималась иерархия. А мои новые знакомые квакеры одевались просто и рассказывали мне истории о ранних Друзьях, подвергавшихся тюремному заключению за то, что они не проявляли достаточного уважения к тем, кто был выше их по положению.

Вскоре после знакомства с Друзьями я принял участие в летнем проекте Американского комитета служения Друзей, где влюбился в норвежку Берит Матиесен. Я переехал в ее страну, познакомился с ее семьей, изучал язык и узнал других людей, ценивших равенство.

Темная сторона нашей жизни

Как-то беседуя с подругой, я упомянула, что, как квакер, я осознаю существование у себя темной стороны. Подруга смутилась и встревожилась. Но для меня это очевидный факт. В двадцать с небольшим лет я оказалась в ситуации, которая стала угрозой самой моей личности и которая привела меня к осознанию двухполюсности. После этого у меня появилось некоторое представление о моей темной стороне. В состоянии стресса мой мозг прямо-таки начинает штамповать фантазии. Я не могу остановить этот поток без помощи препаратов. Обычно я веду себя как рационально мыслящий, заботливый и творческий человек и рассматриваю свои умопомрачения лишь как частицу своей основной сущности.

Зная о своей темной стороне, я понимаю, что в ней есть гнев, она может причинять боль другим, быть пренебрежительной и способна разрушать. Я считаю, что свободная воля для того и дана мне, чтобы решать, как использовать эти эмоции.

Молитва. Одно из мнений.

Ниже представлен отрывок из небольшой книги «12 квакеров и молитва». У каждого из квакеров, чьи мнения можно найти в книге, есть свое особенное представление о таком явлении как молитва. Познакомимся с одним из них.

У квакеров не заметно постоянного желания говорить о молитве. Мы редко делимся интимными переживаниями такого рода. Мне запомнилось, как ещё в колледже один мой друг попросил помолиться вместе с ним. Мы встали на колени: тогда я думал, что это единственный способ молитвы. Та молитва длилась короткое время. Когда мы закончили, мы оба признались, что испытывали чувство «обнажённости и незащищённости», выражая свою смиренность. Я уяснил тогда, что молитва – это достаточно интимный личный опыт.

Молитва важна – даже для квакеров. Грубо говоря, молитва – это способ общения с Богом.

Грехи моих предков: рабство

грехи предков

Мои предки были рабовладельцами в Северном Мэриленде, в Хэнс Пойнт, где Северо-восточная река впадает в Чесапикский залив. Я знаю это только потому, что во время посещения нашего семейного участка на кладбище в начале 1970-х я увидела на одном из камней надпись «раб Джейк». Некоторые из членов моей семьи считают, что могила слуги на семейном кладбище служит доказательством того, что наши предки хорошо обращались со своими рабами. А у меня внутри все помертвело.

Вот почему все эти годы я пыталась осознать свое отношение к рабству. Мой муж – янки, в полном смысле этого слова, он ирландского происхождения. Семья мужа никогда не жила ни около, ни, тем более, южнее линии Мейсона-Диксона. Поэтому, когда десять лет назад супруг предложил мне остановиться вместе с ним на расположенной недалеко от Нового Орлеана бывшей плантации, которую превратили в гостиницу, он никак не мог понять, почему мне это не по душе. «Ты же – не они», – говорил он. «Мы должны знать свою историю», – говорил он. И ему действительно хотелось побывать там, узнать и понять, что такое плантация.

Когда моя душа жаждала чего-то нового

В прошлом году наша семья присоединилась к небольшой группе, участники которой сосредоточены на совместном обмене мнениями о событиях из реальной жизни и в то же время намеренно не пытаются дать какие-то точные определения духовной природе наших собраний. Это дает нам возможность узнать друг о друге, кто же такие мы есть, не обязательно приводя к точным ответам на тщательно подобранные учебные материалы. Это безопасное пространство, где можно открыто возражать, честно задавать вопросы и свободно обмениваться мнениями. Моя душа тосковала по чему-то новому, потому что мир христианского фундаментализма, из которого я происхожу, перестал давать ответы на все мои вопросы. Я впитал в себя множество книг, продвигающих новые идеи о вере, сомнениях и поисках Бога. И как-то один друг из этой небольшой группы предложил нам вместе сходить на квакерское собрание.

Я типичный экстраверт. Я черпаю энергию из деятельности и людей. Мне непросто сосредоточиться на каком-то одном особом вопросе, я всегда суетлив и редко веду себя тихо. Хотя я много слышал от моей жены о самонаблюдении, меня страшил час намеренного коллективного молчания в ожидании присутствия Святого Духа.

Религиозное служение и финансовая поддержка: суть вопроса

Прошлым летом через несколько дней после возвращения домой со встречи американской Всеобщей конференции Друзей (ВКД) я получила по электронной почте письмо от одной подруги с приглашением на ежегодные заседания Северного Тихоокеанского годового собрания (СТГС). Это было уже не первое приглашение на данное мероприятие СТГС, и до этого момента я от них легко отказывалась по той причине, что уже исчерпала все свое свободное время и квакерскую энергию, проведя семинар на встрече ВКД. Но это письмо было особенным.Моя подруга начала с того, что напомнила мне о той важной роли, которую СТГС сыграло в моем становлении как служителя, каковым я являюсь, и что есть много людей, которые хотели бы попрощаться со мной до моего переезда в Атланту, штат Джорджия, в следующем месяце. Далее она писала: «Если есть беспокойство из-за денег, не переживай. Если ты решишь приехать на собрание, я оплачу твои расходы». Когда я прочитала это, моей первой мыслью было: «Ну вот, теперь я должна решать!»

«А Вы – Друг?» Религиозное самоопределение в век перемен и неопределенности.

На своё первое квакерское собрание, происходившее среди холмов южного Вермонта, я пришёл прошлым летом, которое в тот год впоследствии плавно перешло в мягкую зиму. Проходив на него несколько месяцев и будучи всё ещё новичком, я был застигнут врасплох одним интересным вопросом. Задал его большой, можно сказать огромный квакер лет семидесяти, который совсем недавно оправился от инсульта и теперь учился жить вместе с соответствующими последствиями этого неприятного события. Я более чем уверен, что мы уже встречались с ним на предшествующем собрании, однако, видимо, его память была настолько расплывчатой, что он обратился ко мне как будто к незнакомцу: «Являетесь ли Вы Другом?» Его вопрос не мог бы быть более простым, а тон – более благожелательным, но тем не менее я оказался не готов ответить на него сходу. Я знал, что он спрашивает меня о том, являюсь ли я квакером, и поэтому застенчиво ответил: «Что ж, нет». Но спустя месяцы с того события, этот вопрос всё еще преследует меня. Являюсь ли я Другом? И что это значит на самом деле?