Рубрика: Панорама

Тишина и тихая молитва

Я понимаю, что тишина может быть ужасающей; большинство людей сделают все, чтобы избежать ее. Потому что в тишине нет ничего, что могло бы отвлечь нас от нас самих. Мы сталкиваемся с нашими страхами, неуверенностью, сожалениями, раскаянием и позором. Но она как раз и является основой для связи с Богом. Мы можем использовать наши страхи, наши крики боли, наши стоны отчаяния и стыда; они могут быть такой же молитвой, как и вознесение хвалы Богу. Для меня молитва и молчание не являются чем-то просто дополнительным. Я верю всем сердцем, что, поскольку наше единственно истинное счастье заключается в поиске и исполнении Божьей воли по отношению к нам, мы будем обречены на несчастье, если не будем находить время на пребывание в молчании и слушании голоса Бога.

Я верю, что молитва оказывает эффект, она изменяет меня, заставляет выполнять действия, которые могут изменять других людей и наш мир.

Конгресс в Сенека-Фоллз. Информация для Википедии

Конгресс в Сенека-Фоллз был первым конгрессом по правам женщин. Организаторы рассматривали его как «конгресс для обсуждения социального, гражданского и религиозного положения и прав женщин». Обсуждение проходило в городке Сенека-Фоллз, штат Нью-Йорк, с 19 по 20 июля 1848 года. Оно привлекло внимание широкой общественности, и вскоре состоялся ряд других конгрессов по правам женщин, в том числе прошедший через две недели Конгресс по правам женщин в г. Рочестер, штат Нью-Йорк, и, первый из серии ежегодных национальных конгрессов по правам женщин конгресс 1850 года в г. Вустер, штат Массачусетс.

Конгресс состоял из шести сессий и включал лекцию по праву, чтение юмористической пьесы и многочисленные дискуссии о роли женщин в обществе. Элизабет Стэнтон и женщины-квакеры подготовили два документа: Декларацию чувств и прилагающийся к ней список резолюций, которые должны были обсуждаться и корректироваться перед окончательным подписанием.

Ряд современников, в том числе квакер Лукреция Мотт, видели в этом конгрессе важный шаг в цепи многих других усилий женщин по отстаиванию своих основополагающих социальных, гражданских и моральных прав, а некоторые считали конгресс революционным началом борьбы женщин за полное равенство с мужчинами.

Университет Джорджа Фокса

Университет Джорджа Фокса был основан в 1891 году, и его основатели преследовали две цели: обеспечить образовательную среду, стимулирующую знания, и сформировать сообщество, в котором студенты могли бы постоянно укореняться в вере во Христа. Акцент на полноценное развитие — то, что сегодня мы называем обещанием «Будь узнаваемым» — остается таким же актуальным и животрепещущим как и 125 лет назад.

Это обещание помогает нам заботиться о каждом отдельно взятом человеке, помогая ему обрести веру, обрести вдохновляющее видение на будущее и подготовиться к встрече с миром многообразия и постоянно меняющихся профессиональных возможностей. Наш христианский университет — старейший в Орегоне, и его цель — быть примером для других, учить мыслить инновационно и двигаться вперед к новой эре высшего образования. Одно лишь остается неизменным — наша главная ценность. В университете Джорджа Фокса вы никогда не будете просто учебной единицей. Вас будут знать.

Вопросы. Медитация надежды

медитация

У него спросили: «О чем ты думаешь?»
Он ответил: «Мы живем все вместе на этой хрупкой земле. То, что мы делаем, имеет свой смысл и свои последствия. У нас случаются неудачи и падения. Но мы можем любить и заботиться о других».

У него спросили: «О каком свете ты говоришь?»
Он ответил: «Порой он сияет. Он бросает тень. И освещает. Он согревает. И обжигает. Его можно найти в сердце каждого. Но он не принадлежит никому».

У него спросили: «Во что ты веришь?»
Он ответил: «В то, что Свет продолжает сиять, даже когда наши глаза закрыты – во время сна или ослепления страхом».

Можно ли винить квакеров в грехе гордыни?

гордыня

В прошлые выходные я ездил в Нью-Йорк Сити навестить своего старого друга и наставника Дэвида МакРейнолдса. Когда-то в 2000-х, еще подростком, я изо всех сил старался помочь его президентской кампании. Я всегда видел в Дэвиде пример отважного мышления и действий, что сочеталось с мягкостью, которую зачастую утрачивают активисты.

В субботу я встретился с Дэвидом в его манхэттенской квартире. Мы пили сельтерскую воду, и он познакомил меня со своим котом Шаманом. Затем мы отправились обедать в соседний ресторан. Приятно проведенный день.

Незадолго до того, как я должен был идти на поезд, у нас зашел разговор о квакерах. И Дэвид сказал то, что мне пришлось потом переваривать несколько дней. Если выбирать религию, – сказал Дэвид, – то он скорее стал бы католиком, чем квакером. Почему?

Хроника квакерского работника в России. 1918–1919 (часть 4) // Теодор Ригг

В декабре, наконец, выпал снег, покрыв всё белым одеялом. По этой причине наши прогулки ограничивались походами до соседней деревни, а также поездками в санях в близлежащую колонию в Воронцовке. В течение всего этого периода мы были полностью отрезаны от остального мира. Мы не получили ни одного письма ни из США, ни из Британии. В Москве хотя бы русские газеты держали нас в курсе событий на фронте. Мы знали о победах Союзных сил на Западном фронте, что Германия просила мира. Ничего не было известно об условиях капитуляции, или об эвакуации с оккупированных территорий Польши и балтийских провинций России. Редко когда нам удавалось увидеть газету в Знаменке. Информация о положении в России тоже была весьма скудной. Нам, однако, было известно, что Красная Армия продвинулась вниз по Волге, захватила вновь Казань, Симбирск, Самару.

Никакой весточки не было и от наших Друзей из Бузулука с того самого момента, когда мы покинули этот город в июле. Мы полагали, что наши коллеги эвакуировались из Бузулука в Сибирь, которая в то время удерживалась чехами и армией Колчака.

Хроника квакерского работника в России. 1918 (часть 3) // Теодор Ригг

Осенью 1918 года многие российские семьи посылали какого-нибудь одного члена семейства, одев его попроще, в деревню, на поиски пропитания. Поезда были набиты такими людьми, причём результат такого рода поездок был совершенно непредсказуем. Какое-то количество пищи провезти с собой было можно. Но часто случалось, что добытое с большим трудом конфисковывалось на въезде в Москву. На железных дорогах царила сумятица. Толпы людей ежедневно въезжали в Москву и выезжали из города. Путешествовали в основном в товарных вагонах.

Зимой в вагонах устанавливали печки, дровами надо было запасаться на станциях. Поезда двигались очень медленно, задержки на станциях – длительные. Порой на преодоление пути длиной 300 миль уходило три или четыре дня. Во время такого путешествия на больших станциях удавалось раздобыть чая, но еду купить было сложнее. Обычно, отправляясь в путь, человек брал с собой какой-то запас хлеба, и это было основным блюдом во время путешествия. Спать в поездах было практически невозможно. На вокзалах люди, дожидаясь своего поезда, спали вповалку на полу. Передвижение по железной дороге зимой и поздней осенью становилось просто кошмаром, подобные испытания мог выдержать лишь человек с крепкой психикой и какими-то скрытыми внутренними резервами.

Воскресенье с Друзьями в Ла-Пасе. Квакеры-аймара

В понедельник я поехала в Ново-Иерусалимскую Церковь и насладилась молитвой среди моих друзей – квакеров-аймара. Ходить в эту церковь удобно, поскольку мы с мужем живем в маленькой гостевой квартирке в том же домовладении. Наши окна выходят прямо на цокольный этаж церкви, где каждую субботу собирается молодежь, и вчера вечером мы допоздна слушали, как упражнялся в ритмах барабанщик. Судя по настойчивости в репетициях, ему можно предсказать блестящее музыкальное будущее.

Я пришла в 10 часов утра – ко второй службе – но все задерживалось, так что я застала завершение первой службы, где проповедник готовил паству ко Дню всех святых, поскольку приближался конец октября. Пастор строго-настрого запрещал практиковать традиционные для местной культуры ритуалы приношения еды к могилам предков.

Хроника квакерского работника в России. 1918 // Теодор Ригг

В России мы оба трудились в составе группы работников Помощи в Бузулукском уезде Самарской губернии, который находится на расстоянии приблизительно 800 миль на юго-восток от Москвы. Наша поездка в Москву, дальнейшая работа с детьми в этом городе, –  всё это было следствием моей предыдущей поездки туда в июне 1918 года. Я ездил тем летом в Москву за большой суммой русских денег, которые получал за счёт продажи кредита в фунтах в Лондоне.

Я был тогда потрясён трудностями, с которыми приходилось сталкиваться москвичам. Не хватало еды, топлива, лекарств, одежды. Особенно страдали дети. Много ребят бродило по улицам в поисках еды и пристанища. Меня познакомили с членами Пироговского Общества, – одной из толстовских групп, – я узнал об их работе на ниве помощи детям. Общество открыло четыре колонии в Воронежской и Тамбовской губерниях для 500 воспитанников нескольких московских приютов. Теперь Общество находилось в затруднительном положении: нужно было поддерживать жизнедеятельность во всех этих колониях. Кроме того, надо было думать о доставке детей осенью назад, в Москву. Пироговское Общество попросило нашей помощи в деле поддержания нормальной жизни четырёх колоний надвигавшейся зимой.

От горя к радости

На следующее утро после кончины моей сестры я нашла маму, рыдавшую в постели умершей. Мама лежала на боку, повернувшись ко мне спиной, съежившись в комок поверх одеяла на старом, бугристом матраце. Она была одета как для выхода на улицу – в блузку и мягкие брюки. Я видела ее покрасневшее лицо, мокрое от слез. Теперь, помимо моей собственной боли, я ощутила беспомощность, увидев в таком состоянии мою бескорыстную, неуклонно верующую мать. Это казалось неправильным, и я незамедлительно заплакала сама. До этого момента я не испытывала гнева из-за того, что Бонни ушла от нас, но тут гнев запылал во мне, как горячий уголек, ищущий как бы обжечь.

«Мы уповали на Бога! Мы доверяли Ему, – причитала я, и слезы все лились у меня из глаз. – Как Он мог допустить, чтобы такое случилось? Мы верили! Он должен был исцелить Бонни! Мы верили!»