Рубрика: Панорама

Книги. Тишина. Святое.

Я всегда была читателем. Насколько помню, еще маленьким ребенком я искала убежища в постели с книгой. Я вспоминаю то немалое количество часов, когда, укрывшись чем-нибудь, я читала: днем, ночью, летом у вентилятора, зимой с замерзающими ногами. В тишине, в своей постели, наедине с мыслями других людей – чтение всегда было для меня совершенным определением покоя.

Я подозреваю, что именно тишина – даже больше, чем книги – необходима для моего по-настоящему спокойного состояния. Я всегда предпочитала быть в тишине; и в детстве, и в молодости моим выбором чаще была тишина, что отражало мое глубинное, инстинктивное влечение к молчанию. С возрастом эта наклонность становится как сильнее, так и лучше понимаемой. В своем доме для создания фонового шума я не слушаю музыку и не включаю телевизор. Меня просто ошеломить громкими звуками или голосами множества людей, которые обращаются ко мне одновременно. Моя бедная семья терпит свое участие в молчании.

Да, даже Гитлер

Гитлер и еврейская девочка

«В каждом есть что-то от Бога», – это то, что я считаю основой квакерской веры. Это то, что, по моему мнению, наполняет все остальные наши свидетельства и убеждения. Так как меня окружает очень много верующих людей, которые квакерами не являются, мне часто задают вопрос, во что верят Друзья.

На этот вопрос, к сожалению, либеральным Друзьям легче ответить с использованием отрицательных конструкций: во что мы не верим, и что мы не делаем. На то есть веская причина, и в этом есть положительная сторона. Потому, что мы понимаем: личное духовное путешествие человека – оно именно личное. В отличие от других деноминаций определение нашей веры не основывается на неких представлениях о греховном или на том, верим ли мы в Троицу и божественность Иисуса. То, кто мы есть, в большей степени определяется нашей приверженностью честности, миру, справедливости, равенству и заботе об окружающем мире.

Появление квакерского представительства в России, 1991–1996 гг.

Эта статья является переводом одной из глав воспоминаний Питера Джармана (Великобритания) о его работе в СССР и России. Он и его жена Росвита были первыми официальными представителями Религиозного общества Друзей (квакеров) в нашей стране после «железного занавеса». Перевод выполнен Сергеем Никитиным, который был сотрудником квакерского офиса в Москве в 1998–2002 годах. Англоязычный оригинал в полном виде нигде не публиковался.

В 1986 году (1) Михаил Горбачев был избран Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза, и комитет «Запад – Восток» Квакерской Службы Мира (QPS) через высокопоставленного советского дипломата в Лондоне обратился к нему с просьбой дать согласие на открытие квакерского офиса в Москве и на назначение представителей квакеров в этот офис. Просьбу вежливо, но решительно отклонили. В 1990 году Росвита и я были назначены представителями квакеров в Москве, но не имели права там проживать. Однако, как говорит русская пословица, что, если вы обнаружите, что входная дверь дома заперта, найдите слегка приоткрытую боковую дверь (2). В 1983 году один из членов Государственного совета по делам религий (3) дал нам совет, суть которого сводилась к следующему: если квакеры хотят вновь обосноваться в Москве, они должны подать заявление на получение журналистских виз. Попечители британского квакерского еженедельника The Friend («Друг») дали согласие на то, чтобы я мог стать московским корреспондентом этого издания (с тиражом всего несколько тысяч экземпляров) – их единственным иностранным корреспондентом! Я отправил официальный запрос на аккредитацию младшему аппаратчику в министерстве печати в Москве. В течение года я периодически заглядывал к нему, и он вежливо предлагал выпить чёрного кофе и выражал сожаление в связи с тем, что на моё заявление пока нет никакого ответа. Когда я заскочил в пятый или шестой раз, чтобы убедиться, что по-прежнему нет никаких новостей, он удивил меня, сказав: «Питер, никаких проблем. Вот ваша аккредитация»! После этого мы с Росвитой смогли получить многократные российские визы, причём бесплатно, однако с большими бюрократическими хлопотами.

Дэймон Албарн: Музыка и Дух – повсюду

Албарн

По-прежнему излучающий тот радостный энтузиазм, что сделал его королем музыкального стиля брит-поп в группе Blur, Дэймон Албарн гордится своими квакерскими корнями. Корреспондент журнала «Френд» Ребекка Харди встретилась с ним, когда у него был созерцательный настрой.

Дэймон Албарн диктует по буквам своё гриотское имя. У меня сложности с тем, чтобы правильно записать последовательность букв, и он черкает что-то в моем блокноте и указывает на золотой браслет на своём запястье, где выгравировано «Макаджан Камисокко».

«Меня наградили этим именем несколько лет назад в хижине в Мали, – говорит мне музыкант. – Оно помогает мне быть частью музыкального братства». Албарн отправился посмотреть игру на «балафоне», африканском деревянном ксилофоне, «самом священном артефакте в религии [малийских гриотов]. Я был удивлен, увидев музыкальный инструмент в центре системы верований. Мне очень повезло, я заплатил сумму, равную стоимости коровы, после чего меня пригласили в хижину и показали его. Если ты решила вдаваться в подробности, то инструмент принадлежал королю колдунов-кузнецов Сумаворо Канте».

Квакеры как мистики

Квакеры – мистики. Друзья говорят об общении с Творцом, который является одновременно трансцендентным и имманентным, присутствует среди нас и даже внутри нас. Наши обычаи молчаливого богослужения в ожидании, групповой молитвы, словесного обмена через выступления или песни восхищения и благодарности создают намеренно привлекательную среду для осознания водительства и действия Божественного в нашей личной жизни, в сообществе и в каждом творении. Дороти Солле понимает, что «основная убежденность квакеров заключалась – и заключается – в том, что Бог проявляет Себя без почитания людей». Бог продолжает являть то, что реально, напрямую каждому человеку или искренней группе ищущих, без исключений. Позитивная энергия внутри группы улучшает наше восприятие яркости Света, потому что люди больше откликаются и открывают свои сердца, когда они воспитаны в атмосфере принятия, уважения и поддержки. Как и следовало ожидать, мистицизм действительно находится в центре установленного квакерского порядка, как личного, так и группового.

Благодаря нашей медитативной практике каждый из нас получает озарение, направляющее наши действия. Некоторые чувствительные мистики слышат, ощущают или видят в грезах совершенно особые указания, и в то же время различные интуитивные мягкие толчки подвигают их вперед.

Выбор многогранной духовной идентичности

Сорок лет назад я получил статус священника англиканской церкви, но четыре года назад решил, что хочу стать просто квакером. Наконец, подумалось мне, я почувствую себя комфортно наедине с Религиозным обществом Друзей. Это мой осознанный выбор. Вскоре я уйду на пенсию, а затем буду совершенно свободен в действиях, благодаря этому решению. Региональное и местное собрания тепло относились ко мне. Но при этом я чувствовал и понимал, откуда пришёл (я не был там единственным англиканским «иммигрантом»). Я пытался заключить с собой выгодную сделку, правильно найдя нужный баланс, учитывая свой статус викария. В разговоре по душам я бы сказал: «Послушайте, я действительно хочу стать квакером». Но затем начали накапливаться доказательства того, что мне будет не так просто сделать так, как я хотел бы.

Простота квакерского богослужения стала благословенным облегчением после стольких лет необходимости стоять перед народом и вести службы. Я начал понимать, насколько устал от всего этого. Но затем я обнаружил, что литургия сформировала мой внутренний ландшафт, и что на самом деле у меня нет стойкого желания отказаться от её глубокой драмы, например, в Страстную неделю.

По делам вашим. Квакеры и советская власть

Петроград в 1919 году. Кустодиев

Проработав в России с 1916 по 1919 г., квакеры — как британские, так и американские — хотели вернуться в страну, где, как им казалось, строилось совершенно новое общество. И в самом деле, все перемены произошли на их глазах: приехав в Россию царскую, они покинули РСФСР, Россию большевистскую. Правда, Бузулук к моменту отъезда квакерской миссии, был в руках чехословацких легионеров, но Теодор Ригг со своей невестой Эстер Уайт переходил мост через реку Сестру под присмотром красноармейцев.

Уже в 1920 году двоим квакерам, Хинману и Бейкеру, разрешили въехать в Советскую Россию — на короткий промежуток, для доставки гуманитарной помощи детям Москвы и Петрограда. В том же году, чуть позже, впустили Артура Уоттса, британского квакера. Он тоже прибыл с грузом гуманитарной помощи (в основном, продукты питания) и планировал и дальше оставаться в стране, координируя поставки квакерских грузов из-за рубежа. Квакеры старались добиться большего числа разрешений на въезд. Они и в самом деле стремились помочь страдающим от голода детям, и в то же время, они хотели продолжить общение с русскими пацифистами, толстовцами, — со всеми теми, кто был им близок духовно.

Школы Друзей и здоровая сексуальность

Сексуальность

Когда я говорю людям, что я преподаватель-сексолог, некоторые улыбаются, некоторые отводят глаза и медленно отодвигаются подальше, а некоторые сразу же отпускают шутку с сексуальным подтекстом («Наверно восхитительная работа! Как она вам? Возбуждает?»). Редко когда кто-то вступает со мной в серьезный разговор о моей работе. Наше общество изобилует образами и словами сексуального характера, но в целом оно плохо готово к тому, чтобы обсуждать сексуальность по-взрослому, спокойно и естественно. Как говорит один мой хороший друг: «Как культура, мы сексуально подавлены до такой степени, что становимся сексуально одержимыми». Глубоко в нас присутствует стыд и страх перед собственной сексуальностью, и вместе с тем мы испытываем к ней непомерный интерес. Хотя Друзья, безусловно, не застрахованы от этой нездоровой ориентации касательно сексуальности, также верно и то, что они были на переднем крае, предлагая гораздо более здоровое, более позитивное направление по отношению к сексуальности человека. И это создает в наших школах идеальную среду для всестороннего полового просвещения.

Вольтер. Философские письма. О квакерах

Вольтер

Я решил, что учение и история столь необычных людей заслуживают любознательного отношения разумного человека. Дабы просветиться в этом вопросе, я собрался встретиться с одним из самых знаменитых квакеров Англии, который после тридцати лет занятий коммерцией сумел положить предел росту своего состояния и своим вожделениям и удалился в деревню под Лондоном. Мне надлежало разыскать его в его убежище; это был небольшой дом добротной постройки, сверкавший незатейливой чистотой. Сам квакер был бодрым стариком, никогда не страдавшим никакими недугами, ибо он не ведал страстей и ему была чужда невоздержанность. В жизни своей я не лицезрел более благородного и привлекательного облика. Одет он был, как все люди его религии, в платье без боковых складок и пуговиц на карманах и на манжетах и носил большую шляпу с загнутыми полями, как наши священники. Принял он меня в той же шляпе, и, когда ступил мне навстречу, в его осанке нельзя было заметить даже намека на поклон; однако в его открытом и исполненном человеческого достоинства лице было гораздо больше предупредительности, чем у тех, кто привык шаркать ногой или держать в руках предмет, предназначенный для покрытия головы.

В поисках Фокса

Летом прошлого года я побывал в Лондоне. Одним утром, когда моя семья еще спала, я сел в метро и отправился в Ислингтон в поисках Джорджа Фокса. Я хотел найти могилу Фокса и поклониться этому энергичному, упрямому, блестящему, доброму человеку, главному основателю нашего вероучения. Однако я был сильно разочарован – но затем даже очень рад – из-за того, что так и не смог найти ее.

Как и многие другие люди, я одержим историей. Я посещаю музеи, замки, поля сражений, церкви, храмы, дома собраний, а также могилы многих известных людей, вызывающих у меня восхищение. Посещение таких достопримечательностей проистекает из желания присоединиться к нашему коллективному прошлому, увидеть места, где происходили важные события. Но имеет ли паломничество к могилам духовный смысл для квакера?