Без необыкновенных сил. Молитва, тишина и активность // Хелен Стивен

От автора: За годы активного участия в движении за мир и социальные изменения я написала много статей о практических аспектах активности, но особой привилегией для меня стало предложение глубоко продумать вопрос о корнях и мотивах активных действий, а именно, что я имею в виду под понятием молитвы в моей собственной жизни.

В процессе изучения природы молитвы я шла по глубинным, захватывающим путям проникновения в самые основы своей веры. При этом я обнаружила, что обращаюсь с расспросами к стародавним принципам веры, ничего не воспринимая как само собой разумеющееся и не оставляя ни одного неперевернутого камня в своем стремлении к истине. И еще я научилась пересматривать то, что имеет для меня действительно основополагающее значение, открывая надежную, незыблемую основу.


Скачать: [.rtf] [.pdf]

Посвящается Эллен, с благодарностью за ее вдохновение, любовь и столько пройденных вместе приключений.

Об авторе

Хелен Стивен начала свой путь молитвы и активности в Шотландии. Она окончила Университет Глазго и семь лет преподавала в Глазго историю. Вместе с Эллен Моксли, постоянным партнером ее жизни, в 1972 году она отправилась во Вьетнам в рамках проекта квакеров для работы в детских домах Сайгона. Эти два года изменили ее жизнь, поставив Хелен на путь борьбы за мир.

Хелен, воспитанную в Шотландской церкви, вдохновило умение квакеров вкладывать свою веру в практические действия, и она в 1976 году стала членом организации квакеров (Религиозное общество Друзей).

В 1979 году Хелен поступила на работу в Сообщество Ионы служителем мира и справедливости, и, вдохновленная приверженностью Сообщества Ионы к социальным действиям, в 1981 году она стала членом этой организации. При поддержке Сообщества Ионы и Службы мира квакеров, Хелен и Эллен основали Дом мира, интернат в центральной Шотландии. По прошествии 12 лет и 10 000 гостей, они покинули Дом мира, и Хелен основала Шотландский центр ненасилия в Данблейне.

Работа по поддержке мира приводила Хелен в штаб-квартиру НАТО в Брюсселе, на многие международные конференции, на демонстрации у военно-морской базы Фаслейн, а иногда и в тюрьму. В 2004 году она и Эллен были награждены Международной премией мира Ганди.

 

Quaker Books
Swarthmore Lecture 2005

Впервые опубликована 1 августа 2005 года
Quaker Books
Friends House, 173 Euston Road, London NW1 2BJ
www.quaker.org.uk

Все права защищены. Ни одна часть данной книги не может быть воспроизведена или передана в любой форме и любыми средствами, электронными или механическими, включая фотокопию, без письменного разрешения Quaker Books. Допускается цитирование коротких отрывков.

© Helen Steven, 2005

Моральное право Хелен Стивен как автора этой работы подтверждено
ISBN 0 85245 379 5

 

Свортморская лекция

Свортморский лекторий был создан на заседании Вудбрукского расширенного комитета, состоявшегося 9 декабря 1907 года, в рамках мероприятий Комитета по обеспечению условий для «ежегодной лекции на некоторые темы, касающиеся новостей и работе Общества Друзей». Название Свортмор было выбрано в память о доме Маргарет Фокс, который всегда был открыт для серьезных искателей Истины, и из которого коллегам посылались слова любви и сочувствия и существенная материальная помощь.

Лекторий имеет двойную цель: во-первых, разъяснение Обществом Друзей своих посланий и миссии для всех его членов, а во-вторых, довести до общественности дух, цели и основные принципы Друзей. За высказанные мнения несут ответственность только сами лекторы.

Лекторий организует и издание книг, и чтение самих лекций, последнее обычно происходит во время проведения Британского ежегодного собрания Общества Друзей. Лекция, изложенная в этой книге, была прочитана 1 августа 2005 года, вечером, в рамках Ежегодного собрания в Йорке.

 

Предисловие

Я безмерно благодарна лекционному комитету Свортмор за поставленную передо мной задачу написать о духовной основе активности и за ту поддержку, которую он оказывал мне в размышлениях и поиске. Особая благодарность моей группе поддержки, Хелен Кармайкл и Харви Гилману, за то, что всегда отзывались на мои крики о помощи, а также Питеру Дэниелсу за редактирование на большом расстоянии, и Совещанию Данблейн за их молитвенную поддержку.

За годы активного участия в движении за мир и социальные изменения я написала много статей о практических аспектах активности, но особой привилегией для меня стало предложение глубоко продумать вопрос о корнях и мотивах активных действий, а именно, что я имею в виду под понятием молитвы в моей собственной жизни.

В процессе изучения природы молитвы я шла по глубинным, захватывающим путям проникновения в самые основы своей веры. При этом я обнаружила, что обращаюсь с расспросами к стародавним принципам веры, ничего не воспринимая как само собой разумеющееся и не оставляя ни одного неперевернутого камня в своем стремлении к истине. И еще я научилась пересматривать то, что имеет для меня действительно основополагающее значение, открывая надежную, незыблемую основу.

Название «Без необыкновенных сил» происходит из стихотворения американского писателя Адриена Рич, который уже давно стал моим любимым. (см. стр. 79). Парадокс этого названия и является основной темой этой книги. Есть ли у нас доступ через молитву и действия к каким-то «необыкновенным» силам вне себя, или наша власть действовать находится в пределах личного опыта каждого человека, и только наша собственная глубинная духовная природа способна сделать ее «необыкновенной»? Я оставляю это решить читателям.

 

Введение

В своем воображении я приглашаю вас присоединиться ко мне во время молитвенного собрания у северных ворот военно-морской базы Фаслейн, где в Великобритании находятся четыре атомные подводные лодки Trident. День ясный и холодный, дальние холмы слегка припорошены снегом. И вот эту ясную красоту, выгравированную на горизонте, частично закрывает собой бок огромной верфи, где и скрывается эта подлодка; зловеще ее невидимое присутствие. Краны устремлены в небо обвиняющими пальцами. Не прекращается транспортный поток — автофургоны, автобусы с работниками, грузовики полные оборудования, умные автомобили — все выстраиваются в очередь на въезд перед электронно управляемыми воротами. Вооруженная автоматами полиция проверяет документы у каждого водителя, и огромные ворота, скользя, открываются. Бодрствующие глаза инфракрасной камеры не спускают взгляда с забора, охраняемого многочисленными катушками высокопрочной колючей проволоки, поблескивающей своими шипами в солнечном свете. Угроза посреди красоты.

На кольцевой развязке, напротив входа, тихо сидит в кругу небольшая группа из десяти или двенадцати человек: идет молитвенное собрание квакеров. Оно регулярно организуется Ежемесячным собранием Западной Шотландии. Потоки транспорта беспрерывно гремят вокруг маленькой группы, но круг этот, кажется, ушел в глубокий колодец абсолютной тишины. На противоположной стороне дороги полицейский нервно сжимает свой пулемет и переминается с ноги на ногу, как будто он немного смущен. Несколько проезжающих машин издают звук рога, в поддержку, а один-два водителя высовываются из своих окон и выкрикивают оскорбления. Тем не менее, тишина продолжается, и баннеры мира лениво развевается на ветру. Спустя час — рукопожатие, стулья сложили, помахали на прощанье полицейскому, и группа тихо расходится. Закончен еще один небольшой акт свидетельства.

Так что же это было? Безусловно, молитва. Честная, искренняя молитва, такая глубокая, что почти осязаема. И свидетельство тоже. Это была молитва на фоне невообразимого насилия. Молитва как протест, произнесение правды властям собственным способом, сознательно поставив себя на всеобщее обозрение в оппозицию к военной мощи.

Чего они ожидали? Почему не сокрушились ворота этой базы, как стены Иерихона, полиция не бросила оружие, и вся военная структура не сдалась перед ошеломляющей силой эффективной молитвы? Или ожидалось что-то более тонкое? Что-то более личное, может быть, небольшой сдвиг в отношениях, небольшой вызов чьей-либо совести? Или, может быть, ответ на молитву следует искать в том комфорте, силе симпатии, которые были выражены верующим, просто возможности почувствовать поддержку друг друга и дружеское общение?

Конечно, это была молитва, независимо от того, был ли на нее ответ. А на следующий день, когда несколько сотен человек собрались у тех же ворот и блокировали базу в течение семи часов, сидя на дороге, преграждая дорогу транспортному потоку на въезде и выезде? Здесь тоже была страсть, глубокая приверженность, искренность с целью противостоять безнравственности ядерного оружия. Это тоже была форма молитвы? И если да, то была ли она более эффективной от того, что, в принципе, физически остановила разрушительную работу, пусть хоть на короткое время?

Эта книга изучает некоторые из этих вопросов, она о связи между молитвой и активностью: почему мы молимся, как мы это делаем, кому мы думаем что молимся, и насколько эффективна молитва. Это даже и о том, молимся ли мы вообще, или молитва просто устаревшая концепция, которая, возможно, давно пережила свою актуальность в современном обществе.

 

Часть первая

Врастая в молитву

Ранние годы

На протяжении всей моей жизни меня интересовал такой парадокс. Я никогда особенно не преуспевала в молитве, но все мое прошлое и воспитание подчеркивают ее значение в духовном развитии, и я, безусловно, хорошо понимаю, чем бы отличалась моя повседневная жизнь без нее. Если это так жизненно важно и так выгодно, почему же тогда так трудно, и почему она стала такой рутинной работой? Я была воспитана в Церкви Шотландии, в пресвитерианской традиции. Если пытаться разложить различные конфессиональные характеристики по типам, то к свойствам Церкви Шотландии можно отнести акцент на Слово Божие, а не на предписанные литургии. Священник в церкви всегда придерживается Библии, включающая ее тексты проповедь — это важная, центральная часть службы, а молитвы, за исключением обычных в наше время экспромтов, безусловно, предварительно подготовлены священником. Конечно, все еще есть некоторые традиции пресвитерианской церкви, особенно в горной местности и на островах Шотландии, где не одобряют заранее подготовленные молитвы как лишенные достаточной искренности. В каком-то смысле, это очень близко к практике Друзей быть ведомыми Духом, а не приходить на собрания с заранее сформированными в голове текстами. В моей церкви в в Глазго мне повезло. Это была церковь при университете, с очень радикальным пастырем, который проповедовал пацифизм и социально активное Учение в ярких и красиво оформленных притчах. Я, действительно, в большом долгу благодарности перед Стюарт Мак-Виллиамом за формирование и вдохновение моего духовного развития. Тем не менее, я еще более осознала центральную роль проповедника и некоторую случайность ситуаций, позволяющих некоторым общинам иметь отлично священника, а другим — посредственного, и также ненужное влияние, которое такое неравное распределение талантов может оказать на верующих. Пресвитерианская доктрина подчеркивала «священство всех верующих», но слова из проповедей и молитв были не мои, они принадлежали проповеднику, и если я выходила за рамки полного принятия выраженных соображений, то в службе не было места для их обсуждения, вопросов или выражения несогласия. Одним из способов исправить это было заполнить литургические восхваления, покаяния и обращения своими собственными мыслями и молитвами, но это казалось изначально непорядочным. Потому я слушала, часто ценя сами слова и красоту выражений, часто возражая или вдохновляясь, но литургическая молитва, несмотря на всю ее свободу, осталась для меня чем-то отдаленным и формальным. Ну, а что о собственной молитве? В этом отношении я была под сильным влиянием евангельской христианской традиции. На протяжении всей моей школьной жизни я посещала Союз Писания, и позже стала активным членом домашней церкви. Здесь был гораздо более индивидуальный подход — прямые, почти разговорные отношения с Богом, как к тому, с кем можно было бы поговорить как с близким другом. «Несите это Господу в молитве» было ожидаемой нормой; регулярные ежедневные молитвы приветствовались, и ничего не казалось слишком тривиальным или неважными для внимания Иисуса. Я должна признаться, что в некоторых из этих молитвенных кругов меня действительно занимали такие вопросы как правда ли, что Иисус заботится о ремонте стиральных машин, или является ли сон смертным грехом, но и не было никаких сомнений в непосредственности, искренности и ежедневной практичности таких молитв. Наш церковный дом был дающим удивительную поддержку религиозным сообществом, основанным на сильной и яркой молитвенной жизни, что было почти осязаемым. Так почему же мне так не нравилось молиться? Время от времени я вновь осознавала свои грехи неучастия и начинала заново, отложив основные молитвы и изучение Библии. Я пробовала новые способы, я даже давала себе обеты, но они никогда очень долго не длились: на пути вечно возникала доминирующая над всем житейская суета, и в результате я оставалась с неприятным чувством вины и неадекватности. Может быть, в корне моей проблемы был основной вопрос об общей концепции молитвы, и реальная дихотомия между тем, во что я должна была верить касательно молитвы, и моим реальным опытом реальной жизни. Слишком часто казалось, что молитва приравнивалась к успеху, а в некоторых элементах евангелической традиции это даже подразумевало материальный успех в бизнесе.

Такое понимание молитвы, похоже, существует для маргинализации слабости и неудачи. Разве плохое состояние здоровья, бедность, отсутствие деловой хватки — все следствие отсутствия веры или греха? Несомненно, это прямо противоположно жизни Иисуса и его учению. А взять молитвы, на которые нет ответа? Моя мама умерла, когда мне было девятнадцать лет. Мы с отцом, конечно, молились, и молились горячо, но для чего? Чтобы она была исцелена от рака? Как-то внутри себя я знала, что этого не произойдет. Тогда, значит, я молилась за себя, чтобы даны были силы? И всегда было это затяжное ощущение, что вся вина лежит на мне за недостаток веры.

Может быть, я молилась неправильными молитвами.

 

Прошу силы, для достижений —

Дается бессилие, чтобы смириться.

Прошу здоровья для великих дел —

Дается благодать для дел хороших.

Прошу богатства, чтобы стать счастливее —

Дается нищета, чтоб стать мудрее.

Прошу власти, чтобы во славе жить —

Дается слабость, чтоб нуждаться в Боге.

Прошу всего, что украсит жизнь —

Дается жизнь, чтоб вкушать в ней все.

Не дано того, что прошено и ожидаемо.

Молитва моя услышана.

 

Стихотворение из рассылки 1966 года Христианского сообщества медсестер Шотландии (в фильме Стивена — 1988). Похоже было, что это интеллектуальная находка. Очень многие книги рассказывали о якобы произошедших чудесных случаях исцеления в ответ на молитву. Почему же у некоторых это происходило, а у других — нет? И тем не менее, ставя все эти вопросы, я все равно не смогла «уйти» от молитвы.

 

Молитвенное сообщество

В 1981 году я стала членом сообщества Ионы. Сообщество Ионы — это радикальная экуменическая христианская община, членами которой являются около 250 человек (см. Приложение 1). Его основал в 1938 году Джордж Маклеод, проповедник Церкови Шотландии, который заметил, что Церковь в то время не учитывала социальные нужды Шотландии в последепрессионный период. Озаренная его вдохновением, группа проповедников-стажеров и ремесленники работали вместе в течение последующих 30 лет, восстанавливая монастырские строения древнего аббатства Ионы, у западного побережья Шотландии, и делали это во имя совместной работы и поклонения. Если бы подсчитать стоимость их затрат, можно было бы говорить о подъеме туристической отрасли, но это никогда не было видением Джорджа Маклеода. Вот окончание одной из его молитв, которое дает некоторое понимание того, к чему он стремился.

 

Выведи нас, о Христе, из святости,

туда, где солдаты сыпят проклятиями, и народы дерутся

на перекрестках земли.

И пусть это мироздание улучшится.

(Иона 2001)

 

Его видение в том, что группа преданных, убежденных христиан делает попытку жить Евангелием в очень практическом смысле, работая над социальными изменениями.

 

У членов этого общества пятикратные Правила. Мы рассредоточенное сообщество, живущее и работающее во всех областях Великобритании и за ее пределами. Поэтому встреча в небольших «семейных группах» — важный компонент нашей отчетности друг перед другом. Мы согласны с тем, что отчитываемся за использование нашего времени и наших денег, чтобы встречаться регулярно, работать ради справедливости и мира, и, что здесь особенно важно, регулярно молиться и изучать Библию. Можно себе представить, что когда я присоединилась к ним в 1981 году, я обнаружила, что приверженность к справедливости и миру — это легкая для меня часть, а молитва — очень тяжелая.

Организация дисциплины молитвы довольно формальна. Существует книга членов по участкам, и также все поделены на месячные периоды так, что ежедневно идет молебен о ком-либо из членов. Нас тоже просили молиться о конкретных проблемах сообщества в определенные дни; и еще есть цикл молитв за различные страны по всему миру. Что касается обучения, то, участники могут выбирать собственные источники духовного руководства. Каждый член отчитывается в письменной форме один раз в год о прогрессе в соблюдении им Правил.

Среди ежедневно проводимых в аббатстве Ионы богослужений есть регулярные утренние службы. Многие члены начинают с них каждый свой день. В повседневной жизни царит глубокое спокойствие, аналогичное картине с литургией. Я совершенно не воспринимала его скучным или монотонным, часто находя новый свет или более глубокий смысл, возникающий именно от повторения знакомых слов, и каждый раз, когда я возвращаюсь к Ионе или встречаюсь с членами этого сообщества на богослужениях, это похоже на возвращение домой, в старый семейный порядок вещей. Есть еще и определенная сила в сознании того, что все члены молятся вместе одинаковым способом. И, конечно, постоянное повторение позволяет все выученное таким образом наизусть сказать в любое время и в любом месте. Это во многом похоже на любовь, с которой англикане относятся к словам из своей Книги общей молитвы, или на то, как мусульмане знают Коран. В ней присутствует общая связь и мгновенное узнавание.

Почему я нахожу эту форму молитвы более приемлемой? Сначала, когда я была новичком в сообществе, я не могла понять, для чего нужно молиться за целый список людей, которых я никогда не встречала, но с годами, по мере того как я знакомилась и начинала любить этих людей, простое называние раз в месяц их имен стало рождать в памяти их знакомые лица, часто напоминая о том, что давным-давно стоило бы написать кому-то из них письмо, а другому — позвонить и спросить о здоровье; это налаживает разрушенные связи. Этот вид дисциплины молитвы — как клей, который связывает нас вместе в сообщество.

Но достаточно ли этого? Слова могут стать догмой, повторение может стать привычкой, вопросы и исследования могут превратиться в рутину, избегающую реальных проблем. Это может быть и хорошей отправной точкой, но я чувствую, что молитва должна выходить за рамки этого, в неизведанные воды.

Молитвенная жизнь сообщества Ионы также включает в себя цикл молитв для исцеления, то есть, каждый вторник в аббатстве Ионы проходит служба молитвы за исцеление и возложение рук. Для многих это предполагает огромное утешение и комфорт, а для меня это самая трудная служба недели. Во время первой части службы прочитываются имена людей, для которых были запрошены молитвы, и это много-много имен. Нам не говорят, в чем их проблемы, так как в сообществе Ионы не принято разделять людей по признаку того, что плохого у кого происходит, но так как за каждого из них поступила просьба, то во время службы всегда присутствует кто-то, кому это известно.

Во второй части службы те, кто желает принять участие в возложении рук, выходят вперед и становятся на колени, и все принимают участие, как целители, так и исцеляемые, связанные между собой в цепочку любящим прикосновением. За каждого человека произносятся слова: «Дух Бога живого, настоящего с нами сейчас. Введи себя, свое тело, ум и дух, и исцелись от всего, что тебе вредит.» Сообщество Ионы подчеркивает, что такие молитвы необходимы не только для физического исцеления, но и «против любого вреда», и это также делает понятным тот факт, что нет специального «целителя» как такового, а что это дух Бога, исцеляющего любовью, струится по молитвам и любви людей друг к другу. В этом контексте, физический опыт любящего прикосновения верующих является материальным, мощным механизмом.

Ну, а что же тот список имен? Нужно ли его знать? Разве мы уже не в руках Бога, который уже так близко, что может пересчитать волосы на наших головах, ближе чем дыхание? Конечно же, Богу не нужен список того, что надо купить. А нам самим? Это имело бы больше смысла, если бы мы знали, что можно сделать практически, чтобы помочь. А люди, за которых молятся, или те, кто просил помолиться? Чего они ожидают? А что обо всех других, бессчетного количества людей, которых нет в списке? Разве они меньше заслуживают нашей молитвы?

 

Эксперименты с молитвой

Всю свою жизнь я признавала важность молитвы, была очарована, часто тронута и вдохновлена различными способами молиться. Поскольку я была несколько недисциплинированным любителем подольше поспать, я всегда находила почти невозможным уделить ей время каждый день. Тем не менее, я часто пыталась это делать. В ранние годы я старалась регулярно посещать ежедневные лекции Союза Писания, но очень скоро устала, а многие из их молитв почему-то казались мне несколько банальными и довольно легковесными.

Сообщество Ионы изучает Библию, не ограничиваясь только каноном Писания, а может изучать также и комментарии к любой духовной книге. Это подход я всегда находила особенно полезным. Комментарии профессора Вилли Барклая были популярной литературой в мои ранние годы, «Антология надежды», составленная моим отцом в годы после смерти моей матери, всегда была источником вдохновения, «Дары и открытия» я нахожу удивительно укрепляющей, а «Сердца и умы готовы» всегда рада перечитывать. «Связывая сильного» Чеда Майерса и книги Уолтера Уинкса цикла «Силы» мне представлялись глубоко непростыми (хотя тяжеловесное богословие как раз неплохо читается по утрам!).

Часто я сражаюсь с этими текстами, находя некоторые из них слишком трудными для понимания, а другие слишком поверхностным, и иногда я совершенно с ними не согласна, но так как молитва — это диалог, то и аргументация, и вопросы являются существенными составляющими этого духовного занятия.

Библия говорит о борьбе Иакова с ангелом в самых натуральных выражениях, создавая своего рода библейский образ сумо. Я же предпочитаю считать это метафорой вида умственной борьбы, которая возникает, когда пересматривают сами основы веры, ничего не оставляя вне сомнений, ничего не считая слишком священным для критического разбора и анализа. Недавно я читала «Иисус против христианства» Джека Нельсон-Палмейера, и обнаружила, что это одна из наиболее глубоко волнующих и захватывающих книг, которые я встречала в течение длительного времени. В ней он указывает, что Бог изображается в еврейской Библии, а часто и в христианской Библии, патологически жестоким и мстительным, и что послание Иисуса было грубо искажено и доведено до такой точки, когда оно почти полностью утрачивает свой первоначальный смысл. Палмейер показывает, как такие фундаментальные убеждения подсознательно и даже открыто влияют на наше сегодняшнее мировое социально-политическое устройство, дают обоснование милитаризма, ксенофобии, религиозной и культурной исключительности. Подобные писания противоречат моему религиозному пути, всей культурной основе моей веры, и, в конечном итоге, тому, в каких действиях я это проявляю. Они вызывают глубокую обеспокоенность, производят эффект духовной битвы в моей душе, но, в то же время, такие упражнения глубоко захватывают и раскрывают новые элементы веры, которые необходимо беречь.

Многие считают Игнатианские духовные упражнения полезным подходом к молитве. Моя первая встреча с Игнатианской духовностью произошла во время недели Ионы, проводимой Джерри Хьюзом. Тема недели была «Духовная основа миротворчества», и в первый же день мы все свернули свои блокноты и уже готовые к записям ручки. Джерри сказал, чтобы мы их убрали: нам предстояло провести неделю в молитве. Должна признаться, некоторые из наших активистов испытали некоторое разочарование. Но неделя оказалась великолепной.

Первым нашим упражнением было очень тщательно прочитать выбранный отрывок из Библии. Затем мы медитировали с этим отрывком в тишине, освобождая наши умы от посторонних мыслей и давая словам или фразам выходить на поверхность. Это был серьезный опыт, освободивший воображение и принесший совершенно неожиданные идеи.

Изучавшийся отрывок — это была история о том, как Иисус явился своим ученикам на верхней долине, после распятия. В моем воображении я ясно присутствовала в этой горной долине с учениками: униженными, сбитыми с толку, когда все наши надежды и мечты разрушены, и мы боимся преследования римских властей. Вдруг нашу медитацию прервал стук в дверь, и в комнату просунул голову рабочий, увидел, что мы заняты, извинился и удалился. Это вторжение реальности в мои воображаемые сцены заставили меня остро ощутить реальный, фактический, физический страх, так что последующие слова Иисуса: «Не бойся», вдруг стали чрезвычайно актуальными.

На другой день мы размышляли обо всем известном эпизоде из Евангелия, а затем через медитацию представляли себя на сцене в качестве одного из персонажей. Задавая вопросы о запахах, вкусах, звуках, пейзажах, чувствах, мы были в состоянии почти физического участия в событиях, значения которых давно уже стало притупляться из-за их широкой известности. Они стали реальными в очень личном смысле, а в одном из отрывков я нашла новый смысл, оказавший затем глубокое влияние на мою жизнь.

Изучавшийся отрывок был о случае, когда богатый молодой человек пришел к Иисусу, желая стать его последователем, и ему было сказано отдать все, что у него есть, и следовать. Я вообразила себя в этом эпизоде так, что как будто я была в своем собственном доме, который я в то время арендовала в пригороде с довольно зажиточным соседством. Я представила себе Иисуса с его учениками как молодых мужчин и женщин, разъезжающих в старом дребезжащем фургоне. Они носились повсюду с гомоном отправляющихся в путешествие: готовили бутерброды, скручивали спальные мешки, заталкивали багаж в заднюю часть фургона. Тем временем, подъехал достаточно опрятный сосед, живущий дальше по улице, и, усевшись на нашу ограду, завел философскую беседу с Иисусом, а вокруг них при этом происходит вся эта кутерьма. И в разгар этого занятия все они отъезжают, оставив этого молодого человека в нашем палисаднике, неудовлетворенного, не согласного, без возможности ответить. Теперь это была уже наша задача, помочь ему разобраться и определиться на будущее. Я, пребывающая в духе сообщества Ионы, акцентирующем внимание на Евангелии для бедных, вдруг столкнулась с Евангелием для богатых.

Этот метод очень далек от библейского метода обучения и спора, но хорошая справочная информация и изучение часто может пролить свет на текст и на то, что лежит в основе эпизода. Сама его субъективность часто может быть источником вдохновения к действию, вырисовывая новый, очень личный смысл.

Я могу добавить, что в последний день той недели Джерри Хьюз предложил принести ручки и бумагу на последнюю сессию, и на наших страницах почти сами написались способы практического воплощения идей мира.

Связаны ли молитва и духовность со словами и опытом? Если да, то я часто подвергалась испытанию творческим использованием ролевых игр на библейские сюжеты, или библиодрамами, как это иногда называют. В этом методе, после изучения определенного библейского эпизода, человек выбирает в нем одну роль, воображает себя в этой роли, зачастую с помощью некоторых прямых вопросов, и затем разыгрывается сцена. Это привело к одним из глубочайших и сложнейших духовных переживаний в моей жизни, и я видела, что это оказывало огромное воздействие также и на других, при переходе от чисто интеллектуального понимания знакомых эпизодов в область личного опыта и воображения. Я остановлюсь на этом позже, но на данный момент хотела бы включить библиодраму в число мощных форм молитвы.

Конечно, молитва абсолютно не должна быть формальной. Я энтузиаст прогулок в горной местности, и некоторые из моих самых глубоко духовных моментов пришлись на время, когда я бродила по горам. Ощущение теплых, грубых камней под пальцами, синие тени льдов на краях снежных гребней, грубая болтанка морского бриза, блеск солнца на море и серебряного с прожилками океана, запах вереска и болотного мирта — все приближает осознание Творца. И процесс удовлетворения от работы над картиной, и потрясенное созерцание Ван Гога, и глубокое спокойствие, испытываемое от медленного хода четвертого фортепианного концерта Бетховена, и эмоциональное напряжение от катарсиса сильной драмы — все это, я считаю, формы молитвы, вступление в контакт с неким измерением за пределами нашего собственного, на глубоком уровне.

Также я много хожу по горам в одиночестве, и именно тогда у меня происходят диалоги с Богом, попытки обстоятельно обсудить теологические вопросы, приводя аргументы, выражая недоумение, расстройство или гнев. Такие дискуссии дают ощущение близости, интимности, и часто помогают мне либо принять решения, либо четче определить пути продвижения вперед. Для меня это почти постоянное осознание присутствия Бога означает, что разговор всегда возможен, и оно для меня более ценно, чем формальные потребности времени и места.

 

 

 

Новые встречи

 

В 1972 году я оставила преподавательскую работу в Глазго, чтобы работать с фондом Гордона Барклэя во Вьетнаме. Это был проект квакеров, работавших в детских домах в Сайгоне. Наша интернациональная команда работала с группой вьетнамских учителей по преобразованию дошкольных игровых групп в три католических и три буддийских детских дома, и еще мы работали с игрушечной фабрикой, находящейся в ведении буддийских монахов. Моей целью было — изменить свою жизнь, но здесь, хочется отметить, произошла моя первая встреча с буддизмом, а также и с Друзьями.

В течение восемнадцати месяцев я посещала занятия в буддийской школе, и до сих пор могу воспроизвести в памяти сад для медитаций, находившийся вниз по дороге от нас, в Сайгоне. Военный Сайгон представлял собой шумную суетную какофонию. Буддийский храм был на крыше Вахн Хана, буддийского университета. Он был расположен в середине сада на крыше, и построен так, что стены имели наружный наклон, а затем шли вверх, создавая иллюзию травянистой лужайки, простирающейся до голубого неба, куда не проникали шумы и крики. Там были цветущие деревья и пруды с цветками лотоса, а посередине — очень маленький храм с крошечными колокольчиками со всех сторон по крыше, которые ежеминутно звенели на ветру, издавая один из тех нежных звуков, которые на самом деле только углубляют тишину. Это был прекрасный оазис спокойствия среди всего этого шума и какофонии войны, где легко было очень быстро уйти в медитацию, фокусируясь на мягком подъеме и падении собственного дыхания, закрывшись от всех отвлекающих мыслей. И, конечно же, здесь я, действительно, встречала Бытие, которое было ближе, чем дыхание.

Для западного типа активности, где стремятся скорее «делать», чем «быть», может показаться, что такая форма молитвы, хоть и, возможно, прекрасно успокаивает, но все-таки является снисходительным к самому себе самоустранением, особенно когда некоторые монахи и монахини, активно участвовавшие в преобразовательной социальной работе, могли вдруг уйти в лес и медитировать там неопределенный период времени, этак от трех дней до трех лет. И все же, эти же монахи и монахини были одними из наиболее политически активных людей, которых я когда-либо встречала, они участвовали в опасной антивоенной деятельности. Действительно, незадолго до того, как мы были во Вьетнаме, молодой буддийский учитель Нхат Ши Маи принесла себя в жертву в знак протеста против войны. Вот что она написала:

 

Я складываю руки и становлюсь на колени;

Я принимаю эту ужасную телесную боль

в надежде, что слова моего сердца будут услышаны.

(Чагнон и Люси, 1974)

 

Это была не просто крайняя форма протеста, это действие полнейшего самопожертвования считалось максимально возможной формой молитвы.

Здесь, тоже в Сайгоне, я впервые участвовала в поклонении Квакеров, во многом похожем на буддийскую медитацию тихим центрированием вниз, поиском глубин тишины и признанием духовной реальности в самой сердцевине бытия.

Наше молитвенное собрание проводилось в верхней комнате нашего дома в Сайгоне. Стенами были просто бамбуковые жалюзи, свернутые так, что позволяли прохладному ветерку продувать комнату, давая нам услышать нежный шелест пальмовых листьев на ветру. Тем не менее, там редко бывало тихо и мирно: постоянный грохот вертолетов над головой, резкие сигналы армейских грузовиков и отдельные перестрелки были постоянным напоминанием о жестокой войне, которая велась вокруг, заставляя вспоминать обо всех грустных картинах и событиях нашей работы за неделю. Каким-то способом это напоминание об опасном мире самым удивительным образом углубляло нашу совместную религиозную практику.

Во многих отношениях, в глубине этой тишины я обнаружила сходство между поклонением Квакеров и буддийской медитацией. Однако, в отличие от очень прямого личный опыта в буддизме, я нахожу молитвенное собрания корпоративной деятельностью. Я всегда осознаю наличие других людей в комнате, и силу Духа, присутствующего на собрании-молебне, а иногда и что-то еще управляет теми чувствами, которые находятся в моем сердце. Часто, вследствие силы воздействия молитвенного собрания, приходили решения трудных вопросов, новая захватывающая проблематика и позывы к пророческим действиям.

Одна из наиболее серьезных проблем для всего моего воспитания и культурной среды возникла во время моих встреч с американскими Друзьями. Комитет службы американских Друзей работал во Вьетнаме в течение многих лет, в Куангнгайском реабилитационном центре, вблизи демилитаризованной зоны, где они делали и устанавливали протезы для людей, потерявших на войне конечности. Эти Друзья были высоко квалифицированными, мотивированными людьми, которые работали в условиях серьезной опасности, и они разработали сугубо политическую, на хорошей информационной базе, позицию в отношении войны. Всегда ведя парус «по ветру» с властями, они в огромной степени научили меня преданной вере в действии.

Именно этот сильный синтез глубокого духовного осознания и практической деятельности в мире привлек меня, как и многих других на протяжении веков, в общество Друзей.

Другая ценная традиция квакеров-последователей Фокс привела меня к тому, что я нахожу особенно полезным в смысле помощи в молитве: вести дневник. Здесь, наконец, я нашла действительно полезный метод молитвы, который непосредственно соответствовал моему состоянию, как то сочетание дисциплины ежедневных размышлений, тихого времяпрепровождения и моей собственной исследовательской работы. Для меня он стал незаменимым источником силы, когда моя партнерша, Эллен Моксли, была в тюрьме четыре с половиной месяца за участие в акте свидетельства как член Трайдент Плаошерз, и я чувствовала себя совершенно беспомощно. Я обнаружила, что если утром полчаса проговаривать, потом сидеть спокойно читая отрывок из «Квакерской веры и практики», а затем записывать свои личные мысли и размышления, то это дает мне мужество, спокойствие и цель на весь день. И наоборот, те дни, когда я не проводила такого сеанса тишины, оказывались смутными и неорганизованными. Пожалуй, есть ирония в том, что слишком часто нам нужен кризис для того, чтобы мы прибегли к истинному удовольствию от молитвы и размышлений.
Иногда молитва может быть выражена в очень практических, почти ритуальных действиях. Зажжение свечи, бросание гальки, написание записок, чтобы либо их уничтожить, либо хранить, давание себе обещаний на открытках, — все это, я считаю, помогает молитве. Лично я нахожу очень полезным способ борьбы с отчаянием с помощью одной из этих практических форм молитвы. Так было вскоре после катастрофы в Чернобыле, когда я почувствовала себя в глубоком отчаянии, не в силах даже заниматься посадками в своем саду, настолько я была убеждена в бесполезности всего этого. Понимая, что я столкнулась с духовным кризисом, я скопировала форму верования, используемую в аббатстве Ионы. В ней говорится: «Мы верим в Бога, который есть любовь, и который дал землю всем людям».

Я взяла лист бумаги и совершенно нарочно написала противоположное: «Я верю в Бога, злобного, который дал землю богатым и Министерству обороны». И тут вдруг я не смогла это продолжать, взяла большую красную перьевую ручку и написала НЕТ на всю страницу. Это был маленький жест неповиновения, но он возродил огонек надежды и сопротивления.

Это почти ничтожное сопротивление произвело на меня сильное впечатление в мае 1985 года, когда я принимала участие в протесте Кампании за ядерное разоружение CND у ворот Королевской военно-морской базы RNAD в Колпорте, огромного склада оружия, где в бункерах под землей хранятся ядерные ракеты Трайдент. Наша небольшая группа образовала цепь у ворот, стоя на коленях в молитве у ног двойного кордона полиции. Когда начальник полиции вышел, чтобы успокоить и затем арестовать нас, он довольно пренебрежительно сказал: «Ну, теперь, когда вы сделали себе кусок жертвенной баранины, вам, наверно, уже хочется разбежаться по домам.» К счастью, кому-то рядом со мной удалось опередить мой инстинкт укусить шефа полиции за лодыжку произнесением такой довольно мягкой фразы: «Для вас это, может быть, и не имеет значения, а для нас это очень важно.» Или она была жалкая? Или высоко символичный способ молитвы?

 

 

 

Некоторые неудобные вопросы

 

 

До сих пор мы имели дело чисто с механикой: как и что есть молитва, но не почему. Я осознаю, что делаю огромное количество допущений, и что глубокие вопросы, лежащие в самой основе, еще не решены. Я в ближайшее время уделю внимание некоторым из способов, которые я использовала в своих молитвах, или которые сочла полезными в своей жизни как активист и организатор акций, и также рассмотрю, как духовное измерение молитвенной жизни и практические действия на мировой сцене являются друг для друга и информацией, и вдохновением. Но мне не хочется избегать или уклоняться от некоторых фундаментальных вопросов.

Кому мы молимся, когда молимся? Бог имманентен или трансцендентен? Если мы молимся Богу, который находится в нашей внутренней сущности, то чисто ли субъективна наша молитва? Часто на молитвы нет ответа. Означает ли это, что мы молимся за неправильные вещи, или что в нас нет необходимого количества веры, или что Бог не всемогущ? Существенны ли слова и формы, используемые в молитве, и приносят ли они пользу или препятствие? Что, в сущности, происходит, когда мы молимся? Неужели мы просто проявляем наши собственные психологические потребности, или даже недостатки, и есть ли что-то / кто-то за их пределами? Изменяет ли что-либо молитва? Являются ли ответами на молитву только лишь наши собственные действия, и, в этом случае, имеет ли тогда смысл молиться вообще? Имеет ли значение количество? Если большое число людей молятся о конкретной ситуации, будет ли это более эффективным, чем одна молитва от всего сердца, или это создает своего рода сверхъестественный климат для изменений?

В этом разделе были описаны некоторые из влияний, которые сформировали мою молитвенную жизнь и мою приверженность к действию. Во второй части я затрону некоторые из различных аспектов того, какой может быть молитва, а затем, в третьей части, я сделаю попытку рассмотреть некоторые неудобные вопросы и объяснить свое собственное понимание молитв

Часть вторая

Аспекты молитвы

Вечноприсутствующие руки: Молитва как отстаивание

Наверно, наиболее удобная и знакомая большинству из нас форма молитвы — это молитва поддерживающая, или отстаивающая. Как часто люди, которые в других ситуациях, казалось бы, не имеют духовной или религиозной принадлежности, тем не менее, произносят совершенно искренне: «Помолись за меня!» Является ли это просто своего рода символом, как нога кролика, небесный страховой полис, или есть какие-то глубинные потребности человека, побуждающие нас к молитве? Без сомнения, существует сильная потребность людей поддерживать друг друга, и чтобы поддерживали их.

В ежедневной литургии сообщества Ионы мы индивидуально называем всех членов сообщества в молитве по очереди в определенный день месяца, и после произнесения каждого имени следуют слова: «Пусть они не отступятся от тебя», и ответ: «Нет, мы не отступимся от них». Совершенно независимо от теплых чувств поддержки со стороны всего сообщества в «свой» день, существует также сильный элемент взаимной подотчетности и ответственности по отношению друг к другу, что является фундаментальной частью пятикратного Правила сообщества. Это сеть взаимной поддержки, с целью и задачами.

Для меня одним из сильнейших личных переживаний было, когда другие люди поддержали меня молитвой во время моего первого пребывания в тюрьме в 1985 году. Я была арестована за посадку картофеля на территории базы ядерных подводных лодок Фаслейн на Клайде, в знак того, что лучше выращивать пищу для голодных, чем угрожать планете уничтожением. После отказа оплатить штраф я получила приговор с минимальным пятидневным сроком. Я ожидала, что тюрьма станет для меня богатым опытом, предоставит мне время для духовных исследований. Как человек, живущий по законам совести, я с нетерпением ждала, что это время будет глубоко плодотворным.

Ничто не могло быть дальше этого от истины. Я нашла тюрьму трудной, тревожной, слишком печальной, чтобы позволить себе досуг, дающий возможность сосредоточить внимание. Я была в духовной пустыне. Сидя на своей кровати и бичуя себя за такое моральное поражение, я посмотрела на полку напротив, заполненную впечатляющей массой открыток и писем доброй воли. Это было похоже на погружение в мягкие объятия, как будто меня обернула и охватила любовь Бога и моих друзей. У меня не было необходимости молиться. Я была искренне и решительно поддержана молитвами всех моих друзей.

Стоит попутно отметить, однако, что мне никогда не суждено было бы узнать обо всей этой окружающей меня любви, если бы мои друзья не взяли на себя труд отправить мне опознавательные знаки этого в виде писем и открыток. Может быть, это и есть ключ к вопросу о том, как работает молитва: что наша забота и внимание выражаются через очень практические формы поддержки?

Простые слова «Я буду молиться за вас» могут быть весьма обнадеживающими. Несколько лет назад я организовала на Ионе недельное совещание военных генералов, верховных гражданских служащих и военных экспертов с борцами за мир из разных организаций и церковными лидерами. В начале недели я, естественно, нервничала, и одна из гостей в монастыре, которая не была участником конференции, подошла ко мне и сказала: «Хотите, я буду молиться за всех вас во время конференции?» Я приняла ее предложение скорее с отношением: «Ну и ладно, если она хочет это делать. Она же не может этим причинить никакого вреда». Время от времени в течение всей этой недели мы встречались в коридорах, и она просто слегка кивала мне, в качестве приветствия. Постепенно я понимала, что осознание ее молитвенной поддержки становится все более и более значимым. К концу этой поистине удивительной недели я поняла, насколько важны были ее молитвы. Не только лично я чувствовала успокоение и ее мысленную поддержку, это также выливалось в какую-то нематериальную энергию, которая была ощутима на наших встречах. Я думаю, мы все были удивлены, и один из военнослужащих, ступая на паром, подвел итог такими прощальными словами: «Только рука Божия могла меня бросить в гущу бреда о мире кучки женщин». Затем он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «И я это подчеркиваю».

Это говорит о решающе важной форме активности, молящегося сторонника. В течение нескольких лет нашу группу пропагандистов ненасильственных действий поддерживала одна монахиня закрытой организации Кармелитов. Большинство из нас никогда ее не встречали, но она всегда хотела знать, когда мы планировали акции или принимали важные решения, чтобы она могла поддержать нас молитвой. Я считаю, что это укрепило нашу группу невидимыми способами, и я твердо верю, что ее молитвы были действительными формами активизма, как наши демонстрации и протесты, и что без дополнительной деятельности в поддержку они были бы внутренне слабыми, в них бы не хватало равновесия.

Друзья говорят о держании кого-то в Свете, что я всегда находила особенно хорошим способом это выразить. Идея выхода за пределы слов, на другой уровень бытия, чтобы пребывать в Свете и Любви, вне нашего физического опыта — это очень удачный образ.

Наглядный пример «держания кто-то в Свете» произошел во время процесса над тремя из Трайдента в суде Гринок Шериф. Эллен Моксли, Улла Родер и Энджи Цельтер были судимы за демонтаж части акустического объекта тестирования для атомных подводных лодок Трайдент, после того, как они выбросили компьютеры в Лох. Трое утверждали, что их действия были соблюдением нормы международного права, основывали свою защиту на постановлении Международного суда в Гааге от июля 1996 года о том, что ядерное оружие является нарушением норм международного гуманитарного права. Шерифу Маргарет Джимблетт потребовалось несколько дней только для принятия ответственного решения, допустить или нет защиту на основании международного права, или рассматривать этот случай как простое уголовное преступление. Все зависело от ее решения. Она отложила судебное заседание для рассмотрения этого вопроса. Тут же небольшой группа собрались на тротуаре под окнами суда и стояла в тишине, держа Маргарет Джимблетт в Свете. Равно как и отстаивание Клирика на Ежегодных совещаниях, это было одной из самых мощных практик целевой молитвы, которую я когда-либо видела. Через час судебный процесс возобновился, и ее решение позволить защиту на основании международного права вошло в историю судопроизводства и агитационной работы, а через четыре с половиной недели суд перешел к оправданию троих из Трайдента. Глубоко тронувшее всех окончательное решение шерифа Маргарет Джимблетт отражает ее нравственное мужество, которое, я уверена, она проявила под воздействием силы молитвы.
«Передо мной стоит незавидная задача принять решение о международном праве, так как оно относится к ядерному оружию. Я всего лишь очень молодой шериф, не имеющий мудрости и опыта тех, кто выше меня. У меня есть представление о последствиях, которые могут быть далеко идущими. Как шериф, я принимала клятву действовать без страха и пристрастия в толковании закона. . . Я должна сделать вывод, что у троих обвиняемых, как и у многих других, есть оправдание, так как они думали, что использование и развертывание «Трайдент» Великобританией . . может быть истолковано как угроза. . . и в таком случае является нарушением международного и обычного права. Я не услышала ничего, что заставило бы меня подумать, что обвиняемые действовали с преступными намерениями. Поэтому я проинструктирую присяжных, чтобы они оправдали троих обвиняемых.» (Джимблетт, 1999)

 

 

Поиск пути: Молитва как руководство и проницательность
Все мы сталкиваемся в жизни с моментами принятия решений и выбором, иногда слишком очевидным, когда мы мучаемся и волнуемся на этом пути, когда мы на распутье, когда порой правильный выбор очевиден лишь в ретроспективе. В таких случаях мы приходим к решениям различными путями: советуемся с друзьями, проводим собрания для выработки ясности, уходим в тихое уединение, взвешиваем варианты на листах бумаги, а иногда важные решения могут определиться, казалось бы, почти случайно или по совпадению. Но является ли такой выбор действительно случайным, или он результат ряда процессов? Есть ли действительно «правильный путь», и возможно ли получить божественное руководство или найти пути дальнейших действий вне себя? Часто цитируют такое высказывание Джорджа Маклеода, основателя сообщества Ионы: «Если вы думаете, что это совпадение, то, пожалуй, вы ведете скучную жизнь!»

В моей жизни было несколько случаев, когда в трудных случаях мне давалось знать, какие принять решения, и я использовала различные пути получения руководящих указаний.
Наверно, здесь необходимо сделать шаг назад и рассмотреть, что же, собственно, делает необходимым принятие решений. Что оно такое, что иногда сталкивает нас с удобного места, где мы находимся, в зону проблем, или на поиск приключений, или на новые нехоженые пути? Очень часто происходит разного рода отход от тщательно рассмотренных, рациональных решений, взвешивания плюсов и минусов, в неизведанную область подсознательного или в царство чувств и эмоций. Не в этом ли причина, почему так много библейских сюжетов о времени выбора представлены посредством снов и видений? Другими словами, есть ли доказательства того, что некоторые из наших выборов принадлежат к области духовной, что не поддается описанию, и что рациональности должно принадлежать лишь второе место?

Лично я никогда не получала руководство и вдохновение непосредственно из снов, несмотря на наше древнее наследие, в котором «второе зрение» признается культурным и духовным явлением. На самом деле, я по-прежнему явно скептически и неоднозначно отношусь к любым предсказаниям будущего, к тому, что можно обозначить предопределенный путь, намеченный всезнающим Богом. Однако только потому, что такой опыт не часть моего собственного опыта, нельзя отрицать, что некоторые люди, возможно, находящиеся в более сильной связи со своим подсознанием, и получают указания и понимание из видений и снов, и принимают на себя труд обратить внимание на свои сны. На более поверхностном уровне, я, безусловно, признаю старый совет «поспать на этом» действенным способом решения проблем. Я часто ложилась спать с занимавшей мой ум проблемой и просыпалась утром с большей ясностью. Возможно, это как-то связано со спонтанным погружением на глубокий подсознательный уровень, где рациональный ум находится в покое, и верх берет творческое воображение.

В книге «Удивительный Бог» Джерри Хьюза этот священник-иезуит описывает духовные практики Св.Игнатия. Большую часть этой книги я нашла особо ценной для моих экспериментов с молитвой. С самого начала в ней делается приятный акцент на легкость и комфортность молитвы, а не на возлагаемую на нас жесткую дисциплину, которой всем нам никогда не хватает, и на то, что ее практики такие же естественные, как дыхание или чистка зубов. Он говорит: «Сколько людей, столько и способов молиться. Каждый человек имеет способность к молитве, и каждый должен найти свой собственный путь». Это подчеркивание личностного характера молитвы приводит к полной свободе от ограничений и ожиданий институциональной церкви. В отрывке, который находит отклик в опыте Друзей, говорится: «Если в церкви не подчеркивается мистический элемент, и если мы не встречаемся с Богом внутри нашего собственного, уникального внутреннего «я», то наша религия может перерасти в идолопоклонство учреждения, или в поклонение идеологии, системе идей.»(Хьюз, 1987, стр. 40-41 и 93).

Я останавливаюсь и на Игнатианском методе молиться, потому что нахожу его особенно полезным в попытках принятия решений. Есть смысл в том, что «правильность» наших действий выверяется чувствами счастья, радости, комфорта, которые мы испытываем от нахождения в правильных отношениях с Богом. «Если ядро нашего существа направлено к Богу, то наши творческие настроения, чувства, действия и решения принесут мир, радость и спокойствие, а деструктивные элементы внутри нас приведут к волнениям, печалям, внутренним потрясениям».

Это не легкий и поверхностный синдром «чувствуй себя хорошего», и не своего рода плавание по жизни как Поллианна с дзен улыбкой. Такие чувства глубокого внутреннего осознания могут прийти в периоды глубокой боли и печали. В самом деле, сам факт нашей скорби — это само по себе доказательство правоты в основе своего бытия. В нашем мире есть ситуации, в которых мы были бы патологически ненормальными, если бы не испытывали чувство печали.

Джерри Хьюз пишет о временах «утешения» или «опустошения», о пребывании в гармонии или вне ее. Такие творческие настроения, говорит Хьюз, известны своим влиянием, таким как усиление веры и надежды, и, конечно же, приводят к действиям. Это не является духовностью, оторванной от реального мира. Мы чувствуем позыв развивать наше понимание этих внутренних настроений, позволяя им почти выбираться наружу и удивлять нас.

Это глубоко интуитивный способ поиска проницательности, и лично я уже много лет нахожу его очень полезным, потому что я так часто была награждена глубоким чувством счастья в результате привилегии быть включенной в работу над теми вопросами, которые меня больше всего интересуют.

 

 

Покидая зону комфорта: Молитва как вызов

 

Как уже упоминалось выше, я провела два года, работая в детских домах в Сайгоне. Это было, пожалуй, самым важным решением в моей жизни. Тому, что стало одним из самых радикальных сдвигов в моей жизни, способствовали различные факторы. Одним из них почти наверняка были обстоятельства. Моя мать умерла, когда мне было девятнадцать лет, и с тех пор я ухаживала за своим отцом и младшим братом. Когда мой отец женился, я стала свободна для жизни вне дома и путешествий, хотя прошло несколько лет, прежде чем это изменение в обстоятельствах опустилось на мою жизнь. В то время я была, конечно же, человеком молящимся, в обычном смысле этого слова, и в голове у меня что-то довольно постоянно ныло о том, что учительствовать в платной школе для девочек в Глазго — хоть это и была работа приятная и понятная, но какая-то слишком комфортная и безопасная. Я верила, что Бог призывает меня сделать что-то другое, новое и интересное в моей жизни. Это был своего рода «дискомфорт зоны» в сочетании с сильной смесью пресвитерианской вины.

Прислушавшись к этому «тихому, кроткому голосу», я стала обращаться в различные учреждения для добровольной работы за границей. Сами собой возникли несколько возможностей, но ни одна из них не казалась совершенно верной. Пока однажды вечером в 1971 году я не увидела новость о Вьетнаме: в то время был разгар войны во Вьетнаме, и мое сердце было поражено фотографией вьетнамских детей в детских домах. Я поняла с абсолютной ясностью, что это то, куда я должна была уйти. Это была чисто эмоциональная реакция, из самого нутра, и продиктованная своего рода альтруистическим «Я должна что-то сделать для этих бедных, страдающих детей».

Рассматривая это в ретроспективе, все это были неправильные причины для выезда. У меня было либо мало, либо недостаточно знаний о Вьетнаме, и я была политически очень наивна. Я была учителем истории в средней школе и не имела опыта работы с малолетними детьми. Мое решение было чисто эмоциональным, последствия своих действий я плохо осознавала. Позже, когда наша команда в Сайгоне глубоко окунулась в сложности войны во Вьетнаме, мы стали резко критиковать ту работу, которую вели, до тех пор, пока мы не изменили направление движения проекта из зоны комфорта, и, в конце концов, ушли из Вьетнама, организовав программу обучения для воспитателей детских садов, что позволяло матерям ухаживать за детьми на дому, а не быть вынужденными оставлять их в детских домах.

Этот опыт повлиял на всю мою последующую жизнь. Во Вьетнаме я узнала огромную ценность других культур, я вернулась домой в совершенной решимости вести работу за мир, имея в то же время представление о сложностях и цинизме международной политики, а вьетнамский народ дал мне уверенность в возможности найти свое место в борьбе за мир и справедливость в своей собственной стране. Вьетнам придал моей жизни совершенно новый смысл и цель. Он также дал мне приемную дочь, Мариан, теперь ей уже за тридцать, и она счастливо живет со своим мужем в Шотландии. Так что, по крайней мере, в этом смысле мое решение поехать во Вьетнам было правильным.

Есть моменты, когда новые направления приходят почти против собственной воли, возможно, в ответ на призывы или молитвы других. После того, как я вернулась из Вьетнама, я нашла себе домик в красивой части страны и провела долгое, жаркое лето в числе очень счастливо безработных. Моя семья была обеспокоена моими будущими перспективами, и моя мачеха, глубоко верующая христианка, провела всю ночь, молясь, чтобы мне открылся путь в более урегулированное и полезное будущее. На следующее утро, комкая газету, чтобы разжечь огонь, она увидела объявление о работе служителя справедливости и мира в сообществе Ионы. Она сразу же позвонила мне и попросила меня подать заявление на эту должность. Признаюсь, что мой первоначальный ответ на это был раздраженным подозрением в том, что это заговор с целью увести мою жизнь из ее удобной и непринужденной ниши в направлениях, которые я не выбирала. Однако я пообещала, по крайней мере, обратиться к ним, и так началась самая лучшая работа в моей жизни, а позже я стала членом сообщества Ионы, которое сделалось для меня одним из важнейших источников духовной пищи. Как часто неохота была первоначальной реакцией тех, кому предлагаются новые пути?

В этом отношении меня всегда волновало нежелание Моисея, выраженное в ответ на Божий призыв. Здесь нет доблестного, лихого вступления в действие, бесстрашной, беспрекословной конфронтации с властными структурами фараона. По сути, согласно довольно честному рассказу из книги Исход, он ищет всевозможные отговорки. Он спрашивает, а как же он должен описать Бога фараону, а что делать, если люди ему не поверят, и потом довольно трогательно, «Я никогда не был красноречивым, я медлителен в языке и медлителен в речах», и наконец, самый честный ответ из всех, «О, мой Господь, пожалуйста, пошли кого-нибудь другого!» Я думаю, что все мы были там с Моисеем в определенные моменты нашей жизни.

Для меня одной из самых трудных для пересечения границ было решение участвовать в гражданском неповиновении. Для благопристойной женщины среднего класса, все воспитание которой тяготело к законопослушанию, уважению и конформизму, сознательно нарушить закон — это был огромный шаг. Но опять же, роль соломинки на ветру сыграли ранние влияния. Я историк, и некоторые из моих величайших героев и героинь были люди, чья совесть привела их к сопротивлению власти, государственным или церковным законам. Это такие люди как Мартин Лютер: «Здесь я стою, я не могу иначе», Джон Баньян, Джордж Фокс и ранние Друзья, шотландский Ковенантерс, Роза Паркс, суфражистки и, имеющий более непосредственное отношение, Комитет 100, — они всегда были для меня источником вдохновения, и я хорошо понимала, что почти все социальные и религиозные изменения произошли с помощью таких мужественных актов неповиновения. Когда я прочла о протестующих против ядерного оружия, идущих под парусами в тихоокеанской зоне испытаний, я была глубоко тронута и вспомнила о стихотворении:

 

Вера не узнается из книг,

она как следование Петра за Иисусом в «невозможные» ситуации,

внедрение в глубины по его команде,

выход в бурные воды жизни,

и нахождение чего-то такого, что «работает».

Вера не узнается сидя в кресле,

она на острие ножа между верой и глупостью,

когда покинута зона комфорта,

когда ставка идет на жизнь и смерть,

и только вера в Бога остается между вами и бедой.

(Прим. к Стивен, 1988)

 

Другим источником вдохновения для меня был Мартин Лютер Кинг, и часто вызовом для меня был один из моих любимых отрывков из его книги проповедей, «Сила любви»:

«Мы должны сделать выбор. Будем ли мы продолжать идти с барабанным боем соответствия и респектабельности, или, слушая ритм более отдаленного барабана, пойдем на его раскатистые звуки? Будем ли мы шагать только под музыку времени, или, рискуя критикой и злоупотреблениями, пойдем за душеспасительной музыкой вечности?» (King 1984)

Это были вдохновляющие слова, казавшиеся особенно уместными в моем состоянии среднего класса, но совсем другим делом для меня было сделать что-то подобное на самом деле. Я полагаю, страшнее всего для меня было — это утратить доверие. Большая часть моей работы была связанна с выступлениями в церкви, встречами с военными, пытаясь привлечь на свою сторону неангажированную «середину». Иными словами, быть респектабельной. Идя в тюрьму, я могла бы поместить себя вне лона, шагая слишком далеко за пределами ожидаемой нормы, становясь экстремистом. Согласились ли бы люди обращать серьезное внимание на то, что я должна была им сказать?

Тогда я серьезно волновалась о том, как бы я хотела быть встреченной другими заключенными и сотрудниками тюрьмы. Может, меня будут считать просто играющим в тюрьму дилетантом среднего класса? В конце концов, у меня был выбор. Все, что мне оставалось делать — это заплатить штраф и уйти, привилегия недоступная ни для одного из моих сокамерников.

И, конечно, был страх перед неизвестным: я боялась выглядеть глупо в суде, не зная правил, ни писаных, ни неписаных, «внутренних». И многие другие неназванные, глубинные страхи, как рациональные, так и совершенно иррациональные, испытанные всеми, кто шагает за пределы своей обычной зоны комфорта. Я потеряла сон из-за своего решения, постоянно выверяла свой выбор.

С другой стороны, что касается гражданского неповиновения, я была в очень привилегированном положении. Я работала там, где активно поощряли, если я следую своей совести, у меня не было пожилых родственников или детей, которые бы зависели от моей помощи, моя семья хоть, возможно, и была несколько удивлена и озадачена моим поведением, но тем не менее, была очень благосклонна. Более того, я обучала других людей ненасильственному сопротивлению, и это было, по крайней мере, тем, что я сама могла бы сделать, следуя своему собственному учению. Мне, действительно, не было оправдания, если бы я не сделала этого.

Самым важным из всего была мотивация. Я предпочитала представлять эти свои действия в положительном свете, то есть, как христианские послушание, а не гражданское неповиновение. В моем уме не было никаких сомнений в безнравственности ядерного оружия. Я не просто сама была уверена сердцем и душой, передо мной был авторитет всех основных духовных влияний в моей жизни. В Заявлении сообщества Ионы о справедливости и мире сказано: «Мы считаем, что применение или угроза применения ядерного и другого оружия массового уничтожения не имеет теологического и морального оправдания, и что оппозиция их существованию является велением христианской веры» (см. Приложение 1 ). Действительно, сильные слова.

Наше собственное свидетельство о мире гласит: «Мы полностью отрицаем все внешние войны и беспорядки», и продолжает: «Дух Христа не может быть изменен». Иными словами, мы не можем сказать, что мы любим наших врагов только до тех пор, пока это соответствует нашим национальным или экономических интересам, а за их пределами оставляем за собой право использовать ядерное оружие.

Наконец, еще в 1984 году Генеральная ассамблея шотландской церкви категорически заявила: «Ядерное оружие противоречит воле Бога.»

Все это были серьезные заявления веры. Для того, кто придает большое значение воле Бога, и кто пытается жить в духе Христа, необходимость принять меры казалась неизбежной. Не может серьезность таких заявлений быть адекватно отражена только в маршах, письмах или речах: важные это идеи. Мне казалось, что срочность веления требовала большего. Я чувствовала, что была призвана свидетельствовать, но это был твердый, жесткий выбор.
При изучении действий тех, кто был моим вдохновением, я пришла к выводу, что зарядом их действия была тщательная подготовка и проницательность. Роза Паркс не спонтанно решилась сделать свое свидетельство перед автобусом, она была частью группы активистов гражданского права, которая провела серьезную подготовку в области ненасилия и молитвы. Активисты защиты гражданских прав на коленях, перед полицией с собаками и водометами, выходили на интенсивную молитву и поклонение.

В издании «Христианской веры и практики» 1960 года отрывок из Т. Эдмунд Харви советует: «Прежде чем решиться на курс, включающий неповиновение государственной власти, хороший гражданин поищет наилучшее из возможных руководств к этому», (ХВП § 584), а текущее издание «Советов и вопросов» говорит: «Если вы движимы сильным убеждением, что необходимо нарушить закон, глубоко перепроверьте это со своей совестью. Попросите на своем собрании о молитвенной поддержке, которая даст вам силы, и правильный путь станет яснее «(QFP § 1,02 нет. 35).

Я знала, что это очень хороший совет, но во время моего первого ареста я не была уверена, что нужно выносить это на встречу, в основном, потому, что думала, они не согласятся и попытаются отговорить меня. Было ли это высокомерием, отсутствием доверия, нереалистичной оценкой ситуации? Только потом я узнала, что не сумев выверить свои решения с моим собранием, я лишила себя некоторых ценных советов и потенциального источника большой поддержки. Тем не менее, я хорошо знаю, что такие полезные просеивания решений не всегда могут быть доступны, и есть моменты, когда нужно просто полагаться на этот неудобный «тихий, кроткий голос».

Для меня важно то, что были такие времена, когда я чувствовала, что мои нарушения закона были полностью оправданным и подлинным актом свидетельства, и были другие моменты, когда я была гораздо менее уверена в таком своем обосновании. Когда я была арестована в первый раз, мне было абсолютно ясно, что я все сделала правильно, и что я следовала призыву истины.

Когда я была арестована в следующий раз, я также чувствовала, что все было совершенно правильно. Это был тот протест, о котором здесь уже упоминалось, когда наша группа встала на колени в молитве цепочкой вдоль ворот хранилища ракеты Трайдент у Колпорта. Акция была сильной, достойной и глубоко духовной, и я знаю, что многие из арестовывавших нас офицеров были глубоко тронуты ею. Снова я почувствовала, что была в нужном месте и в нужное время, в обоих случаях был наложен штраф, и я отказался платить, и отправилась на короткое время в тюрьму.

Однако, в третий раз как-то не было такой же уверенности. Я принимала участие в кампании Сноубол, в которой первые три человека оторвали по одной нити от забора на военную базу, предварительно написав заявления о причинах этого командиру базы, в прессу и кому-нибудь из других людей. Затем они ждали, когда их арестуют. Впоследствии девять человек сделали то же самое, потом 81, и так далее в геометрической прогрессии. Когда делала это я, я была уже одной из около 500 протестующих по всей стране, предпринимающих активные действия в один и тот же день. Я не имела ничего против самой кампании, которая была совершенно ненасильственная, хорошо организованная, принципиальная и, я считаю, в конечном счете, неизбежная. Более сомнительными были мои собственные мотивы. Я не продумала и не молилась за нее тщательно заранее, а просто пошла вместе с другими, как одна из толпы. Конечно, в конце концов, я бы все равно это сделала, ведь я же была той самой, кого «вечно арестовывают». Это было случайное, почти веселое участие, но оно выполнялось с достаточной степенью гордости, и было в центре внимания. К тому времени когда я пришла в суд, я уже не была так уверена, что права, и поэтому тихо заплатила свой штраф.

 

 

Продолжительное упорство: Молитва как выспрашивание у Бога

 

Иногда весь процесс поиска руководящих указаний и претворения в жизнь нашей мечты кажутся огромной борьбой и занимают очень много времени. В 1987 году Эллен и я основали Дом мира, дом-интернат в центральной Шотландии, где люди могли бы прийти на курсы ненасилия и обсуждения мира и справедливости. В течение двенадцати лет более 10 000 человек прошли через наши двери, и многие люди все еще с любовью говорят о важности Дома мира в их жизни.
Лишь немногие из них знают о долгой, продолжительной борьбе, в которой мы пребывали в течение почти десяти лет, чтобы реализовать концепцию Дома мира. Оглядываясь назад, я вижу, что значительную роль сыграли различные формы молитвы, некоторые явные, а некоторые случайные, почти непризнанные молитвами.

Первоначальная мечта о таком центре возникла отчасти из-за пережитого нами с Эллен во Вьетнаме, и осознания того, что и в Шотландии было достаточно работы для движения за мир. Мы написали предложение и разослали его друзьям и в те организации, которые могли бы оказать поддержку. Многие выразили заинтересованность, один сунул его в шкаф, прикрепив к нему записку: «Еще одна несбыточная мечта Хелен!», а один мудрый друг сказал: «Сейчас еще не время. Положите это предложение куда-нибудь в безопасное место, а когда наступит момент его снова вынуть, вы сами это почувствуете». Вот таким неуютным бывает ответ на молитву: иметь терпение и ждать, и, в общем-то, ничего не делать, пока не наступит подходящее время. Это очень неприемлемый ответ для таких нетерпеливых как я, которые всегда стремятся быть на волне, вести работу, приводить в порядок этот мир.

Прошли годы. Я прекрасно выполняла работу в сообществе Ионы, когда в один прекрасный день, ни с того ни с сего, два близких друга, члена сообщества Ионы, сказал нам, что у них есть деньги для инвестиций, и они хотели бы использовать их, чтобы помочь нам осуществить идею нашего центра мира. И внезапно наше довольно расплывчатое и идеалистическое представление о центре мира переместилось с задних полок в шкафу в реальный мир. Подходящий момент, казалось, пришел.

Теперь возникла необходимость реальной ясности в отношении деталей проекта. Мы решили обратиться с просьбой о ясности к собранию. Эта практика возникла у ранних Друзей: они искали руководства собрания о браках, но с тех пор ее поле компетенции расширилось. «Концентрируя внимание на конкретном вопросе, совещание с целью прояснения дает возможность всем присутствующим иметь «ясность» о возможных вариантах и путях продвижения вперед». Большинство совещаний для прояснения следует установленному образцу, описанному в «Вере и практике квакера» § 12,25:
«Собрания с целью ясности должны проводиться в спокойной атмосфере доверия, тем не менее, полезна и определенная степень формальности. Для оказания помощи в разъяснении задаваемого вопроса или вопросов должен быть выбран ведущий. В некоторых случаях группы могут принять решение вести протокол. Должно быть четко установлено, что в пределах группы будет соблюдаться конфиденциальность. Существует необходимость выслушивать обратившихся за ясностью с пристальным вниманием, тактом, одобрением и любовью.»

Я не раз впоследствии использовала этот формальный процесс получения руководящих указаний, и находила его очень полезным, однако, думаю, ни один из них не был настолько важен для нашего будущего, как тот, который мы провели в 1985 году. Мы собрали несколько близких друзей, которые начали изучать с нами сильные и слабые стороны прописанных нами задач, с пристрастием и любовью зондируя наши причины начала проекта, учитывая и практические препятствия, и имеющиеся средства реализации нашей мечты. Затем нас оставили доработать этот материал самостоятельно и выработать наши собственные решения. Было ясно, что мы должны по крайней мере продолжать, но тогда мы еще мало знали о предстоящей борьбе. Как часто бывает с операциями с собственностью, были длительные осложнения, и мы вскоре оказались на американских горках разочарований, волнений и крушения надежд, так что порой казалось, будто все нужно снова начинать сначала, и что менее чем когда-либо нам понятна общая картина.

Однажды во время такого далекого от подъема момента один член семьи позвонил мне и сказал: «Похоже, у тебя на пути очень много препятствий. Начинаешь думать, что если это была Божья воля, все было бы немного попроще. Ты уверена, что вы делаете все правильно? «Я отрезала:» Да, конечно, я уверена», и положила трубку, но, конечно, это был именно тот вопрос, который преследовал и нас обоих. Почему на каждом шагу это кажется таким сложным? Может быть, мы просто сопротивляемся ясно данному нам руководству отказаться от этой идеи? Мы были в затруднительном положении.

Именно в этот момент искания наш друг Кэти Гэллоуэй, в то время староста аббатства Ионы, открыла нам путь к тому, что я бы назвала еще одной формой молитвенного руководства. Она предложила нам бесплатно пожить неделю в аббатстве, чтобы дать нам свободную территорию для сражений с нашими решениями. Значение предоставления времени и тихого места для выработки важных решений невозможно переоценить. Та неделя на Ионе — это была очень особая привилегия.

Мы использовали это время вполне структурированным различного рода образом. Во-первых, мы знали, что нас окружает сообщество любви и поддержки, которое укрепляет нас в этом процессе, но не вмешивается. Регулярные утренние и вечерние богослужения в аббатстве и частые длительные прогулки по красивым окрестностям острова создавали нужную атмосферу. Позже мы разработали подробный план действий, что включало в себя устилание пола в нашей комнате огромными листами флип-чарт бумаги и фломастерами. Абсолютно ничего не принимая как само собой разумеющееся, снова вернулись к самому началу и сделали список всех возможных вариантов. Мы разработали детальный план всех возможных исходов каждого из этих вариантов, а затем сделали колонки с плюсами и минусами, часто отрываясь от работы, чтобы послушать свои собственные чувства и эмоциональные отклики на различные изложенные пути. Мы записали некоторые практические шаги, необходимые для развития выбранных нами вариантов. Это было подробное, приземленное планирование, которое, может показаться, ничем не отличается от любых стратегий, принятых в большом бизнесе или маркетинге. Однако, так как все было установлено в контексте открытости для воздействия Духа, я бы претендовала на то, чтобы назвать это очень действенной и полезной формой молитвы.

К концу недели мы считали, что с покупкой Дома Мира мы по-прежнему были ведомы вперед, но мы установили отсрочку на год. В течение нескольких месяцев продажи пошли вверх, приехали наши первые гости, и была запущена двенадцатилетняя, очень трудная, но богато окупившаяся работа.

 

 

Попросите, что вам нужно: Молитва как ходатайство

Я никогда не была очень уверена в молитвах ходатайства. Есть, конечно, бесчисленные примеры людей, которые, несомненно, признают сильное влияние ответов на молитвы в их жизни. Тем не менее, «Просите, и вы получите» как-то кажется слишком беспрепятственным и легким, и еще очень уж многие люди просят и совершенно очевидно не получают. И также есть некоторое самодовольство в уверенности успешных и богатых, которые утверждают, что их богатство и положение — в некотором роде, награда за благочестие. С этой точки зрения, Иисус и его последователи, может, и были успешными с точки зрения Царства Божьего, но они были удивительными неудачниками по любым мирским стандартам.

Это правда, что я прожила целую жизнь ответов на такие молитвы, которые я сама и не знала, что когда-либо произносила. На протяжении длительной борьбы за Дом Мира, события и открытия, казалось, происходили в большинстве случаев необъяснимым образом. Мы не приобрели некоторую часть недвижимости, поняв позже, какой несоответствующий она была бы: при изначальном кредите в £ 10,000, который делал возможным сам проект, финансовую поддержку мы получили от целевых фондов, квакеров, сообщества Ионы и друзей, достаточную для того, чтобы позволить себе купить и оборудовать большой дом, когда у нас самих было очень мало ресурсов. и предложения помочь и физически, и материально, от бесчисленных друзей — все это, оглядываясь назад, свидетельствуют об ответе на молитву.

Я должна признаться, что несколько скептически относилась к разного рода просьбам о точных суммах денег, как £ 349,56, которые должны были быть выданы до копейки, хотя почти нехотя я должна признаться, что когда я запаниковала по поводу одного счета адвоката на достаточно большую сумму, в тот же день я получила по почте чек на точную такую же сумму. Я, действительно, не верю в «такие вещи», и тем не менее, это, кажется, произошло. Иногда это бывает почти комично. Несколько лет назад Эллен и я были в гостях у активистов борьбы за мир в США, и нам достаточно повезло жить с Артом Лаффином, членом общины Дома Ионы, одним из католических домов служителей, вдохновленных Дороти Дэй и Даниэлем Берриганом. Вся его жизнь прошла в своего рода молитвенном потоке. Он вез нас на важную встречу мира в Вашингтоне в своем ветхом древнем автомобиле, который, не удивительно, скоро тихо затрещав, заглох. С такой же небрежной уверенностью, как в наше время люди говорят по мобильному телефону, Арт произнес молитву: «О Боже, — сказал он, — это действительно важно, чтобы ты сделал так, чтобы мы добрались на эту встречу вовремя, поэтому, пожалуйста, заставь наш автомобиль идти». Он пошел!

Информационный бюллетень движения трудящихся-католиков называется «Малая дорога», и в нем есть раздел, который для меня является воплощением приземленной молитвы. С одной стороны, он перечисляет именно то, что бездомным людям надо иметь в своих домах: стиральные машины, муку для выпечки, пылесос, а рядом с этим есть раздел с благодарностью за ответ на молитву, а также список пунктов, полученных за прошедший месяц. Эти вещи — не предметы роскоши, они имеют важное значение для потребностей бедных общин, и важно подчеркнуть, что такого рода молитвы — о том, что вам необходимо, а не о том, чего вам хочется.

Но возможно это и в достатке. История о том, как мы наконец переехали в наш дом на северо-западе Шотландии кажется настолько нереальной, что я все еще нахожу, что в нее почти невозможно поверить. Работа в движении за мир никогда не бывает очень прибыльным бизнесом, поэтому за 25 лет нашей кампании нам с Эллен не удалось сделать каких-либо сбережений, и никогда у нас не было достаточно высокого дохода, чтобы получить ипотечный кредит. Поэтому всю свою трудовую жизнь мы жили в арендованных помещениях или общих домах, и любые мысли о покупке к нашему выходу на пенсию дома на северо-западе были далекой мечтой. Тем не менее, мы все надеялись, и около десяти лет упорно ходили по району, глядя на дома, в основном заброшенные! Так было до лета 2002 года, когда я должна была уйти в отставку и когда все и начало становиться на свои места.

«Спросите о том, в чем нуждаетесь» — такой совет дал нам когда-то один друг, и вот мы смело вошли в агентство недвижимости в Лочайнвере и спросили, что в наличии. Нам рассказали о старом доме Крофт возле маяка на Штер Поинт, в том самом месте, где двенадцать лет назад Эллен сказала, она хотела бы жить! Дом был сырой, но мы мгновенно влюбились в него. Однако, так как дома в этом районе продаются по заоблачным ценам, как дома выходного дня, мы заложили это себе в голову, наряду с другими нашими нереальными мыслями.

Несколько месяцев спустя нам позвонили сказать, что дом все еще в продаже, и спросили, заинтересованы ли мы все еще в нем. Конечно, мы были заинтересованы, поэтому мы собрали все свое мужество в обе руки и написали владельцу, объяснив, что мы собираемся жить в этом районе, и, так как для нас это будет не дом выходного дня, то не пересмотрит ли он цену? За неделю до Рождества мы получили неожиданное «да». К кануну Рождества мы уже переговорили со строителями, составили предложение, и оно было принято.

Затем паника. У нас просто не было таких денег. Через пару месяцев, к нашему изумлению, от наших друзей посыпались предложения дать нам взаймы и просто принять в дар, так что нам стало достаточно, и даже более того. Вдобавок, у нас был большой друг из Трайдент Плаошерз, строитель, и он предложил сделать нам любой необходимый ремонт.

Сидя на скамейке в саду, с видом на море и на гряду за грядой сверкающих гор, мы полны глубокой благодарности. И действительно, оглядываясь назад на свою интересную и захватывающую жизнь активиста, я глубоко осознаю, что обо мне всегда заботились во многих практических смыслах этого слова. Кто-то может сказать, что, может быть, это не имеет ничего общего с Богом, что все это полностью из-за щедрости и доброты наших друзей, и что благодарить Бога здесь неуместно. Таким я бы сказала, что я считаю, именно так работает Бог, через готовность, любовь и заботу других.

Так что же мы действительно делаем с этими молитвами — петициями? В первую очередь возникает вопрос о том, о чем мы молимся. Если, как Мартин Лютер Кинг сказал: «Вселенная наклоняется к хорошим», то наши потребности и желания должны постоянно иметь эту общую хорошую цель. Мое счастье за счет чужого страдания не может быть правильным, и если моя жизнь действительно счастлива и благословенна, то немедленно встает вопрос о том, что я должна, и как делюсь этой щедростью с окружающими.

Тогда есть также необходимость честно говорить о том, что нам нужно, и делать личные усилия в направлении достижения. Иногда может быть очень трудно проглотить гордость и попросить о помощи, трудно причислить себя к слабости и несовершенству, большинство из нас хотели бы, по всей видимости, чтобы просьбы о наших потребностях были под контролем. И это, пожалуй, особенно важно помнить энергичным активистам. Часто признание в своей слабости и страхах может открыть путь для других к осознанию и обнаружению потенциала по оказанию помощи.

Другая сторона монеты — это необходимость приложения значительного количества личных усилий и инициативы для ответа на свои собственные молитвы. Одна из часто используемых фраз моего отца была: «Не держите куриную грудную косточку для загадывания желаний там, где должен быть ваш позвоночник!» Действительно, это выходит за рамки, в опасные, неизведанные территории риска, и может вытолкнуть вашу лодку. Когда мы основали Дом мира, Благотворительный фонд дал нам беспроцентный кредит на год. У нас не было очевидного способа погасить этот кредит, и мы обратились к квакерской Службе мира взять на себя этот проект. Это, в конце концов, они и сделали, выкупив дом по пятнадцатилетнему кредиту. Оглядываясь назад, мы уверены, что если бы мы не рискнули, не пошли бы вперед с верой, демонстрируя в течение года, что проект был практическим и стоящим, квакерская служба мира не приняла бы его. Это был прекрасный баланс между игрой и ответственными действиями.

Если ответом на молитву часто является щедрость или ответственность наших друзей, то кому же мы должны направлять свои просьбы? Иногда Бог может сказать: «Идите и спросите в нужном отделе».

Часть цикла поклонения Ионы включает еженедельную службу об обязательствах. В это время люди имеют возможность перепосвятить свою жизнь, иногда спокойно, в личной молитве, а иногда выйдя перед собранием и став на колени, в то время как лидер службы произносит слова Иисуса над каждым человеком. Для меня стало почти рутиной перепосвящение в конце каждого летнего сезона, перед возвращением к работе на материке. В связи конкретно с этим, я вышла вперед, как обычно, и для меня прозвучали такие слова: «Просите, и вы получите.» Я ушла думая об этих очень знакомых мне словах, как вдруг мне пришло в голову, что я просила не у того. То, о чем я горячо молилась — это чтобы закончилась гонка ядерных вооружений. Почему же тогда я просила Бога, чтобы он сделал то, что было в ведении военных и политиков? Так родилась первая из цикла конференций «Пути для обороны», куда приглашались военные генералы, эксперты по обороне, организаторы кампаний и церковные лидеры. Эти диалоги и сейчас продолжаются в рамках регулярных консультаций, где до сих пор происходит действительно глубокий обмен мнениями и проблемами.

Таким образом, если мы ищем ответ на молитву, мы, возможно, можем придти в непосредственное взаимодействие с социальными и политическими структурами власти. Как Уильям Пенн отлично сказал, «Истинное Благочестие не отрывает людей от мира, а позволяет им жить в нем лучше, и возбуждает в них усилия его отстаивать» (QFP § 23,02), или, в более современном контексте, Гордон Мэтьюз пишет:

«Нам нужны как глубокая духовность, так и более откровенное свидетельство. Если наша духовность может достигнуть глубины подлинной молитвы, наши жизни станут подлинным свидетельством справедливости, мира и целостности творения, что становится контекстом для нашей молитвы. (QFP § 23.10)

Таким образом, молитва становится ничем иным как пружиной действия. Это в ответ на внутреннее руководство своей молитвы друзья выступили против рабства, осмелившись поехать в Россию, чтобы говорить с царем во время Крымской войны, была создана «Международная амнистия», и Мэри Дайер вернулась в Массачусетс, чтобы встретить смерть. Молитва, если она искренняя, может иметь самые неожиданные результаты, и почти неизбежно приводит нас к действиям таким образом, о котором мы бы никогда не могли и мечтать. Молитва по своему существу является практической и политической.

Однажды я находилась с группой монахинь в монастыре в Сент-Луисе. Часть их ежедневной молитвы включала в себя либо просмотр новостей по телевидению либо чтение ежедневных газет, с отношением к этому как к информированности и открытости для действий, в ответ на текущие события.

Джордж Маклеод говорил, что не стоило бы молиться об излечении женщины от туберкулеза, если мы не готовы к политической работе с государственными и местными органами власти, чтобы обеспечить адекватное, несырое жилье. Одной из вдохновляющих групп, созданных на основании этой существенной, практической философии, была Горбалс Груп. Это была группа молодых священников Церкви Шотландии и преданных мирян, которые решили, что, вместо молитв за то, чтобы покончить с бедностью в Глазго, они преднамеренно поселятся и будут жить сообществом в Горбалз, одном из беднейших районов города, хорошо известном своим насилием и лишениями. Их дома были открыты днем и ночью, и люди знали, что здесь их выслушают, дадут чашку чая и ночлег. Но их действия вышли за рамки добрососедства к активной политической ангажированности при решении некоторых из вопросов о корнях хронической нищеты. Джефф Шоу, один из наиболее видных членов группы, стал первым главой вновь образованного региона Стратклайд, заработав себе в конечном счете раннюю смерть на своей службе беднякам из Глазго. Истинное благочестие может быть делом дорогостоящим.

 

 

 

Прорыв на свободу: Молитва как покаяние

 

Многие годы меня учили верить, что спасение зависит от покаяния в своих грехах и от прощения Иисуса. Создавалось впечатление, что мы совершенно недостойны получить это прощение, настолько действительно недостойны Божьей любви, что мы совершенно не в силах самостоятельно поднять себя из этой ямы. Может это сделать только спасительная Божия благодать.

В то же время, будучи хорошо осведомленной о своих собственных недостатках и твердо веруя в милость Бога, я не считаю это объяснение адекватным. Казалось, чтобы быть достойными любви Иисуса, требуется почти конкурентоспособная необходимость признавать свои недостатки и почти навязчивая мелочность в вопросах, в каких личных преступлениях ты виновен. Чем более я ставила под сомнение этот акцент на личном грехе и спасении, тем более я начинала сомневаться во всей теории искупления и прощения грехов.

Как я понимаю, теория такова: из-за условий нашего человеческого существования, мы безнадежно испорчены, неспособны совершенствовать себя, и поэтому обречены на вечное наказание. Однако, потому что Бог любит нас, он послал своего сына в жертву, чтобы вместо нас нести наказание за грех. В результате, не через наши собственные заслуги, а через любовь ко Христу, нас могли бы примирить с Богом.

Мне видится несколько основных несоответствий уже в самой сердцевине этого богословского видения. Если Бог создал нас ошибающимися человеческими существами, обреченными на провал, а затем наказал нас за эту неудачу, как это мог быть действительно Бог любви? И опять же, если это Бог любви, то как преднамеренная смерть собственного сына могла быть частью божественного плана? Само понятие искупления, примирения с Богом гнева через жертву в качестве искупления за наши грехи — это следы первобытной религии, где жертвоприношения и всесожжения делались, чтобы умилостивить разгневанного Бога, который мог сотворить неурожай. Я считаю такую веру несовместимой с моим собственным пониманием Бога и Духа, да и смысла жизни и смерти Иисуса.

Книга Мэттью Фокса «Изначальное Благословение» явилась для меня глотком свежего воздуха, как и понятие «в каждом есть что-то от Бога». Для меня имело гораздо больше смысла, что если мы несем в себе образ Божий, то этот образ по своему существу хороший, творческий и полный потенциальных благословений. Всеми любимый отрывок из Роберта Баркли тоже затрагивает эту идею о добре внутри нас:

«Ибо когда я пришел в тихие собрания народа Божьего, я почувствовал тайную силу между ними, которая затронула мое сердце, и, дав этому чувству вырасти, я обнаружил, что зло во мне ослабляется, а добро возрастает.» (QFP § 19,21)

Этот отрывок признает также и потенциал зла внутри каждого из нас. Достаточно читать газеты или историю человечества, чтобы иметь представление о глубине разврата и жестокости, на которую может опуститься человек. Тем не менее, не верю и не могу поверить ни в то, что все это естественно присуще человеческой природе, ни в то, что такое зло может быть Божьей волей.

Сказав это, я ни в коем случае не недооцениваю власть греха и зла в мире и своей к ним причастности. Утренние молитвы исповеди в сообществе Ионы говорят: «Мы признаем, что наша жизнь, жизнь других людей и жизнь мира разбиваются о мой грех». (Молитвенная книга аббатства Ионы). Тот факт, что жизнь мира разбивается о мой грех, был наглядно показан мне во Вьетнаме, где я смогла увидеть собственными глазами ужасы войны, уничтожения и ограбления жизни и культуры целого народа в интересах корпоративного бизнеса и политических амбиций.

Вскоре после моего возвращения из Вьетнама на меня оказала сильное влияние книга баптистского пастора Рона Сидера, «Богатые христиане в голодном возрасте». В ней он говорит о корпоративных грехах и почему вся наша жизнь в богатых странах севера и запада неизбежно связана со страданиями бедных.

Это, по-моему, имеет существенное отношение к сегодняшнему миру. Независимо от того, что мы делаем, весь наш образ жизни в западном мире связан с прошлой или настоящей эксплуатацией и убийствами, и в этом смысле, все мы неразрывно связаны корпоративной виной. Мое воспитание в среде среднего класса Глазго, со всеми преимуществами хорошего образования, здравоохранения и разумных пределов процветания, был конечным результатом истории Глазго как города, который разбогател на табачных изделиях, судостроении и работорговле. Теперь мои налоги идут на оплату за Трайдент, британское оружие массового уничтожения, которое развернуто, чтобы «защищать интересы Великобритании в любой точке мира», как сказал нам однажды министр обороны Малкольм Рифкинд. Эти интересы — экономическое управление, которое позволяет мне водить свой автомобиль, летать дешевыми авиарейсами, носить дешевую одежду, покупать что хочу и когда хочу в супермаркетах, — все за счет бедных.

Толстой когда-то сказал: «Я сижу на шее у человека, задавил его и требую, чтобы он вез меня, и, не слезая с него, уверяю себя и других, что я очень жалею и хочу облегчить его положение всеми возможными средствами, но только не тем, чтобы слезть с него».

Существует своего рода кармическое качество этого цикла насилия и угнетения, в которые мы неизбежно захвачены природой нашего рождения. Так кальвинистская теология права? Неужели мы действительно живем в таком падшем мире, что наше спасение невозможно, и мы безусловно обречены? Вот что я услышала на лекции в университете Стирлинга от богослова Юргена Мольтманна: «Ядерная катастрофа — это возможность, а экологическая катастрофа — неизбежность.» Мы, возможно, действительно, живем в «конце времен».

Рай может существовать на земле и может быть создан нами самими, но ад, безусловно, уже существует в настоящее время в непристойно реальном виде, для миллионов людей. И ад также может быть создан нами самими. Существует логическая школа мысли, которая утверждает, что именно из-за падшей природы нашего мира, мы должны сживаться с его злом, мириться с гонкой вооружений, бедностью, ядерным оружием и несправедливостью до того дня, когда на землю придет Царство Божье, а тот день еще не наступил.

Или есть теория молитвы Господу здесь и сейчас. «Да придет Царствие Твое — сейчас», «на земле как на небе — сейчас». Все, конечно, становится яснее из следующей части молитвы: «дай нам на сей день хлеб наш насущный». Не дай мне, а дай нам, и не завтра, а в этот же день, тем самым признавая, что выход из корпоративного греха — в корпоративной любви, и в том, чтобы делиться именно сейчас.

Таким образом, молитвы о прощении греха — это молитвы о том, чтобы мы могли проживать свои жизни совершенно другим способом, в настоящем царстве — содружестве Бога. Чтобы жить так, чтобы другой способ, свободный от пут и ложных ценностей, удерживающих нас в корпоративном мире жадности, являлся бы не только желательной надеждой на будущее, но и на самом деле возможным здесь и сейчас. Это, безусловно, именно то, что Джордж Фокс имел в виду, когда он говорил о существовании «в такой жизни и силе, которая отметает повод для всех войн» (QFP § 24.01).

Таким образом, ответ на наши молитвы покаяния лежит, в основном, в практическом выборе образа жизни. По нашим действиям, как бы малы и незначительны они ни казались, мы свидетельствуем о наличии иного способа бытия, о полной возможности освобождения, выбора пути выхода из власти греха и вхождения в содружество добра. Это такие действия, такая очевидная жизнь иным способом, которая и является ядром нашего свидетельства, жизнь в Истине, Простоте, Чистоте окружающей среды, Справедливости, Равенстве и Мире. И предназначение этих откровений — не быть пустыми словами. Ответ на горячую молитву о справедливости и мире находит свое выражение в целом ряде мероприятий, от этических инвестиций до оплаты налогов; от покупки честно продаваемых товаров до бойкота компаний, от дружбы с ищущими убежище до блокады военных баз.

В таких акциях сопротивления мы объявляем свое полное освобождение, свое признание другого авторитета и высшего закона. Многие из нас имеют автоматическое внутреннее сопротивление словам «Иисус есть Господь», но не стоит забывать, что для угнетенного народа, то есть, таким людям, как мы, порабощенным структурами насилия, эти слова дают другую систему подчинения и других господ. Это вопрос о центрировании и об отправной точке.

 

Жжение в кости: Молитва как сопротивление

 

Неудобный, неожиданный и требовательный аспект молитвы в том, что как только мы открываем себя для Духа, то неизвестно, куда это нас приводит. Я часто задаюсь вопросом, действительно ли мы знаем, как опасны собрания с целью богослужения. Открыв себя полностью для работы Духа, пробравшись в самые глубины своего я, до самых начал нашего бытия, кто знает, что может случиться? Мы, по сути, предлагаем карт-бланш нашей жизни. Это может поставить нас на пути, о которых мы никогда и не мыслили, с новыми проблемами и новыми приключениями. Тех, кто думают, что молитва на собраниях даст им спокойную жизнь, может ожидать сюрприз.

Это именно тот вид молитвы, который выдергивает нас из цикла апатии, отчаяния и беспомощности, приводя к актам пророческого сопротивления, на которое мы никогда и не знали, что способны.

Так что же это такое, что движет и вдохновляет людей к выходу за пределы их безопасного мира, на новые пути? Слова гимна сообщества Ионы предлагают некоторые подсказки: «Вдохновленный любовью и гневом; одержимый необходимостью и болью» (Иона 2001). Многие из них вдохновлены к действиям глубокой любовью ближних и глубокой жалостью к страданиям мира. Именно эта форма любви, которая заставила Иисуса плакать об Иерусалиме, а Джона Вулмана неустанно бороться против рабства, или которая на Пендл Хилл дала Джорджу Фоксу его видение о великом ожидании собрания.

Мы часто согласны с тем, что любовь является мотивом, побуждающим к действиям, но однако все же слишком часто мы воспринимаем любовь как нечто довольно расплывчатое и пресное, не дающее нашим сердцам прочность стали. Святой Августин писал: «У надежды есть две дочери: Гнев и Мужество», а Аллан Боузак, в книге об апартеиде в Южной Африке писал:

«Нам не хватает священного гнева. Безрассудства, приходящего от знания Бога и человечества. Способности к ярости, когда правосудие лежит ниц на улицах, и когда ложь свирепствует по всей земле. Святого гнева на беспорядок в мире. Злости на тех, кто опустошает земли Бога и разрушает Божий мир. Ярости, когда маленькие дети должны умирать от голода в то время как столы богатых ломятся от еды. Гнева против бессмысленного массового убийства и против безумия милитаризма. Гнева на ложь, создающую угрозу смерти и на стратегию уничтожения «мира». Ярости против самодовольства многих, кто ходит в церкви и не видит, что мы выживем только в правде, и что наш страх будет смертью всем нам. . . Беспокойного поиска того безрассудства, которое восстанет, и борьбы за изменение человеческой истории до тех пор, пока она не станет соответствовать нормам Царствия Божиего (Боузак, 1984).

Это, безусловно, тот святой гнев, который является обратной стороной монеты любви. Гнев бывает не только отрицательной, разрушительной, потребляющей силой, он также может быть жизненно важной искрой преобразования, которая выводит нас из апатии. Возможно, определяющим фактором здесь является то, как мы его проявляем, и чтобы гнев был мотивирован искренней любовью.

Я часто рассказываю одну свою личную историю, которая произошла на острове Малл в красивый летний день. Это был один из тех великолепных дней на Гебридах: сверкающее на солнце море, далекие острова как голубая дымка на горизонте, роящиеся в вереске пчелы. Я читала буддийское учение о непривязанности. Вдруг я встала, погрузил руки в гущу вереска и сказала вслух: «Но я привязываюсь, я страстно привязываюсь». Я страстно забочусь о планете, об окружающей среде, в которой живу, о людях вокруг. Страсть — это главная движущая сила моих действий, и хорошая часть моей жизненной силы.

Страсть — такое значительное слово. Ее можно описать как верхний предел радости и восторга, но она также и страдания, боль и потери. Буддисты правы, что любая тесная привязанность несет в себе семена своего собственного разрушения, и горе и печаль неизбежных потерь. Но сама я бы выбрала страсть, хотя и хорошо осознаю ее полную значимость и потенциал для страданий.

Существует притча о человеке, прибывшем в судилище, и ему задают вопрос: «Где твои раны?» Проситель признается, что он невредим, и что нет у него ран, и тогда его спрашивают: «Не за что было бороться, что ли?» Именно в момент страстной любви и гнева молитва становится сопротивлением. В этом молитва пророков, с ней неудобно, трудно жить, и почти все пророки прошлого сопротивлялись и боролись против этого. Иеремия описал свой призыв к действию как огонь, горящий в кости, неотразимый и всепоглощающей.

Интересно отметить, как часто в описаниях пророческого призыва появляется огонь: Моисей признает присутствие божественного в горящем кусте, первые ученики ежатся от страха, ощущая прикосновение языков огня и могучего стремительного ветра. Несомненно, это тот же пророческий огонь, который мы испытываем на заседании: во рту сушит, руки становятся влажными, и сердце бьется невыносимо быстро, когда мы невольно осознаем необходимость устного служения.

Однако как бы мы ее ни называли, эта движущая сила является непреодолимой и толкает нас из зоны комфорта в действие. «Я не могу иначе, и вот я стою.»

Есть стихотворение из христианской листовки Кампании по ядерному разоружению CND, которое передает некоторую динамическую неотразимость такого пророческого ветра и огня:

 

Вы не можете остановить этот ветер, вы не можете затушить этот огонь .

Этот ветер — ветер правды, этот огонь — огонь любви,

и этот ветер имеет право дуть, и этот огонь имеет право гореть.

Вы — Граждане века Двадцать,

вы не можете остановить этот ветер, вы не можете затушить этот огонь.

вы можете продолжать верить в то, что можно убивать друг друга,

вы можете демонстрировать свое оружие в лицо правде,

но вы не можете убить огонь любви, вы не можете остановить ветер правды,

и когда вы чувствуете ваш собственный холод, и когда ваш страх наполняет вас пустотой,

этот ветер осторожно вдохннет новую жизнь в ваши души,

а огонь возродит пламя любви.

 

В этом и есть освобождение и свобода от оков греха, о чем мы говорили в предыдущей главе. Она противостоит силам угнетения и несправедливости и произносит «No Pasaran!», поставив наши тела, наши таланты, наши навыки, усилия казалось бы малых и слабых против системы. Здесь очень важно признать и отметить разнообразие способов принятия мер, не только тех, которые ловит пресса, но и бесчисленных, казалось бы, незначительных действий, проводимых часто за очень серьезный собственный счет.

Когда Эллен и я основали Стирлинг CND, мы получили письмо от женщины по имени Джейни, которая хотела присоединиться к нам. Она рассказала, что умирает от рака и ей осталось всего несколько месяцев жизни, но она хотела принять участие. И она писала письма в газеты и к депутатам от имени группы, вплоть до недели до своей смерти.

А потом была Рита, страдающая артритом, которая добросовестно доставляла листовки для Всемирной кампании за разоружение людям, живущим в многоквартирных домах Глазго, ходя по вечерам вверх и вниз по лестницам, по собственной инициативе.

И бесчисленное множество людей, которые принимают большое для себя решение принять участие в своей первой в истории демонстрации. Для всех этих людей существует некое большее влияние, чем друзья или настояние организатора кампании, которое заставляет их сделать этот дополнительный шаг вне зоны своей безопасности или комфорта.

Когда HMS Vanguard, первая подводная лодка «Трайдент», прибыла на Клайд в 1991 году, многие протестующие собрались на берегу в каноэ и малых судах. Я была одна в лодке, ожидая, что буду арестована почти сразу, но по каким-то странным причинам полиция не увидела меня, и я смогла грести на другой стороне озера незамеченная. Тут к своему ужасу я поняла, что мою лодочку ничто не удерживает от движения вперед. Передо мной была надвигающаяся огромная черная часть подводной лодки, воплощающая в себе все, против чего мы боролись на протяжении последних пятнадцати лет. Я гребла по кругу, пытаясь решить, что делать дальше, и у меня было сильное чувство, что меня толкает, ускоряет вперед своего рода «присутствие святых» — Джорджа Маклеода, сообщества Ионы; Роджера Грэя, неукротимого борца за мир из «Скай» который умер несколько лет назад; Рега Комли, моего дорогого друга- активиста, который умирал в больнице. Я чувствовала себя в каком-то пузыре с ними всеми, и они побуждали меня грести вперед, говоря: «Что тебя держит? Не поворачивай назад». Когда я начала подплывать к носу, подошла лодка морской пехоты и остановила меня. Я почувствовала большое облегчение, но мне никогда не забывать того чувства обязанности.

Иногда, однако, движение Духа распознается не так спонтанно, а содержит тяжелую и трудную борьбу по всем пунктам. Заявка Трайдент Плаушерз для программы подготовки квакеров-активистов «Поворачивая море» представила Друзьям очень серьезные задачи. Трайдент Плаушерз основывал свои действия на постановлении Международного суда от июля 1996 года о том, что ядерное оружие является нарушением международного гуманитарного права. Так как правительство Великобритании все еще развертывало Трайдент, в нарушение международного права, то Трайдент Плаушерз призвал население взять на себя ответственность за безопасный, ответственный и мирный демонтаж подводных лодок или связанных с ними объектов. Организации «Поворачивая море» было предложено провести обучение по ненасильственным действиям.
Очевидно, что активисты участвовали бы не только в гражданском неповиновении, но и в довольно высоком имущественном ущербе, и, таким образом, перед Друзьями встала настоящая дилемма. Для многих идея имущественного ущерба казалось насильственной, возникала серьезная угроза того, что благотворительный статус Друзей может быть поставлен под сомнение, что подвергло бы опасности и другую хорошую работу, да и нарушение закона такого рода могло сыграть на руку экстремистам.

С другой стороны, залогодатели из Трайдент Плаушерз, несомненно, были честными и порядочными, многие из них были Друзьями, было ясное веление международного права, и был неизменный характер Свидетельства Мира: «Мы полностью отрицаем все внешние войны и вражду «(QFP § 24,04). «Поворачивая Море» чувствовали, что весь авторитет «нашего свидетельства перед всем миром» был под вопросом. Совещание по Страданию боролось с этим пунктом долго и трудно. В конце концов, они достигли исторического решения, и многие из тех, кто присутствовал на встрече, заявили, что в то время испытывали сильное влияние Духа мотивирующего.

Нет никаких сомнений, что пророческие действия дорогостоящи. Плакат Службы Мира квакеров гласит: «Давайте примем на себя риск во имя мира, чтобы другим не был навязан риск войны». Противостоять структурам власти, угнетения и эксплуатации опасно. Это может означать потерю друзей, работу, статус, здоровье, даже саму жизнь. Но только действия, включающие видимый риск, побуждают людей к изменениям. Многие из больших перемен в истории были вызваны примером совершенных пророческих действий. «Молитвой бывает сделано больше, чем этот мир может представить себе», пишет Теннисон, но на самом деле, часто именно внешнее выражение молитвы в действии вызывает эффект изменений. Образы остаются с нами: одинокая фигура в передней части танка на площади Тяньаньмэнь, прикованные суфражистки, Дороти Дэй, спокойно сидящая на стуле перед полицией, Комитет 100 членов на Трафальгарской площади.

Я убеждена, что за годы нашего антиядерного движения стал наблюдаться положительный сдвиг восприятия в нашу пользу. Когда я впервые была в тюрьме, я несколько опасалась за то, как меня встретят другие женщины-заключенные. Я была поражена теплотой их реакции и их мгновенным пониманием того, почему я там. «Вы делаете это для всех наших детей», сказала одна из них. А уже довольно недавно, во время французских испытаний ядерного оружия в Тихом океане, я летела домой из США. Когда стюардесса спросила меня, предпочитаю я красное или белое вино, я спросила, есть ли вина французские. «О, нет, мадам, — был ее ответ. — Наши клиенты не позволят этого»

Во время своего тренинга ненасилия Джордж Лейки, известный американский активист, описывает один из этапов стратегии ненасильственных кампаний как «пропаганду действия», рода символических действий для повышения осведомленности людей и выведения таких вопросов на первый план в политической повестке дня. Возможно, это просто еще один способ описания пророческих действий.

 

Драгоценная обитель: Молитва как способ бытия

 

В некотором, пожалуй, отличии, от предыдущей главы, есть очень реальный смысл, в котором молитва может быть просто состоянием бытия — бытия соответствующего времени, честности перед Богом, удовлетворения от сознания пребывания в нужном месте.

Что-то из этого, несомненно, приходит через радость и любование красотами природы и окружающего нас мира, и выражается в благодарности и изобилии, в прекрасном чувстве того, что все сущее поет и ликует. Из поэзии пророка Исаии:

Ибо вы выйдете в радости,

и будете возвращены в мире;

пред вами горы и холмы

разразятся пением,

и все деревья в поле будут рукоплескать вам.

(Исаия 55:12, Нью-RSV)
Музыка, искусство и поэзия также передают это чувство восхищения и понимания музыки, окружающей нас. Я каждый раз снова бываю взволнована, когда протяжные аккорды медленного звучания Императорского концерта Бетховена внезапно взрываются, превращаясь в изобилие звуков в третьей части; дух мой танцует в блеске оранжевых и золотых подсолнухов Ван Гога, а отточенная красота поэзии моего родного брата часто трогает меня до слез. Даже само возбуждение от очень оживленного танца Эйтсом-Рил на вечеринках-кейлях — все это я считаю выражением отношения молитв о прославлении за дар жизни и благодарности Дающему. Когда меня спрашивают, каким образом я буду себя содержать во время дальних поездок в борьбе за мир, я знаю, что пью из этих скважин.

Наша дочь Мариан испытывает трудности с выражением себя в устной форме, вероятно, в результате пережитого ею во Вьетнаме. Поэтому идея молиться словами вряд ли будет частью ее опыта. Тем не менее, она излучает удивительное чувство покоя и интуицию, и многие люди, которые приходили в Дом мира, говорили, что тихое присутствие Мариан в комнате обогатило их пребывание в ней.

Значение молчания как места установления и поддержания самого глубокого из всех уровней было признано на протяжении веков. Иисус, Мухаммед, Будда и пророки, — все они время от времени уединялись в тишине. Ежедневно проводя время в тихом месте, сидя спокойно с одним или двумя друзьями в безмолвном общении, испытывая совершенную глубину центрированной службы, или сидя во впечатляющей тишине Годового собрания 2000 Друзей — все это то, где слышится «тихий, кроткий голос спокойствия».

В монастыре Сан-Марко во Флоренции есть картина Пьеро делла Франческа, на которой изображен Иисус, стоя на суде перед первосвященником Каиафой. Аура покоя и тишины окружает его одинокую фигуру, передавая прекрасное чувство спокойствия и достоинства. Имеет смысл даже в самый разгар бури и грозы, в самый разгар действия стоять спокойно в своей правоте. Из видеоролика о протестах против глобализации в Сиэтле в 1999 году в моей памяти остался один образ. Это был высокий молодой человек, стоящий в позе молитвы посреди закручивавшегося вокруг него слезоточивого газа. В конце концов, упавший на колени, задыхаясь газом, он так и остается в молитве, одинокий, решительный, по-прежнему центр. Эллен говорит, что в то время, когда она стояла на палубе объекта Трайдент в середине Лох Гойл, бросив один компьютер за другим на дно озера, она испытывала не только мощный порыв веселья, но и абсолютное ощущение спокойствия и «правоту» своих действий.

Ее действия неизбежно привели к тюремному заключению в предварительной камере в течение четырех с половиной месяцев, и это было одним из самых трудных моментов в нашей жизни. Он даже принес с собой угрозу выселения из нашего дома, и все же мы обе были едины в том, что нас окутывало внутреннее чувство добра. Через ее действия и мою поддержку их вырабатывалась некая цель, которая не только должна была иметь далеко идущие последствия для движения за мир, она в то же время предлагала нам комфорт и средства.

На протяжении всей моей жизни я имела благословение сильного чувства руководства, устойчивости и надежности; вовлечения в захватывающее приключение, принесшие мне некоторые из величайших понятий счастья и стойкой дружбы которые я только могла представить. Возможно, когда Псалмопевец пишет о «жилье в доме Господнем во веки» (Пс. 23:6), это то же самое, что и «драгоценная обитель», о которой говорит Джон Вулман (QFP § 20. 10). Есть, конечно, времена сомнений, непонятные вопросы, всегда есть предостережение: «Подумайте, возможно, вы могли ошибиться» (QFP § 1,02 № 17.), но есть и общее чувство направления и цели, что дает комфорт и отвагу.

Ну, а что о временах в нашей жизни, когда направление изменяется: когда мы уже не в состоянии быть настолько активными, когда мы уходим на пенсию, или когда новые проблемы и различные возможности требуют изменения направления? Для некоторых выход на пенсию, неспособность или изменение направления может стать реальной травмой. Часто личность и чувство собственного достоинства настолько тесно связывают с собственной ежедневной работой или занятием, что когда происходят изменения, это может очень сильно деморализовать, превратиться в трудное время. Именно в такие времена, когда отпускаешь от себя, вырабатываешь в себе уверенность, что можно позволить другим взять на себя твои мечты, приобретает особую важность молитва или чувство правильного направления.

В моей жизни сейчас наступил именно такой момент. Стало совершенно ясно, что я должна выйти на пенсию в возрасте 60 лет. В некотором смысле, это было довольно трудное решение, так как Шотландский центр ненасилия, который я основала в 1999 году, переживал момент кризиса, срочно нуждаясь в финансировании и все же готовясь к прорыву, к новым интересным свершениям. С другой стороны, я осознавала, что чувствую себя уставшей, несколько измученной, уже не хватает энтузиазма, и что я даже гасила пыл людей о роковые слова: «Ой, мы уже пытались это сделать прежде, и не сработало.» В голове не осталось сомнений в том, что настало время уйти. И более того, уйти без оглядки. Я должна была оставить своему преемнику полную свободу действий для изменения направления, новых начинаний, полного изменения курса, без своего вмешательства.

Удивительный рассказ о нашем движении на северо-запад Шотландии уже рассказан. Теперь, когда мы поселились здесь, в идиллическом месте, тихом и милом, мы чувствуем себя свободно, расслаблено, совершенно спокойно. Действительно, в нужном месте.

Но не обманываем ли мы себя? Не является ли решение жить в красивом изолированном месте чистым бегством? А что же наши клятвы участников сопротивления Трайдент, а что Правило сообщества Ионы прилагать усилия для справедливости и мира, а как насчет Свидетельства Мира? Что же мы, отказались от всех этих обязательств, повернулись спиной к участию и отступили в собственную приятненькую нирвану?

Как-то я убеждена, что это не так. Мы должны признать, что наступает время делать все по-другому. Признать, что могут быть и другие способы участия, ничуть не менее значительные и эффективные, чем демонстрации, протесты и нахождение «в авангарде действий». Пришло время передать бразды молодым, более энергичным людям, время понять, что мир не зависит только лишь от наших действий; время отпустить и ждать, чтобы увидеть, куда еще приведет нас путь. Одно можно сказать наверняка, что после столь многих удивительных так называемых совпадений, мы вполне уверены, что мы призваны быть там, где мы есть, и что для нас это и является целью. Вполне возможно, что мир нашего дома может стать прибежищем уставших активистов; может быть, настало время повспоминать о нашем опыте и написать иногда забываемую историю движения за мир; может быть, просто наш собственный тихий способ «присутствия» может оказаться полезным для других; а может, это время относительного затишья перед бурей, преддверие наших очередных больших приключений? Мы ждем с нетерпением.

В предыдущих разделах этой книги я со своей личной точки зрения исследовала, что для меня значит молитва, некоторые из способов, в которых молитва происходит, и как молитва давала информацию для моей активности. В следующем разделе я начну исследовать некоторые из основных вопросов. Кому мы молимся? Как это связано с верой в Бога? В каком отношении наши действия уполномочены Духом? Какова природа власти? Что можно сказать об успехах и неудачах? Я буду писать с точки зрения моего собственного христианского воспитания и убеждения, но надеюсь делать это таким образом, чтобы пролить новый свет и представить различные точки зрения.

 

Часть третья  

 

Основа веры

Буфет удовольствий

За годы моих сражений с вопросами веры я разработала метафоры, которые нахожу полезными. Я представляю себе буфет, заполненный вкусными лакомствами моей веры. Те из них, которые мне часто нужны, самые необходимые, находятся на средней полке, примерно на уровне глаз, в пределах досягаемости, готовые быть вынутыми и использоваться каждый день. Некоторые находятся вне досягаемости, на верхней полке, и они, видимо, будут полезны когда-то в будущем, но не особенно нужны в настоящий момент. Это пункты веры, которые я пока не могу понять, но инстинктивно знаю, что когда-то может потребоваться спустить их, обтереть от пыли и пересмотреть. На нижней полке находятся вещи, которые должны быть выброшены как бесполезные или даже вредные. Важно то, что предметы веры могут быть перемещены каждый раз, когда я прибираюсь в этом буфете и пересматриваю его содержимое, и также на полках всегда есть место для чего-то нового.

В очередной главе я буду исследовать некоторые из этих принципов веры, те из них, которые я нахожу жизненно необходимыми как основа моей активной жизни. Конечно, далеко не обо всем удастся рассказать, и выбор будет сделан на основании моей собственной субъективной точки зрения: это не музейный экспонат на полированных полках, и не готовые ответы, а просто приглашение к исследованию.

 

 

Основа нашего бытия или Ветхий денми?

Все, что было написано до сих пор, основывается на предпосылке, что есть Бог, который существует вне нас и, следовательно, дает смысл молитве. Но так ли это? Как мы можем познать Бога, и в какой степени Бог какими бы то ни было путями отвечает на наши молитвы или вдохновляет наши действия?

Книга «Честен перед Богом» Джона Робинсона и некоторые труды Тейяра де Шардена и Пауля Тиллиха оказали глубокое влияние на то, как люди моего поколения мыслили о Боге. Джон Робинсон оспаривает само понятие всемогущего отца, живущего на далеких небесах, который способен вершить правосудие и серьезно вмешиваться в дела человеческой жизни. «Бессмертный, невидимый, единственный мудрый Бог», «Ветхий денми, скрытый в великолепии и окруженный восхвалениями», говорится о нем в культовых книгах.

Вера в такого Бога должна, безусловно, влиять на то, как мы молимся. Часто это приводит к такому огромному чувству неполноценности, полнейшей недостойности и стыда перед таким великолепием и мощью, что унижение себя в исповеди грехов становится предшествующей частью перед молитвой. Отсюда и необходимость в посреднике: священнике, проповеднике, выступающем перед Богом, который является в некотором роде более святым, более вдохновенным, более наделенным благодатью, кто может обращаться с нашими вопросами.

Существует также неизбежно сильный элемент страха, что приводит к робости и нежеланию выйти за черту, действовать вне очереди, бросить вызов религиозным властям и любым другим образом навлечь на себя гнев Божий. Это может привести к своего рода социальному и моральному консерватизму.

Из этого следует, что вера в Бога в такой степени может привести к чувству преобладающей моральной правоты, а убежденность в правоте собственных заключений — к исключению всех других, к фиксированному представлению о добре и зле. Сомнениям места нет, и вопросы воспринимаются как неповиновение или даже кощунство.

Удивительно, как глубоко укоренились в нашей культуре вся эта идея вызывающего трепет, патриархального, трансцендентного Бога, и как укоренилась в нашей психике идея Бога мужского пола, высокомерного и часто мстительного. Это именно те представления о Боге, которые отвергли бы феминистки как иллюстрирующие все, что является отрицательным и оскорбительным в патриархальных структурах. Моя знакомая недавно рассказала мне о своих больших трудностях в чтении Библии вообще, называя большую часть ее «токсичными отходами», годными лишь на то, чтобы их выбросить. И тоже была совершенно права. Это Господь полчища, Бог сражений, Покоряющий король, от имени которого можно вести войны, оправдывать имперские завоевания, и чье имя может быть использовано как боевой клич в разгар бойни. Это гневный Бог, который наказывает за грех с ужасной жестокостью, всепроникающее всевидящее око, которое преследует нас неустанно, как собака ада.

В своей книге «Иисус против христианства» Джек Нельсон-Пэлмейер отмечает, что большинство из нас с высокой избирательностью относятся к чтению Библии и тщательно редактируют в уме преобладающий портрет Бога, на деле патологически жестокий. Мы делаем ставку на радужные надежды, удобно для себя игнорируя, что наводнение, спланированное, между прочим, Богом, уничтожило почти все человечество. Мы читаем Исход как историю освобождения угнетенных народов, не замечая, что египетские рабы также были жертвами тех же язв, в том числе убийства детей-первенцев. Мы весело распеваем о том, как падают стены Иерихона, созерцая программу геноцида, получившую, оказывается, божественное одобрение. Бог изображается в большей части Библии безжалостным, мстительным, творцом произвола и геноцида. Пэлмейер заявляет, что этот аспект Библии мы игнорируем на свой собственный страх и риск.

Хотя многие из нас на интеллектуальном уровне отвергли такой образ Божий, пережитки таких отношений остались, и на удивление глубоко укоренились даже в нашем светском обществе, и сегодня они, можно сказать, поддерживают многие наши западные ценности в отношениях верховенства.

Я всегда боролась с верой в Бога трансцендентного именно потому, что я нахожу, что это трудно связать с Богом любви. Но если мы полностью отклоняем идею Бога «там», вне самих себя, всевидящего, мудрого, руководящего и направляющего наши действия, то мы должны найти новое место для Бога. Если я все еще верю в Бога и по-прежнему считаю, что есть цели выше моих собственных, все еще верю в божественное руководство от источников за пределами самих себя, то где же этот Бог, и каким образом этот Бог отличается от «Древнего денми»?

Большая часть этой проблемы вертится вокруг вопроса, верим ли мы в трансцендентного Бога «там», или в имманентного Бога, обнаруженного в глубинах нашего существа. Для Друзей это, конечно, не новая дискуссия.

Лично, я получаю гораздо больше комфорта и вдохновения от идеи, что Бог «ближе, чем дыхание», сама основа нашего бытия. Это смещает весь фокус божественного от далекой недоступности в непосредственное имманентное присутствие внутри каждого из нас, постоянно присутствующее и постоянно любящее. Значит, не только Бог есть суть и содержание моего собственного бытия, но в каждом человеке вокруг также есть «что-то от Бога». Непальские приветствие Namaste, как правило, в сочетании со сложением рук и поклоном, означает «Бог, присутствующий во мне, приветствует Бога, присутствующего в тебе».

Существует прямая связь между верой в этот вид Бога и уважением, являющимся основой ненасилия. Если каждый из нас олицетворяет аспект истины Божией, божественности, самой сущности гуманизма, то это должно сразу же влиять на наше отношение к этому человеку. Это было центральной мыслью учения Ганди. Если мы будем убивать или использовать насилие в отношении других людей, то мы совершим насилие над истиной Божией внутри них.

Даже враги, те, с кем мы глубоко не согласны, имеют этот элемент божественного, и нашей задачей становится его разыскать, чтобы быть в состоянии двигаться вперед на основе взаимного уважения. Ненасильственные действия основаны на предположении, что своими действиями, открыто и с любовью объединяя людей на новых творческих путях, можно достичь глубокого внутреннего ядра божественного, обращения к самым высотам природы в человеке, и таким образом произвести изменения. И, конечно, должны, наверно, произойти и собственные внутренние изменения. Именно поэтому курс ненасилия учит глядеть своему противнику в глаза, таким образом нащупывая окно в его душу, и как человек человеку говорить: «Вы не можете игнорировать во мне человеческое, потому что я Вас уважаю». И, конечно, это и есть одна из причин, почему тайная полиция носит козырьки и темные очки: именно чтобы избежать такого глубокого контакта.

В начале недели «Варианты обороны» на Ионе, в ходе которых военные генералы, военные эксперты и организаторы кампаний за мир собрались на конференции, мы все собрались в Главном Доме аббатства. Начало было явно натянутым, в воздухе витал дух подозрения, и каждая сторона глядела на другую, как в той поговорке, взъерошив свои перья. Чтобы сделать вступление и попытаться разрядить атмосферу, я сказала, что все мы искренне верим, что работаем в интересах мира, делая это просто различными методами. Облегчение было почти осязаемым: плечи опустились, люди расслабились на своих местах и начали смотреть друг другу в глаза.
Вспоминается один случай в лагере мира на Гринхем Коммон. Мы уже несколько часов вели блокаду ворот, когда было принято решение открыть ворота силой изнутри, двигая на них большой грузовик. Под давлением ворота стали медленно открываться, и женщины оказались зажатыми под движущимися воротами. Те из нас, кто выстроился на улице и были окружены сплошными рядами полиции, чувствовали себя совершенно беспомощными и не знали, что делать. В конце концов, мы решили встать и поговорить с теми полицейскими, которые были непосредственно перед каждой из нас. Я была напротив очень молодого человека, и, так как была расстроена и огорчена, я сказала недобрым голосом: «Вам что, нравится такое делать?» К моему ужасу, его глаза наполнились слезами, и он сказал: «Я ненавижу каждую минуту здесь, я хотел бы быть в другом месте».

Есть, конечно, времена, когда, похоже, невозможно разглядеть что-либо от Бога в других, времена, когда все кажется бесполезным, и попытки установить мир могут привести к страданиям и даже смерти. И все же, невероятно, но в некоторых таких самых экстремальных ситуациях происходят удивительные истории о том, как глубоко бывает задета чья-то человечность, и казалось бы ужасающие ситуации изменяются к лучшему.

Есть замечательная книга человека по имени Эрик Ломакс, который был в плену у японцев во время Второй мировой войны. Он испытал ужасы пыток от своих похитителей, а один человек, в частности, потом много лет после окончания войны упорно снился ему в кошмарах. Он посещал психиатров и медицинских экспертов, но безрезультатно. В конце концов, он понял, что он должен заставить себя снова встретиться лицом к лицу с этим человеком и поговорить с ним о том, что произошло, и, если возможно, найти в себе силы простить. На поиски ушло много лет, но в конце концов он обнаружил, что человека, который был его мучителем, так все это время преследовало чувство вины за то, что он сделал, что он ушел в японский монастырь, и точно так же ищет свою жертву, чтобы просить прощения. В до боли честной, но очень трогательной сцене книге описывается, как эти два человека, в конечном итоге, встретились и смогли дать друг другу отпущение и душевное спокойствие.

Это иллюстрирует веру в Бога, которая, являясь основой нашей человечности, выходя за пределы нашего индивидуального человеческого опыта, включает энергетику всей вселенной. Одна из основных причин моей веры в некую божественную цель — это истинное чудо и красота творения. Там, где мы живем, на крайнем северо-западе Шотландии, нам выпала привилегия любоваться темнотой, а иногда даже чудом северного сияния. Видя большой световой занавес, мерцающий как прожекторы под огромным небесном куполом, или остановившись и задумавшись о времени, которое затрачивает свет отдельной звезды, чтобы достичь нашей крошечной планеты, я начинаю так хорошо осознавать, как мы бесконечно малы во вселенной.

Или, с другой стороны, подумайте о магии крошечных семян, прорастающих в теплой земле, или о переплетенных перьях крапивника, или о зеленой кисти лиственницы весной, или о чеканном совершенстве морские раковины, и удивитесь красоте всего этого. В этом смысле, я не могу не верить в Творца, не как источника организованного акта творения, а как в добрую цель для Вселенной. «И увидел Бог, что это очень хорошо». Послание, приписываемое вождю Сиатлю, говорит: «Причинить вред земле — это выразить презрение ее Творцу».

Я не ученый и признаюсь в своей полной неосведомленности в тонкостях теории хаоса и физики Вселенной, но в моей памяти ярко запечатлелось видео в Вудбруке, центре Квакерских исследований в Бирмингеме, с компьютеризированными изображениями фракталов и объяснениями для непрофессионалов. Казалось бы, случайные объекты, такие как леса, облака или горные хребты были запрограммированы в компьютере таким образом, чтобы показать самые удивительные модели и конструкции. Я была глубоко тронута и взволнована, так как мне показалось, что там было изображено устройство жизни далеко за пределами нашего понимания о ней, в ее полной истинной красоте.
Именно эта любовь к окружающей среде, в которой мы живем, и бесконечное разнообразие людей вокруг меня, вселяющее в меня глубокое уважение и благодарность к жизни, так вдохновляет меня к действию.
Мое понимание Бога может быть также описано как связанность всей жизни. Бог для меня как святая искра, которая связывает меня с другими людьми, с животными, со всем творением, своего рода большая сеть связей, живых, искрящихся энергией, создающих вспышки вдохновения и глубокой любви.
В своей глубокой книге «Я и ты» философ Мартин Бубер проводит различия между обычными отношениями я/оно и сверхъестественными духовными связями Я /Ты. Сказав, что «в основе лежит отношение» и что «все живущее взаимосвязано», он описывает встречу с «Ты». «Ты встречает меня». Но я вхожу в прямое отношение с ним. Поэтому отношение означает и избранность, и выбор, и страдания, и действия в одном». Замечателен отрывок, где он описывает различные связи по отношению к дереву.
Я рассматриваю дерево.
Я могу смотреть на него как на картину: застывший столб в потоке света, или всплеск зеленого, заснятый на фоне мягко-сине-серебряного.
Я могу воспринимать его и как движение: вырабатывающие энергию потоки в волокнах, питание корней, дыхание листьев, непрерывный взаимообмен с землей и с воздухом, — и невидимый спонтанный рост.
Я могу классифицировать его по виду и изучить его как тип по своей структуре и образу жизни. . .
При всем при этом дерево остается моим объектом, занимает пространство и время, имеет свой характер и строение.
Это все, однако, также может произойти только если у меня есть время и благое желание, чтобы при рассмотрении дерева мною были наложены на себя обязательства по отношению к нему. Дерево уже не Оно. Меня захватывает сила исключительности… Все принадлежащее дереву находится в этом: в его форме и структуре, цветах и химическом составе, его взаимодействии с элементами и со звездами, — все присутствует в едином целом.
Бубер описывает эти уникальные отношения как всеобщую любовь и называет ее «колыбелью реальной жизни».
Похожим образом буддийская философия учит, что у нас более пяти чувств, то есть, что есть сознание алия, находящееся позади всех других чувств, такое чувство, которое создает связи, позволяющие нам видеть, слышать и прикасаться к реальности. Таким образом, молитва становится способом подключения в эту сеть связи, жизни и существования в гармонии с танцем сфер, что является и частью нашего собственного внутреннего сознания, и в то же время частью бесконечного добра за пределами нашего воображения.

 

 

 

Выходя за собственные рамки

Оглядываясь в прошлое, и даже глядя на свою собственную жизнь, видишь времена, когда люди, кажется, вершат такие дела, выполняют такие акты героизма, осуществляют такие совершенно неожиданные проекты, которые, похоже, находятся, далеко за пределами их собственной границы возможного. Очень часто это приписывают власти динамизма за пределами нашего собственного опыта, внешней по отношению к нашему собственному воображению.

Откуда берется этот «тихий, кроткий голос», играющий на струнах нашей души, досаждающе повелительный, не допускающий отказа? Как часто голос совести ведет нас неумолимо и явно не в наших собственных интересах, туда, куда нам идти страшно, или где нам не следовало бы быть. Помню, ехала я из Глазго в Лондон, это было начало двухлетнего пути во Вьетнам, приключения всей моей жизни. Я затосковала по дому уже тогда, и по моим щекам текли слезы, а женщина напротив нагнулась и похлопала меня по руке: «Да, милая, Лондон далеко от дома!»
История полна вдохновляющих примеров людей, которые делали удивительные вещи, далеко за пределами своих обычных сил. Я часто цитирую стихотворение Адриен Рич, которое стало одним из моих любимых:
«Мое сердце обеспокоено всем, что я не могу сохранить:
так много было уничтожено
Я должна бросить жребий с теми, кто из века в век, необъяснимо как,
без каких-либо необыкновенных сил, восстановливает мир.»
(Рич, 1978)
Хотелось бы пристальнее рассмотреть слова из строки «без необыкновенных сил». Люди иногда, по всей видимости, действуют с помощью каких-то «необыкновенных сил».
Как вы, наверно, замечали, ученики Иисуса, например, были обычной группой личностей. Иаков и Иоанн, спорящие о почетном месте, Петр, скорый и стремительный, бушующий и пылкий в своих разногласиях; Матфей, стяжательствующий сборщик налогов, Фома, циничный скептик, — все они пускаются в бегство в критический момент испытаний, и запершись от страха в верхней комнате, подпрыгивают от первого стука в дверь. И все же, эта же самая группа деревенских крестьян оказалась в состоянии встать и публично объявить о том, что они пережили, в полном смысле вопреки могуществу религиозного и военного ведомства. Они разошлись по всей Римской империи, внутри и вне тюрем находя красноречие и мужество, далеко превосходя самих себя.
Несколько лет назад я была на Ионе на недельной учебе, проводимой Винсентом Хардингом, богословом из США, который работал вместе с Мартином Лютером Кингом. Мне было предложено в тот вечер провести в аббатстве богослужение, и я попросила Винсента прочитать описание Кинга о его опыте пребывания в глубине отчаяния. Это было во время автобусного бойкота в Монтгомери, и он только что получил посреди ночи угрожающий оскорбительный телефонный звонок. Он писал:
«Мне казалось, что на меня сразу обрушились все мои страхи.
Я дошел до предельной точки. . . Я был готов сдаться.
Я пытался придумать, как выйти из положения, не дав всем подумать, что я трус. В этом состоянии истощения, когда смелости у меня почти не осталось, я решил представить свою проблему Богу. Обхватив руками голову, я склонился над кухонным столом и молился вслух. . . В этот момент я испытал присутствие Божественного, как я никогда не испытывал. Казалось, что я слышал тихий утверждающий внутренний голос, который говорил: «Встань на защиту правды, стой за правду, Бог будет на твоей стороне навсегда». Почти сразу мои страхи стали проходить. Моя неуверенность исчезла. Я был готов к чему угодно. Внешняя ситуация оставалась той же, но Бог дал мне внутреннее спокойствие.
Три ночи спустя наш дом был взорван. Как ни странно, я принял сообщение о взрыве спокойно. Мой опыт работы и Бог дал мне новые силы и веру.» (Кинг, 1963)
Винсент прочел вслух этот отрывок в аббатстве, и по его лицу текли слезы. После службы он передал мне книгу и сказал, что он был с Кингом утром после этого случая, и эта история была рассказана ему.
Таким образом, люди ощущают благоприятные силы, которые многие бы отнести к Богу или Духу, работающему внутри нас. Некоторые назвали бы это силами Иисуса, и я хотела бы еще немного продолжить изучать эту тему.
Как я уже упоминала, я была воспитана членом церкви, христианкой-энтузиасткой. Но по возвращении из Вьетнама, я уже не настолько была в этом уверена. Я попробовала другие конфессии и философии и многому у них научилась. Я была также потрясена высокомерием некоторых западных христиан. Однако я жила в Шотландии, в культуре, которая была вроде бы христианской, так что я продолжала представлять себя как христианка, в основном из соображений культурного соответствия, но и потому также, что пример жизни Иисуса давал мне вдохновляющие картины того, к чему стремиться. Присоединение к Друзьям дало мне свободу исследовать свою духовность в поддерживающем, непредвзятом окружении.
Однако во время ролевой игры по изучению Библии на Ионе я пришла к опыту чего-то глубоко откровенного о силе Иисуса, которая и осталась со мной с тех пор как призыв и вдохновение.
Отрывок, который мы изучали, был из Евангелия от Матфея, история о парализованном человеке, которого его друзья спустили через крышу к Иисусу для исцеления. Мы, большая группа примерно в 40 человек, начали с внимательного чтения этого эпизода. Потом нам было предложено выбрать группы: группу учеников, друзей того человека, группу «парализованных людей», группы фарисеев и зрителей, и группу Иисуса. Можно было выбрать группу, которая более всего нас интересовала. Я оказалась в группе Иисуса. Каждой группе была кратко поставлена задача, чтобы помочь нам в нашей роли. Парализованным людям просто надо было лежать на полу, фарисеям были даны для изучения различные правовые отрывки из Писания, а группу Иисуса, где была я, попросили быстро придумать, о чем будет наше послание к толпе.
После того как мы это подготовили, нам задали несколько вопросов о наших героях, и особо попросили использовать свое воображение, чтобы представить себе, как мы чувствуем себя в роли Иисуса. Мои соображения действительно удивили меня. Я поймала себя на мысли, что я был молодой, немного странный парень, говорящий на широком местном диалекте, неопытный, далеко не всегда уверенный в своей власти, и, да, испуганный. Абсолютно реальные, совершенно человеческие чувства. И все же, они полностью противоречили всему, каким я до этого представляла себе Иисуса как «Сына Божьего», какого-то особого, нетронутого повседневными заботами, шедшего по жизни, зная, что будет «в конечном итоге все в порядке». А здесь вдруг человек испугавшийся, ошибающийся, прямо как я. Это меня сразило!
Почти сразу же нам дали следующую задачу в ролевой игре, в которой мы должны были подойти к группе фарисеев и спросить их, почему они чувствуют, будто мы их оскорбили. К этому времени мы уже до того были вне себя от страха, что стали тянуть жребий, кому выполнять эту задачу, и я была одной из двух, кому выпало идти. Это было похоже на растревоженное осиное гнездо! Нас засыпали юридическим жаргоном о том, почему мы не должны были заниматься исцелением человека, и перед нами неоднократно поставили такой вопрос, на который мы не знали как ответить: «На каком основании вы можете все это делать?»
Мы вдруг ужасно разозлились, что такая законность может предотвратить акт милосердия, и мы оба принялись цитировать отрывки из «Михей и Амос», которые мы даже и не подозревали, что помним. Это был великолепный опыт высвобождения святого гнева.
Когда мы потом собрались вместе, чтобы помириться друг с другом и осмыслить то, что мы узнали, я почувствовала себя как если бы я получила глубоко захватывающее откровение, такое, которое я еще и сегодня перевариваю.
Во-первых, я узнала, что Иисус был полностью человеком, как и я, с учетом всех тех же радостей, страхов, триумфов и ограничений. На самом деле, Иисус ведь часто описывается как «Сын Человеческий», а я до этого всегда давала этому званию несколько возвышенный, мистический смысл. Но это может и довольно просто переводится как «Человечный» или «любой из нас».
Но если этот Человечный, который был таким же, как я, был в то же время наделен особой силой — Сын Божий — то, следовательно, я тоже Дочь Бога, и тоже в состоянии овладеть этой особой силой. На несколько минут я испытала власть и превосходство сама над собой, и мне показалось, что и мне тоже доступна особая сила, которая была у Иисуса. Это сила, которая вдохновляла пророков: Ганди, Мартина Лютера Кинга, Розу Паркс, Дороти Дэй — и меня. Это было необычайно захватывающее открытие.
Я вернулась к Евангелие и прочла ее еще раз в свете этого открытия, и нашла там много мест, где Иисус, казалось, подчеркивал своим слушателям именно эту идею. Он говорил такие вещи, как «Царство Божие внутри вас» (Лк. 17:21), или «Более великие вещи вы будете делать» (Ин. 14:21); он послал учеников в парах, в полной уверенности, что они могли нести возложенную на них миссию так же эффективно, как мог и он сам.
Тогда я начала размышлять о слове «Мессия». Мессия означает «помазанник», и есть очень реальный смысл, в котором мы все помазаны Духом, чтобы сделать работу царства. «Вы Тот, которого мы все ждали.»
Это был захватывающий материал, и, пытаясь объяснить это людям, как я делаю и здесь, я обнаружила недостатки языка для выражения глубокого духовного переживания. Некоторые друзья говорят мне: «Ах, Вы родились снова», или «Вы восприняли Господа Иисуса Христа как своего Спасителя и Господа», а я хотела бы решительно отреагировать: «Да нет, ничего подобного». И все-таки, как я могу знать, что другие имеют в виду, когда они употребляют эти слова, и как я могу изложить свои чувства в словах?
Звучит в высшей степени высокомерно и даже кощунственно, что я могу испытать такую же власть, как Иисус, и, конечно, это именно и есть тот самый вопрос о полномочиях и источнике силы, формулировавший преступление Иисуса перед религиозными лидерами того времени. Такие претензии и привели его непосредственно в конфликт с церковью и государством.
И это жало в хвосте. Так же как в той ролевой игре, когда я чувствовала страх перед предстоящим разговором с фарисеями, и теперь он пришел ко мне и дал понять с ослепительной ясностью, что призывать эти силы и давать им проявляться где необходимо — это ведет прямо в беду. Как Дуглас Стир однажды сказал, «Христианин должен быть без страха, счастлив и всегда в беде».

 

Восстанавливая разорванную сеть

Связи бывают разрушены: сеть хрупка как паутинка. Мы знаем из нашего собственного опыта, что отношения рвутся, доверие предается; что добром и любовью можно злоупотреблять, их можно презирать, безжалостно растаптывать. Красота природы подвергается ограблению, разорению, эксплуатируется до грани вымирания и полного разрушения. Слишком часто мы, люди, не соответствуем потоку жизни и как будто желаем собственной смерти.
Если в этих связях присутствует Бог, то это означает, что Бог может быть разбит, уничтожен? Другими словами, что, Бог не является всесильным восстановителем разорванной сети, всемогущим и способным спасти мир, а Бог уязвим, может быть ранен и даже уничтожен? «Других спасал, а Себя Самого не может спасти», — такими были насмешливые слова Иисусу, когда он умирал.
Это, казалось бы, действительно так, и распятие Иисуса, похоже, подтверждает это. Любовь, действительно, может быть презираема, отклоняема, и даже предана смерти.
Эта концепция уязвимого Бога каким-то образом должна как-то привести к ответу на некоторые из этих сложных вопросов об остающихся без ответов молитвах. Существует неустранимый разрыв между Богом, который есть любовь, и Богом, который всемогущ. Извечный вопрос возникает о том, как Бог любви может допустить бедствия, трагедии, боль и страдания. Если страдания, действительно, часть воли Божией, то Бог не может быть Богом любви. Правда, возможно, что страдания и боль могут укрепить характер и усовершенствовать нашу природу, но что Бог может желать таких наших бедствий для того, чтобы мы любили Бога сильнее — это представляет собой искривленный, эгоцентричный, злонамеренный образ Бога.
С другой стороны, Бог, который желает только хорошего, но который и страдает рядом с нами, в буквальном смысле, со-страдает — он гораздо ближе к Богу любви, которому я бы могла отдать свою веру. Где был Бог, когда была сброшена бомба на Хиросиму? Возвращается такой ответ: «Бог был в Хиросиме с этим многострадальным народом.» Мне кажется, что вера во всемогущество Бога может быть реальным препятствием к молитве, и что когда мы смотрим на значение силы по-новому, мы можем Найти ответы на некоторые вопросы.
Такое понимание Бога, который не является всемогущим, означает, что мы отвергаем идею Бога-кукловода, который может манипулировать событиями и своей мощью вмешиваться в историю. Означает ли это, что мы отказываемся также и от любой идеи божественной цели в действии? Я бы сказала, что нет.
Как историк, я очарована неожиданностью событий, крошечных связей между событиями и обстоятельствами, которые могут изменить ход истории. Всегда очень увлекательно рассуждать на тему о «что если» в истории. Однако я не считаю историю серией прямых вмешательств Бога, а скорее результатом совершенных или иногда ошибочных действий отдельных людей. В Еврейскую Пасху празднуют избавление Божие еврейского народа из египетского рабства, но важной частью этого освобождения была готовность Моисея взять на себя эту задачу, преодолеть свои страхи, отважиться на противостояние с мощью фараона. Или вот еще более косвенное вмешательство, которое заключается в том, что Моисей ощутил встречу с Богом, который открыл ему глаза на страдания своего народа и вселил в него свой собственный потенциал для действий. Осведомленность и чувство необходимости действий, и правда, может быть частью божественного вдохновения, но чтобы осуществить цель Божию, мы все-таки и сами должны быть готовы к действиям. Ответ на молитву может быть довольно прост: «А что вы готовы для этого сделать?»
Возможно, более целесообразной может быть молитва для глаз, которые видят, ушей, которые слышат, и сердца, которое заботится. «Замените мое сердце из камня на сердце из плоти», или, как говорится в стихотворении Мириам Тичнер:
Бог, дай мне знать!
Отчаянно пронзи мою душу болью других.
Позволь мне ходить видя ужас и пятна.
Пусть мои руки, ощупью, найдут другие руки.
Дай мне святое, понимающее сердце,
Дай мне мужество раненых, чтобы бороться,
Наводни меня знаниями, смешай меня со светом.
Бог, дай мне знать!
(Стивен, 1988)

Много лет назад я увидела плакат, объявляющий совещание Христианского союза в университете Глазго. На нем было изображено огромное облако ядерного гриба с надписью «Не беспокойтесь: Бог во главе». Я была так разгневана, что взобралась на перила и сорвала его, но я бы много отдала за возможность заменить его другим плакатом «Побеспокойтесь: Бог ждет, чтобы вы хоть что-нибудь делали».
Отрывок из Колин Моррис, включенный в «Антологию надежды», похоже, иллюстрирует веление сделать что-то за пределами одних лишь слов:
«В конце 1950-х годов, когда Британия готовилась взорвать в Тихом океане свою первую водородную бомбу, церкви кричали о кровавом убийстве, издавали немыслимые резолюции, протестуя, сожалея, выражая серьезную озабоченность и т.д. и т.п., а делегации из церковных сановников и политологи везде поджидали Премьер-министра, чтобы угрожать и умолять. Но был при этом один 60-летний унитарианец, который тихо снял все свои сбережения, купил маленькую лодку и приплыл на ней в район испытаний, в знак своего личного протеста. Конечно, это его действо было идиотским, безответственным, донкихотским, но оно вызвало странного рода уважение, потому что он был готов положить свою жизнь за то, во что он верил.
А мы, удобно живущие, хорошо накормленные и хорошо расквартированные солдаты Иисуса, отговорив свои высокие речи и поиграв риторикой на своих устах, в ночь, когда взорвалась эта бомба, укладывались спать в свои постели, грустно качая головами от такого печального поворота событий и надеясь, что кто-то прислушается к нам в следующий раз. Они не прислушивались и не будут. Потому что политики тоже понимают эту словесную игру. Резолюции и депутации не пугают их. Если что-то их и беспокоит, так это маленькие сумасшедшие люди, которые плывут под парусами прямо в сердце больших проблем, в полном пренебрежении к своей жизни. Такие люди опасны. Остальные из нас не способны их укротить.»
Тогда что, ответ на молитву зависит исключительно от нашего собственного ответа, и если да, то что есть тогда наши неудачи и апатия? Утверждаем ли мы, что вера зависит от работы? А что когда наши человеческие усилия слабы, когда им не хватает решимости или когда они просто терпят неудачу? Безусловно, эта философия — дорога к отчаянию, так как слишком часто наши слабые усилия бросаются против сил гораздо более мощных, и мы редко видим хоть какие-нибудь результаты своих усилий.
А что о тех случаях, когда наши действия ошибочны или неуместны? Является ли молитва чисто субъективной? Неужели мы просто молимся сами себе, чтобы нас направляли исключительно наши же собственные чувства и эмоции, исходя из нашего субъективного прочтения ситуации, которое может находиться в прямой оппозиции к другим, в равной степени сильным, убеждениям? Означает ли это, что провозглашая уязвимого Бога, мы просто уменьшаем масштаб Бога до человеческого измерения, которое ограничено рамками нашей собственной смертности и слабости.

Возможно, ключ к пониманию этой проблемы лежит отчасти в более внимательном рассмотрении того, что подразумевается под силой в этом контексте. Мы говорим об уязвимом Боге, которого можно ранить и сломить, и до сих пор примером такой сломленности может служить жизнь святых. Здесь нет торжествующего Бога, покорившего всю оппозицию, а это Бог, который «берет свое царство мольбой». Мы говорим здесь о совершенно ином типе силы: силе отказа от насилия, или сила любви. Это та сила, что не доминирует над другими, не топчет их ногами, она не навязывается сверху, это скорее внутренняя сила, которая побеждает других, привлекая их своим напором и позывом любви. В своей классической книге «Сила отказа от насилия» Ричард Грегг исследует всю динамику этого совершенно иного вида энергии. Называя ненасилие «моральным джиу-джитсу», Грегг описывает, как человек противостоит агрессорам, апеллируя к их гуманности ненасилием, что является совершенно новым и неожиданным, настолько отличным от нормальной реакции насилия, что противник мгновенно теряет равновесие, как в джиу-джитсу. Это может быть воспроизведено и на более широкой сцене, где участвуют государства или организации. Ненасилие основано на понимании того, что правящая сила зиждется на согласии народа. Если этого согласия больше нет, то, в конечном счете, силовая база правителя полностью разрушается. Если, столкнувшись с ненасильственным сопротивлением, государство использует силу для восстановления контроля, люди ранее нейтральные или посторонние станут настолько настроены против государства и его методов, что они перейдут на сторону протестующих. Одна из причин того, что меня так привлекли принципы Ганди отказа от насилия — это то, что они, похоже, воплощают ценности именно того вида христианства, к вере в который пришла я, желая воплотить в действие этот иной вид силы.
На данном этапе может оказаться полезным изучить эти принципы ненасилия более подробно. Пожалуй, самый важный, и наиболее часто неправильно понимаемый из них — что отказ от насилия, по существу, имеет конфронтационный характер. Он бесстрашно и честно готов противостоять несправедливости и злу, где бы они ни происходили. При этом активисты ненасилия часто воспринимаются как создатели беспорядка, раскачивающие лодку и разжигающие неприятности.
Это особенно было видно во время апартеида в Южной Африке, где организаторов кампаний часто обвиняли в разжигании проблем и насилия, в то время как то, что они действительно делали — это выявление массивных структур насилия расистского режима. Ненасилие выявляет скрытое насилие в обществе, с любовью противостоя несправедливости. Вот отрывок из позднего Уэзерхед Лесли, который дает представление о сильном характере такой любви:
«Любовь в Новом Завете и сурова, и сильна, и серьезна, и мужественна. Она не зыбка, не сентиментальна, не слаба… Любовь — это что описано Святым Павлом в 1-м послании Коринфянам, 13, где есть и сталь, и слезы… Любовь страдает, умоляет и терпит, а глупцы думают, что это слабость. Но те, кто выступает против любви, поднимает свою руку против всей вселенной». (Стивен, 1988)
Во-вторых, всегда ища альтернативы насилию, ненасилие должно быть существенно творческим и инновационным, опираться на ресурсы воображения и мышления, и реализовывать потенциал оригинальности. Такое творческое мышление не ограничивается индивидуальным взаимодействием, оно уже стремится построить новое общество, выйдя за рамки только лишь видения желаемого мира. Ганди говорил о ведении практической работы как одном из аспектов ненасилия, и это указывает на очень практическое, физическое, конкретное строительство альтернативного общества как реализацию видения вполне земными способами. Царствие здесь и сейчас, в наших силах, наше, надо только его построить и в нем жить. В буквальном смысле, это «жизнь такой жизнью и такими средствами, которые исключают предпосылки всех войн».
При этом ненасилие всегда ищет черты Бога в человеке, в вечной надежде на лучшее, никогда не демонизируя, не создавая стереотипы, и всегда рассматривает в нем индивидуальность за маской единообразия и лояльности.
Ненасилие включает также готовность принять страдание, а не принести его другим. Мы не ведем здесь речь о прославлении мученичества, а скорее о реальной стоимости того, чтобы быть отличным от других, и даже о возможных и неизбежных последствиях этого, о противостоянии силе. В потрясающем отрывке из Мартина Лютера Кинга указывается на то, как через совершенное признание цены ненасилия была, в конечном итоге, одержана победа над противником:
«Самым ожесточенным нашим противникам мы говорим:».. Мы должны соответствовать вашей способности причинять страдания нашей способностью страдания переносить. Мы встретим вашу физическую силу силой духовной. Делайте с нами что хотите, но мы будем продолжать вас любить… Засылайте своих преступников в капюшонах, совершающих насилие, в наше сообщество по ночам, чтобы они избивали нас и оставляли нас полумертвыми, а мы по-прежнему будем вас любить. Но будьте уверены, что мы измотаем вас нашей способностью страдать. Однажды мы завоюем свободу, но не только для себя. Мы настолько проникнем в ваше сердце и совесть, что в этом процессе завоюем вас самих, и наша победа будет победой вдвойне.» (Кинг, 1963)
Наконец, возможно, самое захватывающее — это то, что ненасилие предполагает изменения, и более того, оно считает, что изменения уже начались через его действие. Это то, что придает ненасилию революционный характер и переворачивает мир вверх дном, вводя в него совершенно иной набор ценностей. Мы вернемся к этой теме, когда рассмотрим вопрос о воскресении, но в нашем понимании молитвы очень важно увидеть, что это источник силы, к которому мы можем подключиться: динамической, постоянного тока силы ненасильственной любви.

 

 

Живя благими вестями
Для многих из нас, воспитанных в христианской традиции, слово «Евангелие» стало настолько привычным, что она является почти синонимом слова «книга». Евангелие от Марка, Евангелие от Иоанна, — звучит почти как книга Марка или книга Иоанна. Но настоящее значение этого слова — «хорошие вести», по идее, должно побуждать нас ходить на цыпочках в нетерпении, поглядывая с надеждой и выискивая там что-то действительно особенное. «И я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям» (Лк. 2:10, AV).
Но в чем именно заключается эта добрая весть, и какое отношение это имеет к нашей жизни? Я получила некоторое представление об этом несколько лет назад, во время короткого заключения в тюрьме.
Мне было предложено принять участие в религиозной радиопрограмме BBC, обсуждающей эпизод из Евангелия от Луки, который иногда называют Иисусовым манифестом призыва к действию:
«Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим.
Он послал меня объявить пленным освобождение и прозрение слепым, отпустить измученных на свободу, и провозгласить год Господнего благоденствия. (Лк. 4:18-19, Нью-RSV)»
Я сидела в камере, пыталась готовить материалы для передачи в эфир и задалась таким вопросом: «А что было бы «благой вестью» для остальных женщин-заключенных в моем блоке?» Очевидно, что в краткосрочной перспективе ответ был бы «свобода» — свобода пойти домой, уйти в город, к своим семьям. Но что составляло более глубокий, долгосрочный смысл хороших вестей? Мне было трудно найти слова, которые были бы значительны для заключенных вместе со мной.
Через некоторое время у меня был разговор с женщиной из соседней камеры. Она была там уже далеко не впервые, за пьянство и дебош. Несколько наивно, я спросила, не хотела ли бы она присоединиться к обществу «Анонимные алкоголики». «Да нет, — сказала она. — Для этого нужно хотеть бросить пить». «А разве вы не хотите?»- спросила я. «Чтобы хотеть
бросить пить, — сказала она, — надо уважать себя, а я не уважаю, и никто не уважает.» У меня не было слов.
Конечно, это очевидно, хорошие вести для этой женщины — что она важна, что она имеет бесконечную ценность в глазах Бога, и что полнота ее жизни имеет значение. Но слова и фразы, как «Иисус любит тебя», «в глазах Бога ты драгоценна» становятся бессмысленными клише, просто благочестивыми словами и банальностью. Единственным способом для меня передать этой женщине благую весть было просто относиться к ней с абсолютным уважением.
Это имеет непосредственное отношение ко всем нашим человеческим отношениям и к тому, как мы относимся к другим. Именно этот принцип должен быть в центре всех наших усилий по установлению расовой справедливости, это уважение, которое формирует наше свидетельство о равенстве, равенстве не только перед законом и в нашей социальной системе, но и равенство в глазах Бога. Это то глубокое уважение к жизни и потенциалу другого человека, что делает нас активными миротворцами и страстной оппозицией к оружию смерти.
Это та самая характерная для жизни Иисуса способность распознавать духовный потенциал случайных людей. В своей книге «Иисус против христианства» в гл. 50 Джек Нельсон-Палмейер указывает на то, что большинство церковных вероучений сосредотачиваются на рождении и смерти Иисуса, тем временем упуская самое главное: то, что он, собственно, делал. Он дал Матфею, стяжательному служащему, шанс быть щедрым и популярным, он увидел красоту в поведении женщины сомнительной репутации, он создал условия для реализации энергии и энтузиазма Петра. На самом деле, он вполне сознательно навлекал на себя критику, открыто общаясь с теми, кого менее всего уважали религиозные организации.
Однако действия Иисуса и его жизнь выходят далеко за рамки только лишь поддержки людей. Никого не распяли бы только за доброту к окружающим. Вся жизнь Иисуса была ненасильственным альтернативным окном к Богу — не карающему Богу возмездия, а любящему, сострадательному, милосердному Богу. И не было целью его жизни добиться в итоге апокалиптического наказания последних дней за все грехи. Он стал примером того, как прямо сейчас можно жить в контексте любящего, заботящегося друг о друге сообщества. Того, что Рон Сайдер описывает как «общины любящего неповиновения».
Потому что неповиновение именно в том, что такой образ жизни влечет за собой. Мы можем рассматривать все служение Иисуса как жизнь, прожитую в преднамеренной оппозиции против существовавшего в то время способа господства. Не было достаточно показа сострадания к бедным и обездоленным, необходимо было оспорить всю систему угнетения, оставлявшую людей в нищете. Во времена Иисуса господствующей системой была Римская империя, основанная и укрепленная путем безжалостных завоеваний, и при поддержке коллаборационистской системы назначенных царей, таких как семья Ирода, и религиозных деятелей, начиная от Первосвященника и до местного чиновничества, представленного книжниками. Вся эта структура влекла за собой налоговое бремя невыносимой тяжести, лишение прав на землю и уничтожительную нищету крестьян, усугубленную религиозной догмой, которая приписывала им вину за бедственное положение в форме наказания мстительного Бога.
Иисус установил целенаправленную политику ненасильственного сопротивления и учения путем демонстрации любви и милосердия Бога. Он, казалось, делал все возможное чтобы быть провокационным: начиная от проповедей, таких пламенных, что конгрегационные собрания пытались бросить его в пропасть, и до намеренного нарушения религиозных правил, настолько публичного, насколько это только было возможно. На глазах у всех своих критиков, а не тихо за синагогой, он исцелял человека с иссохшей рукой, он открыто выступил против священнической монополии на прощение, он разочаровал людей, имеющих апокалиптические ожидания насильственной защиты от Бога правосудия, спокойно въехав в кресло власти на скромном осле, а потом, в качестве кульминации, он вызвал крупный бунт, который повлек за собой имущественный ущерб, прямо в самом центре репрессивной власти. Неудивительно, что они должны были избавиться от него.
Важно отметить, что в течение всего этого времени Иисус тщательно, с любовью выстраивал альтернативное сообщество, показывая своим примером и учением, как можно жить в общении с любящим Богом. Это, на мой взгляд, то, что подразумевается под Тайной вечерей. Ничего общего с жертвоприношением для успокоения разгневанного Бога, а только все связанное с созиданием, объединением, укреплением любимого сообщества для выполнения предстоящих задач.
И я считаю, это то, что мы призваны делать. Как верующие в Бога любви и сострадания, мы призваны противостоять всему, что разрушает полноту жизни. Это сила, которая ведет моего друга Арта Лаффина неделю за неделей свидетельствовать у дверей Пентагона (у «сердца империи», как он это называет). Это то, что ведет моего друга Энджи работать в палестинских поселениях, несмотря на частые попытки израильских властей это предотвратить. Именно это привело сотни граждан США нарушить эмбарго своего правительства в отношении Ирака, наполнив почту посылками. Это то, что заставляет некоторых из нас отказываются платить налоги на военные цели. Поскольку система доминирования, как политическая, так и религиозная, жива-здорова и в наши дни, и мы являемся частью сопротивления. По крайней мере, я на это надеюсь.
В 2002 году, во время Большой блокады у военно-морской базы Фаслейн, Брайан и Ян, староста и заместитель старосты аббатства Ионы, оказались среди многих арестованных. Они хотели выполнить необходимую работу для публикации новой книги для аббатства в срок, потому договорились провести свое время в камерах, размышляя и молясь об этом. Вот их манифестация веры, родившаяся во то время, проведенное ими в камерах:
«Мы считаем, что Бог присутствует
В предрассветной темноте;
В ожидании и неопределенности
Где страх и мужество держатся за руки,
Конфликты и заботы объединяются,
И солнце встает над колючей проволокой.
Мы верим в Бога, который с нами,
Который садится между нами,
Чтобы разделить с нами нашу человечность.
Мы утверждаем веру
Это ведет нас за пределы безопасности:
В действие, в зону уязвимости
И на улицы.
Мы берем на себя обязательство работать для изменений
И поставить себя на грань:
Нести ответственность, идти на риск,
Жить активно и противостоять унижениям;
Стоять с теми, кто на краю;
Чтобы избрать жизнь
И быть задействованными Духом
В новом Божием сообществе надежды.
(Иона, 2001)
Это та убежденность и приверженность, что дает нам полную свободу. Если наша молитвенная жизнь, как бы мы ни интерпретировали ее, может связать нас с великой силой вселенского добра, то благой вестью является освобождение. У нас есть полное право быть разными, непростыми, плыть против течения, и жить свободно и обильно.

 

 

Мы свободны и продолжаем жить надеждой: Мысли о Воскресении

Друзья часто спрашивают меня, как мне удается из года в год продолжать кампании, не имея очевидных признаков успеха, а зачастую и того хуже: мир, кажется, все глубже погружается в отчаяние. Я обычно отвечаю довольно легкомысленно, описывая свою работу как битье головой о стену в надежде найти резиновые кирпичи!

На более серьезном уровне, многие люди спрашивают, могу ли я вести работу за мир без духовной или религиозной основы. Я знаю и очень уважаю многие кампании, которые не претендуют на наличие какой-либо духовной мотивации в своей работе (хотя я могла бы оспаривать их определение того, что такое «духовная»), но для себя я знаю, что я не смогла бы выдержать эту работу без поддержки и силы моей веры.
Именно здесь у меня возникает интерпретация смысла Воскресения, которую я считаю полезной. Для многих вера в Воскресение касается жизни после смерти. Что касается меня, я не готова слишком много об этом говорить. Я чувствую, что мы налаживаем так много хороших, прекрасных связей и отношений в течение нашей жизни на земле, что не продолжать существование было бы напрасной тратой некой вечной красоты и любви, но на этом я предпочту оставить этот вопрос, в надежде на будущее.

Воскресение, на мой взгляд, скорее всего, связано с преодолением страха — страха неудачи, страха насмешки, страха смерти. «Смерть, где твое жало?» — это есть торжествующий крик неповиновения силам угнетения о том, что они могут сделать все наихудшее в физическом смысле, но, в конечном счете, не могут сокрушить Дух.

Существует удивительное описание похорон чилийца Виктора Хара. Виктор Хара был известным исполнителем радикальных и политических народных песен, и блестящим гитаристом. Во время свержения правительства Альенде, Виктор был одним из тысяч заключенных на огромном стадионе в Сантьяго. Он был подвергнут пыткам, ему сломали пальцы, и, в конечном итоге, он был казнен. Несмотря на тяжелые военные репрессии, тысячи бросили вызов властям и вышли на улицы, на его похороны. Под дулами пулеметчиков, наблюдавших с крыш домов, стоящих на каждом углу, толпой овладел понятный испуг, пока кто-то не закричал «Виктор Хара — Presente!», Одно за другим, люди стали выкрикивать имена погибших и исчезнувших, и для каждого имени раздавался ответ толпы: «Presente!» — здесь с нами.

А одна из литургий нашего сообщества Ионы призывает великих героев и героинь прошлого словами: «Колумба, встань вместе с нами!», «Мартин Лютер Кинг, встань вместе с нами!», «Роза Паркс, встань вместе с нами!»; и все наши товарищи по борьбе, встаньте с нами.

И таким образом факел сопротивления переходит к нам, их потомкам. На стене, рядом с тем местом, где был убит Мартин Лютер Кинг, есть доска с такими словами: «Не дайте умереть мечте».

Ну, а что о тех временах отчаяния, тех отчаянных временах, когда все наши усилия кажутся бесполезными, когда все наши ожидания напрасны, и поддерживаются лишь пеплом надежды, и будущее кажется совершенно безнадежным? Именно в этот момент решающее значение приобретает вопрос о Воскресении в разгар беды.

Крик Иисуса в отчаянии с креста: «Боже мой, Боже мой, почему Ты оставил меня?» был криком глубокой тоски о том, что все, для чего он работал, во что верил, на что надеялся, все обещания благих вестей, все мечты о справедливости и новом мире лежали в руинах, полностью уничтоженные жестокой мощью государства. Некоторые интерпретировали его последние слова как «Свершилось», как крик триумфа, когда завершена работа. Я лично не могу не чувствовать, что в этой ситуации гораздо более вероятно, что это был все-таки крик мучительного отчаяния.

И все же, в течение короткого времени крошечная группа самых невероятных последователей вышла из кажущейся смерти всех своих надежд и приступила к переврачеванию мира с ног на голову.

В декабре 1982 года 30000 женщин «Обняли базу», связав свои руки по периметру американской авиабазы на Гринем Коммон, чтобы показать свой протест против крылатых ракет. На следующий день, 13 декабря, многие женщины еще оставались на блокаде базы. Я была одной из группы около 500 блокировавших вход в так называемые Красные ворота. Было очень много полиции, и некоторые их них обращались с нами довольно грубо: таскали женщин за волосы, тыкали в лица оружием. Однако блокада держалась. Вдруг прокатился слух: «Вот пришел отряд полиции особого назначения.» Конечно же, через минуту приехали фургоны и выгрузили сотни полицейских, оснащенных щитами и козырьками. Я увидела, как один из них, засучив рукава, объявил: «Сейчас расчистим эту кучу.» В течение примерно пяти минут, как нож сквозь масло, они разрезали блокаду, и снова было запущено движение, доставляющее работников на базу.

Я сидела на обочине дороги в слезах, как и большинство других, когда в моей голове вдруг, прозвенев, зазвучали слова и музыка магнификата И. С. Баха: «Он рассеял надменных в помышлениях их сердец.» И я вдруг поняла с убежденной уверенностью, что, хотя на этот раз нас разбросали как соломинки, это был не конец пути, что когда-нибудь надменные, действительно, будут рассеяны, и сильные повержены.

В конце концов, крылатые ракеты потом увезли из Гринем Коммон, а пару лет назад прошла церемония снятия забора и возвращения земель коммунам.

Может показаться, что это противоречит некоторым из наших предыдущих рассуждений о Боге который «вне», трансцендентном, который способен управлять. Лично я не вижу никаких противоречий, потому что работа Бога — в сердце и в контексте событий. Кто-то, где-то движется и вдохновляет на принятие мер и продолжение борьбы.

В Праге, посреди Вацлавской площади, стоит памятник Яну Палаху, молодому студенту, который сжег себя в знак протеста против советского подавления восстания. В то время это казалось бесполезным пожертвованием молодой жизни: ничего не изменилось, чешское восстание было подавлено советскими танками на глазах у мира. Но теперь мы знаем о более поздней «бархатной революции», которая освободила Чехословакию по образцу ненасильственного сопротивления. Когда я смотрел на этот памятник на Вацлавской площади, я стала понимать причину его успеха. Фотография Яна Палаха окружена парапетами высотой в два-три фута. Сначала они выглядят как камень, но если нагнуться и прикоснуться к ним, вы понимаете, что это не камень, а закаленный воск бесчисленного количества свечей, горевших там на протяжении многих лет.

Важную роль принадлежит выходу с верой, когда делается все возможное, на пределе сил, а затем отпускается, чтобы проявился результат, не ожидая успеха, но в уверенности, что результаты принесут плоды другим, и пламя не угаснет. Возвращаясь к слову «непоколебимо»: когда мы бываем непоколебимы сами, мы верим, что в свою очередь непоколебимыми также будут и другие.

Может быть, здесь нелишне будет напомнить о значении героики. Глядя на подвиги других, мы говорим: «Я никогда не смог бы этого сделать». Но не в этом дело. Героизм — это не обязательно великие драматические проявления дерзости. Мы призваны не к тому, чтобы вести себя, как будто мы свободны, но при этом продолжать жить надеждой на действия других, и также не к тому, что мы позволим себе бездействие, так как не хотим быть не самими собой. Мы призваны верить, следовать своему внутреннему руководству, в свое время, используя собственные особые, индивидуальные дарования, которые в каждом из нас уникальны.

Но действие остается важным фактором. Оно предполагает принятие риска, смелость отличиться от толпы, постоянно оставаясь на связи с нашим внутренним Светом, и зная, что многие другие делают то же самое, в этом и есть отличие.

Потому что история доказывает, что изменения не происходят сами по себе — по сути, они и есть то, что называется историей.

Существует рассказ о Братстве примирения и о мешках с рисом. В пятидесятые годы США находились в состоянии войны с Китаем за обладание Тайванем. В то же время в Китае был страшный голод, и организация ФОР призвала своих членов в знак протеста отправить президенту Эйзенхауэру небольшие мешочки с рисом. Сотни людей так и сделали, посмеиваясь в то же время над кажущейся неэффективностью такого крошечного жеста. А годы спустя стали достоянием общественности тайные документы, из которых стало известно, что президент Эйзенхауэр проводил со своим комитетом начальников штабов кризисную встречу. Военачальники уговаривали его применить ядерное оружие для бомбежки островов Квемой и Мацзу. Сообщается, что Эйзенхауэр обратился к одному из своих помощников с вопросом, сколько мешочков риса они получили в тот день. Услышав цифру в несколько сотен, Эйзенхауэр сказал: «Общественное мнение никогда не позволит этого.»

Несомненно, одним из самых тяжелых моментов в моей жизни было, когда ЭйчЭмЭс Вэнгард, первая из британских подводных лодок Трайдент, прибыла на Клайд. Хоть мы и знали уже много лет, что так и будет, и столько же лет энергично и творчески вели против этого кампании, я не думаю, что хоть что-то могло подготовить нас психологически к этому шоку в его реальности. Просто вид огромного серо-черного корпуса, перемещавшегося в расположение в конец залива, и полное осознание возможностей его смертоносного потенциала для полного уничтожения всего, что мы ценили и чем дорожили — это был момент отчаяния, от которого останавливалось сердце.

Как я уже рассказывала, все мы вышли на наших небольших лодочках в знак протеста против этого движения по заливу. Мой челнок был остановлен лодкой морской пехоты, с которой, крепко держа мое судно, мне сообщили, что они спасают мою жизнь. И я могла только лишь сидеть там в слезах и наблюдать неумолимый ход Вэнгард по заливу Гэрлох. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной и бессильной. Когда мы вышли на берег, люди собрались вместе и начали петь «Мы победим». Я просто не могла присоединиться к ним.

Может показаться неожиданным, но для меня это является точкой Воскресения. Точкой, где мы сделали все возможное, хоть это было слабо и, на первый взгляд, бесполезно, и теперь мы должны были уступить свой черед, то есть, отпустить. Отпустить результаты своих действий, надеясь и веря, что они не напрасны, что где-то в тайной мастерской Бога изменения все же происходят.

 

Десять советов по практической молитве

 

* Успокойте все мысли и не волнуйтесь. Не чувствуйте себя виноватыми, если молиться вам покажется трудно.

 

* Задумайтесь творчески и широко о том, как можно молиться, и найдите способ, который подходит именно вам. Это может быть прополка сада, рисование мандалы, прогулки с собакой, живопись, игра на скрипке. Выберите то, что не слишком сложно технически, чтобы освободить свой ум и воображение.

 

* Установите для молитвенной деятельности постоянное время. Не обязательно ежедневно, хотя это и полезно, но постарайтесь делать это регулярно, как чистка зубов.

 

* Установите для молитвы место. Не нужно строгостей. Найдите уютный уголок, где вам нравится бывать, и куда вы можете возвращаться в своем воображении, когда вас там нет, и сделайте это место своей собственной, частной зоной.

 

* Решите, хотите ли вы быть частью группы, но убедитесь, что эта группа совместима: бывает, что люди привносят слишком много индивидуального.

 

* Сообщите окружающим, что вам нужно пространство, и убедитесь, что они это уважают.

 

* Попробуйте выяснить, как молятся другие группы, поучаствуйте в ретрите или организуйте свою собственную молитву выходного дня, например, Игнатианскую, Ионы, Ключевого дома, Вудбрукскую.

 

* Следуйте учебному курсу, такому как, например, «Сердца и мысли готовы», или «Дары и открытия».

 

* Отнеситесь к молитве как к приключению, и будьте готовы удивляться. Записывайте результаты и любые свои выводы о новых задачах.

 

* Если почувствуете, что вам трудно, найдите группу поддержки и не действуйте в одиночку.

 

 

И наконец, просто доставьте себе удовольствие.

Приложение 1: Сообщество Ионы

 

 

Выдержка из проекта документа, представленного к одобрению Сообществом на Пленарном заседании в июне 2005 года.

 

 

Программная консультация Сообщества Ионы, 4 марта 2005 года

 

  1. Единое целое и множество его частей

 

Видение и цели Сообщества Ионы

 

Сообщество Ионы — это:

 

* экуменическое движение мужчин и женщин из различных слоев общества и различных традиций христианской церкви;

 

* которые привержены Евангелию Иисуса Христа и указанному в нем пути, даже в неизвестное;

 

* все вместе, а также совместно с людьми доброй воли во всем мире, действующих, выступающих и молящихся за справедливость, мир и целостность творения;

 

* убеждены, что инклюзивное сообщество, к которому мы стремимся, должно быть воплощено в сообществе, которое мы практикуем.

 

 

Потому мы разделяем общий порядок:

 

* ежедневной молитвы;

 

* взаимной подотчетности о нашем использовании времени и денег;

 

* совместного времяпрепровождения;

 

* действий за установление справедливости и мира.

 

 

Также, вместе с нашими сотрудниками, мы отвечаем за:

 

* наши жилые центры в аббатстве на острове Ионы, Центра Маклеода на Ионе и Центра предприятий Камас на полуострове Росс-оф-Малл и в Глазго;

 

* административную деятельность сообщества;

 

* нашу работу с молодежью;

 

* наше издательство Уайльд Гуз Пабликейшн;

 

* нашу ассоциацию по активизации богослужений совместно с Уайльд Гуз Ресурс Груп.

 

 

Наша история

 

Сообщество Ионы было основано в Глазго, в условиях бедности и отчаянной депрессии в 1938 году, Джорджем Маклеодом, священником, дальновидным и пророческим свидетелем в интересах мира. Его первоначальная задача восстановления руин монастыря аббатства Ионы стало знаком надежды на восстановление сообщества в Шотландии и за его пределами. Сегодня у нас около 250 членов, живущих в основном в Великобритании, 1500 членов-сотрудников и 1400 друзей по всему миру. Вместе и врозь, «мы следуем за светом, который видим, и молимся, чтобы света стало больше».

 

Наша задача

 

Наша задача заключается в выявлении новых путей жизни во всем мире по Евангелию Иисуса Христа через работу по установлению мира, социальной и экологической справедливости, совершенствования сообщества, и возобновляя богослужения.

 

Наши принципы работы

 

  1. Наше движение

Мы стремимся предложить нашим членам, сотрудникам и друзьям практическую поддержку, взаимное поощрение, испытание и вдохновение при решении наших общих задач. Мы сторонники постоянного диалога и познания.

 

  1. Наши центры

Наши центры на Ионе и на Малле стремятся быть местами гостеприимства, святости и постановки проблематики, предлагающими опыт совместной жизни и принятый в сообществе Ионы круг вопросов как тем, кто здесь живет, так и посетителям.

 

 

  1. Наши публикации

 

Во всех наших публикациях мы стремимся информировать, отражать, вдохновлять и стимулировать личные и политические преобразования. Мы предпочитаем работать с материалом, основанном на практике и соответствущим задачам Сообщества.

 

 

  1. Наши экологические ценности

 

В нашей практике мы стремимся к наивысшим экологическим целям. Насколько это возможно, мы путешествуем общественным транспортом. Мы обязуемся уменьшать свое потребление энергии и воздействие на окружающую среду. Мы активно ищем поставщиков, которые разделяют эти цели.

 

  1. Наши социальные ценности

 

Мы нетерпимы к социальной несправедливости. Мы уважаем всех наших членов, сотрудников, гостей и партнеров, независимо от возраста, расы, пола, религии, сексуальной ориентации, инвалидности, состояния здоровья. Мы ведем активную кампанию за социальную справедливость на всех уровнях и несем особую ответственность за людей, живущих в условиях нищеты.

 

  1. Наши экономические ценности

 

Мы нетерпимы к экономической несправедливости. Мы стремимся к общему благу, к справедливости в торговле и критике такой экономической политики, которая увеличивает бедность и неравенство. Мы поддерживаем эту работу через наши собственные взносы и торговые операции. Мы вырабатываем сбалансированный бюджет, стараемся сберечь и инвестировать в справедливо реализуемые, с этической и покупательской точки зрения, товары. Наш проживающий персонал оплачивается одинаково, независимо от выполняемой работы. Мы стремимся свести к минимуму различие в оплате их труда с непроживающим персоналом.

 

 

  1. Участие

У нас единая задача. Каждый имеет возможность участвовать в руководстве, в процессе разработки политики и в духовной практике. Наши структуры демократичны, мы стремимся к консенсусу. Мы даем нашим лидерам мандат действовать быстро и эффективно, но ожидаем, что они будут слушать и уважать мнение всех. В частности, мы готовы к продолжению полноценного участия молодых людей внутри и за пределами нашего движения.

 

 

  1. Подотчетность

Наши Правила обязывают нас к взаимной подотчетности. Мы стремимся к полной прозрачности и подотчетны в использовании денег и времени, и в работе придерживаемся этического кодекса поведения.

 

 

  1. Гражданство и партнерство

Мы стремимся к социальным преобразованиям, и чтобы наши члены занимали позиции в гражданских и политических структурах на всех уровнях. Мы стремимся к действиям, направленным против милитаризма и торговли оружием, и на посредничество и примирение на основе справедливости. Мы активно стремиться к сотрудничеству со всеми людьми доброй воли, которые разделяют наше стремление к справедливым ненасильственным действиям, независимо от национальности или религии.

 

 

  1. Пристрастия

Мы руководствуемся нашей общей преданностью Иисусу Христу и провозглашенному им справедливому и щедрому новому порядку, нашим собственным опытом совместной жизни и творческой практикой духовной молитвы, пения, тишины и таинства.

 

 

Преданность Сообщества Ионы делу справедливости и мира

 

Мы верим:

 

1) что Евангелие заповедует нам искать мира, основанного на справедливости, и что идея о ценности примирения лежит в основе Евангелия;

 

2) что работа во имя справедливости, мира и равноправного общества — это дело чрезвычайной важности;

 

3) что Бог предоставил нам партнерство в управлении творением, и что мы несем ответственность за жизнь в правильных отношениях со всем Божьим творением;

 

4) что при честном отношении, творение может обеспечить потребности всех, за исключением жадности, которая ведет к несправедливости и неравенству, ставит под угрозу жизнь на Земле;

 

5) что каждый человек должен иметь качество и достоинство полноценной жизни, что требует адекватных физических, социальных и политических возможностей, без гнета бедности, несправедливости и страха;

 

6) что социальные и политические действия, ведущие к справедливости для всех людей и вдохновленные молитвой и обсуждением — это жизненно важная деятельность Церкви на всех уровнях;

 

7) что применение или угроза применения ядерного и другого оружия массового уничтожения не имеет теологического и морального оправдания, и что оппозиция их существованию является императивом христианской веры.

 

Как члены организации и семейные группы, мы:

 

8) молитвенно и вдумчиво участвуем в формах политических свидетельств и действий, направленных на развитие справедливых и мирных социальных, политических и экономических структур;

 

9) работаем, чтобы добиться от Великобритании политики отказа от всех видов оружия массового уничтожения, и чтобы поощрить другие государства сделать то же самое, индивидуально и коллективно.

 

10) уважаем разнообразие людей и активно боремся с дискриминацией по признакам возраста, цвета кожи, инвалидности, психического благополучия, способностей, пола, расы, этнической и культурной принадлежности, сексуальной ориентации, вероисповедания;

 

11) работаем по утверждению Организации Объединенных Наций главным органом международного примирения и безопасности, вместо военных союзов;

 

12) поддерживаем и внедряем научные исследования и образование в ненасильственные способы достижения справедливости, мира и устойчивого мирового сообщества;

 

13) работаем для примирения внутри стран и между ними, путем международного обмена и обмена опытом и людьми, с особым вниманием к политически и экономически угнетенным нациям.

 

 

Адрес Сообщества Ионы

 

Iona Community, 4th Floor, Savoy House, 140 Sauchiehall Street, Glasgow, G2 3DH

 

Электронная почта: ionacomm@gla.iona.org.uk

 

Сайт: www.iona.org.uk

 

 

Приложение 2: Трайдент Плаушерз

 

 

Цели

 

Трайдент Плаушерз существует в рамках международного движения за мир, которое активизировано в целях ядерного разоружения с тех пор, как более 50 лет назад в Хиросиме и Нагасаки было впервые применено ядерное оружие. Как граждане мира, мы приложим все усилия, чтобы открыто, ответственно и безопасно мирно разоружить британскую ядерную систему вооружения, которая развернута на подводных лодках «Трайдент». Наши действия в области разоружения направлены на то, чтобы, на основании всеми признанных принципов международного права, останавливать продолжающуюся преступную деятельность. Мы будем это делать в рамках нашей инициативы международных граждан, направленной на поощрение создания мира, свободного от ядерного оружия, а также на создание международной культуры мира и сотрудничества.

 

Общий обзор Трайдент Плаушерз

 

К январю 2001 года 175 активистов Плаушерз из пятнадцати различных стран, объединенные согласованным набором базовых правил ненасилия и организованные в группы поддержки по конкретным направлениям, прошли общую подготовку для попытки разоружить британскую ядерную систему Трайдент. Все активисты подписываются под Клятвой по предотвращению ядерного преступления, и опубликованный список их имен направляется правительству каждые три месяца. Британскому правительству постоянно предлагается серьезный, озабоченный диалог и переговоры с набором критериев для ядерного разоружения. Если последуют обещания серьезного и значимого ядерного разоружения, то Трайдент Плаушерз остановит свои активные практические меры по разоружению, но пока они будут продолжены.

Трайдент Плаушерз был основан 2 мая 1998 года в Эдинбурге, Генте, Гетеборге, Хиросиме и Лондоне. К настоящему времени было произведено 2200 арестов, прошло 503 судебных процесса, в общей сложности 2184 дней было проведено в тюрьме, и наложено штрафов (не обязательно оплаченных) на сумму до £ 72 819 50. Большинство действий — это «минимальные действия разоружения» (как, например, блокады и повреждение ограждений), но было и восемь «максимальных действий разоружения», из которых три были успешными. Рэйчел и Рози разоружили военное испытательное оборудование на подводной лодке Вендженс в феврале 1999 года, Эллен, Улла и Энджи разоружили Мейтайм на Лох Гойл в июне 1999 года, а Сьюзен и Мартин разоружили автоконвой с боеголовками на базе ВВС Уиттеринг в ноябре 2000 года.

Принявшие клятву участники Трайдент Плаушерз взяли на себя обязательство постоянно делать попытки разоружения, пока правительство не примет обязательство разоружить Трайдент самостоятельно.

 

Адрес Трайдент Плаушерз:

 

Trident Ploughshares, 42–46 Bethel Street, Norwich, Norfolk NR2 1NR

 

электронная почта: tp2000@gn.apc.org

 

интернет сайт: www.tridentploughshares.org

 

 

Приложение 3

Некоторые полезные адреса и сайты

 

Международная амнистия

Amnesty International, 119 Rosebery Avenue, London, ECLR 4RE

тел.: 0207 814 6200

интернет сайт: www.amnesty.org.uk

 

Кампания против торговли оружием

Campaign Against Arms Trade, 11 Goodwin Street, London N4 3HQ

тел.: 0207 281 0297

интернет-сайт: www.caat.org.uk

 

Кампания за ядерное разоружение

Campaign for Nuclear Disarmament, 162 Holloway Road, London, N7 8dq

тел.: 0207 700 2393

интернет сайт: www.cnduk.org

 

 

Эдинбургский Центр мира и справедливости Церкви Св Иоанна

Edinburgh Peace and Justice Centre, St John’s Church, St John’s, Princes Street, Эдинбург EH2 4bj

тел.: 0131 229 0993

электронной почта: peace-justice@btconnect.com

 

 

Книжный магазин Хаузманз

Издает «Дневник мира», в котором находятся адреса организаций, проводящих кампании по всему миру

Housmans Bookshop, 5 Caledonian Road, London NL 9DX

тел.: 0207 837 4473

 

 

Центр Эрин Братства примирения

Fellowship of Reconciliation Eirene Centre, The Old Schoolhouse, Clopton, Kettering, NNL4 3DZ

тел.: 01 832 720 257

интернет сайт: www.gn.apc.org/fore

 

 

Сообщество Ионы

Iona Community, 4th Floor, Savoy House, 140 Sauchiehall Street, Glasgow, G2 3DH

тел.: 0141 332 6343

интернет сайт: www.iona.org.uk

 

 

Аббатство Ионы и Центр Маклеода

Iona Abbey and Macleod Centre, Isle of Iona, Argyll, PA76 6SN,

тел.: 01 681 700 404

 

Ключевой Дом — молитвенный и ретритный центр

Key Cottage, High Street, Falkland KY15 7BU

тел 01 337 857 705

 

 

Квакерский Дом Друзей мира и социального свидетельства

Quaker Peace and Social Witness Friends House, Euston Road, London, NW1 2BJ

тел.: 0207 663 1000

интернет сайт www.quaker.org.uk

 

 

Кампания за ядерное разоружение Шотландии

Scottish CND, 15 Barrland Street, Glasgow, G41 1QH

тел.: 0141 423 1222

интернет сайт: www.dial.pipex.com / cndscot

 

 

Шотландский центр ненасилия

Scottish Centre for Nonviolence, The Annexe, Scottish Churches House, Dunblane, FK15 0AJ

интернет сайт: www.nonviolence-scotland.org.uk

 

 

Игнатианский ретритный центр в Санкт-Буэно

St Bueno’s Ignatian Retreat Centre Flintshire, Wales

 

 

Трайдент Плаушерз

Trident Ploughshares 42–46 Bethel Street, Norwich, NR2 1NR

тел 01 324 880 744

интернет сайт www.tridentploughshares.org

 

 

 

 

 

Библиография

 

Bible. Authorised Version; New Revised Standard Version (New RSV). Oxford University Press, 1995.

 

Boesak, Allan. Walking on Thorns: the call to Christian obedience. Geneva: World Council of Churches, 1984.

 

Buber, Martin. I and Thou. New York: Charles Scribner, 1958. First published as Ich und Du in 1923.

 

Chagnon, J. and Luce, D. (eds). Of Quiet Courage: Poems of Vietnam. Indochina Mobile Education Project, 1974.

 

Christian Faith and Practice in the Experience of the Society of Friends (CFP). London: London Yearly Meeting of the Religious Society of Friends, 1960

 

Gimblett, Sheriff Margaret. ‘Summing up, 21 October 1999: transcript on Trident Ploughshares’, www.tridentploughshares.org/article767

 

Gregg, R. The Power of Nonviolence. (2nd rev. ed.) London: James Clarke, 1960.

 

Hughes, Gerard W. God of Surprises. London: Darton, Longman & Todd Ltd, 1987.

 

The Iona Abbey Worship Book. Glasgow: Wild Goose Publications, 2001. www.ionabooks.com

 

King, Martin Luther. Strength to Love. Glasgow: Collins (Fount Paperbacks), 1984. First published 1963.

 

Lomax, Eric. The Railway Man. London: Jonathan Cape, 1995.

 

Moltmann, Jürgen. The Future of Creation. London: SCM, 1979. First published as Zukunft der Schöpfung, 1977.

 

Nelson-Pallmeyer, Jack. Jesus Against Christianity: reclaiming the missing Jesus. Harrisburg, PA: Trinity Press International, 2001.

 

Quaker Faith and Practice (QFP). London: Yearly Meeting of the Religious Society of Friends in Britain, 1995

 

Rich, Adrienne. The Dream of a Common Language, Poems 1974 – 1977. New York: W.W. Norton, 1978.

 

Sider, Ron. Rich Christians in an Age of Hunger. (4th ed.) London: Hodder & Stoughton, 1997. First published 1978.

 

Steven, Campbell (ed). Anthology of Hope. Perth: Jamieson & Munro, 1988.

 

 

 

Поделиться: