Стивен Греллет

Стивен Греллет (1773–1855) родился в Лиможе, Франция. Его семья была богатой, а поэтому, когда в 1789 г. началась Французская революция, им пришлось бежать вместе со всеми, кто процветал при старом режиме. Его схватили и приговорили к смертной казни, но Стивен сумел убежать и добраться до Амстердама, а затем отправился в Вест-Индию. Он прибыл в Нью-Йорк в 1795 г.

Там он прочитал «Без креста нет венца» Уильяма Пенна – книгу, которая его глубоко тронула. Вскоре после этого Греллет встретился с квакерским миссионером Деборой Дарби, которая посетила Нью-Йорк, и разговор с ней также оказал на Стивена сильное воздействие. Он стал квакером в 1796 г. и поселился в Филадельфии, где зарабатывал на жизнь преподаванием французского языка.

Летом 1798 г. он был в Нью-Йорке, когда узнал, что эпидемия желтой лихорадки опустошает Филадельфию. Он вернулся и помогал больным и умирающим, пока сам не заболел. Когда Стивен выздоровел, он посвятил свою жизнь миссионерской работе.

Хроника квакерского работника в России. 1918 (часть 3) // Теодор Ригг

Осенью 1918 года многие российские семьи посылали какого-нибудь одного члена семейства, одев его попроще, в деревню, на поиски пропитания. Поезда были набиты такими людьми, причём результат такого рода поездок был совершенно непредсказуем. Какое-то количество пищи провезти с собой было можно. Но часто случалось, что добытое с большим трудом конфисковывалось на въезде в Москву. На железных дорогах царила сумятица. Толпы людей ежедневно въезжали в Москву и выезжали из города. Путешествовали в основном в товарных вагонах.

Зимой в вагонах устанавливали печки, дровами надо было запасаться на станциях. Поезда двигались очень медленно, задержки на станциях – длительные. Порой на преодоление пути длиной 300 миль уходило три или четыре дня. Во время такого путешествия на больших станциях удавалось раздобыть чая, но еду купить было сложнее. Обычно, отправляясь в путь, человек брал с собой какой-то запас хлеба, и это было основным блюдом во время путешествия. Спать в поездах было практически невозможно. На вокзалах люди, дожидаясь своего поезда, спали вповалку на полу. Передвижение по железной дороге зимой и поздней осенью становилось просто кошмаром, подобные испытания мог выдержать лишь человек с крепкой психикой и какими-то скрытыми внутренними резервами.

Воскресенье с Друзьями в Ла-Пасе. Квакеры-аймара

В понедельник я поехала в Ново-Иерусалимскую Церковь и насладилась молитвой среди моих друзей – квакеров-аймара. Ходить в эту церковь удобно, поскольку мы с мужем живем в маленькой гостевой квартирке в том же домовладении. Наши окна выходят прямо на цокольный этаж церкви, где каждую субботу собирается молодежь, и вчера вечером мы допоздна слушали, как упражнялся в ритмах барабанщик. Судя по настойчивости в репетициях, ему можно предсказать блестящее музыкальное будущее.

Я пришла в 10 часов утра – ко второй службе – но все задерживалось, так что я застала завершение первой службы, где проповедник готовил паству ко Дню всех святых, поскольку приближался конец октября. Пастор строго-настрого запрещал практиковать традиционные для местной культуры ритуалы приношения еды к могилам предков.

Томас Гарретт. Информация для Википедии

Томас Гарретт

Томас Гарретт (21 августа 1789 г. – 25 января 1871 г.) – американский аболиционист и один из лидеров «Подземной железной дороги», тайной системы для организации побегов негров-рабов и их переправки из рабовладельческих штатов юга США.

Ранние годы. Образование

Гарретт родился в фермерской семье квакеров. Фамильная усадьба под названием «Ферма Ривервью» располагалась в графстве Делавэр, штат Пенсильвания. Когда Томас был мальчиком, одна из свободных черных женщин-слуг семьи была похищена людьми, которые собирались продать ее в рабство на юге. Гарретты спасли ее, и этот инцидент убедил их в правильности аболиционистских взглядов. Томас и его братья впоследствии стали активными участниками движения за отмену рабства.

Хроника квакерского работника в России. 1918 // Теодор Ригг

В России мы оба трудились в составе группы работников Помощи в Бузулукском уезде Самарской губернии, который находится на расстоянии приблизительно 800 миль на юго-восток от Москвы. Наша поездка в Москву, дальнейшая работа с детьми в этом городе, –  всё это было следствием моей предыдущей поездки туда в июне 1918 года. Я ездил тем летом в Москву за большой суммой русских денег, которые получал за счёт продажи кредита в фунтах в Лондоне.

Я был тогда потрясён трудностями, с которыми приходилось сталкиваться москвичам. Не хватало еды, топлива, лекарств, одежды. Особенно страдали дети. Много ребят бродило по улицам в поисках еды и пристанища. Меня познакомили с членами Пироговского Общества, – одной из толстовских групп, – я узнал об их работе на ниве помощи детям. Общество открыло четыре колонии в Воронежской и Тамбовской губерниях для 500 воспитанников нескольких московских приютов. Теперь Общество находилось в затруднительном положении: нужно было поддерживать жизнедеятельность во всех этих колониях. Кроме того, надо было думать о доставке детей осенью назад, в Москву. Пироговское Общество попросило нашей помощи в деле поддержания нормальной жизни четырёх колоний надвигавшейся зимой.

От горя к радости

На следующее утро после кончины моей сестры я нашла маму, рыдавшую в постели умершей. Мама лежала на боку, повернувшись ко мне спиной, съежившись в комок поверх одеяла на старом, бугристом матраце. Она была одета как для выхода на улицу – в блузку и мягкие брюки. Я видела ее покрасневшее лицо, мокрое от слез. Теперь, помимо моей собственной боли, я ощутила беспомощность, увидев в таком состоянии мою бескорыстную, неуклонно верующую мать. Это казалось неправильным, и я незамедлительно заплакала сама. До этого момента я не испытывала гнева из-за того, что Бонни ушла от нас, но тут гнев запылал во мне, как горячий уголек, ищущий как бы обжечь.

«Мы уповали на Бога! Мы доверяли Ему, – причитала я, и слезы все лились у меня из глаз. – Как Он мог допустить, чтобы такое случилось? Мы верили! Он должен был исцелить Бонни! Мы верили!»

Как нелегко найти хорошего квакера

нелегко

Как-то Гордон Браун, мой друг и наставник, рассказал мне про себя такую историю:

Однажды они с еще одним учителем повели группу старшеклассников посмотреть любительскую постановку пьесы Шекспира. По мнению Гордона постановка была, мягко говоря, не самого высокого качества, и когда они выходили из театра, он стал говорить о некоторых замеченных им недостатках. Однако его коллега смотрел на все это по-другому. Он указал на своих счастливых учеников и произнес: «Да. Ты, вероятно, прав, но посмотри на их лица!»

Когда я слышу, как чрезмерно и невпопад приводят цитаты из ранних Друзей, с целью выглядеть продвинутыми в своих знаниях о нас (номером 1 является выражение «то, что от Бога в каждом»), мой внутренний старый ворчун вздрагивает, я вспоминаю историю Гордона и то, как я сам впервые услышал о Друзьях, – то есть то время, когда для меня самого эти же цитаты были свежими и особенно значимыми.

Мэри Пенингтон и Исаак Пенингтон. Информация для Википедии

Мэри Пенингтон (1623–1682) была одним из первых членов Религиозного общества Друзей (квакеров). Она написала автобиографию «О квакерах, медицине и имуществе», которую обнаружили и опубликовали через 40 лет после ее смерти.

Исаак Пенингтон (1616–1679) был одним из первых членов Религиозного общества Друзей (квакеров) в Англии. Он писал о квакерском движении и был его влиятельным защитником и популяризатором.

Пенингтон стал влиятельным сторонником и защитником квакерского движения, написав много трудов на разные темы. Его работы получили признание за проникновенное и красноречивое выражение духовного опыта, а содержащиеся в его книге «Письма» духовные советы превратили ее в одну из наиболее часто читаемых квакерских книг. Полное собрание его работ Пенингтона было впервые опубликовано в 1681 году и продолжает переиздаваться до сих пор.

Хроника квакерского работника в России. 1916–1918 // Теодор Ригг

Прибыли в Москву вчера. Здесь уже лето, кругом – зелень. Москва – исключительно живописный город с обилием церквей, с многоцветными куполами, золочёными крестами. Всё радует глаз, – величественные стены кремля, бульвары, утопающие в зелени.

Мы находим местные власти весьма дружескими по отношению к нам, стремящимися показать нам всё, что делается для облегчения тяжкой доли беженцев, нашедших приют в этом городе. Мы были поражены размахом и размером работ на этой ниве. В пригороде Москвы, в одном из центров для беженцев размещено около 3200 человек. Люди разных национальностей; поляки, литовцы, русские. Всё сделано для них. Они живут в хороших условиях, обеспечены пищей и одеждой, есть школы, церкви обеих конфессий: католическая для поляков и православная для русских.

Но, как нам поведали, многие беженцы с запада проживают в Поволжье, где условия жизни для них, особенно в деревнях, далеки от идеальных.

Отношение современных квакеров к традиционным гендерным ролям

Статья, посвященная гендерным ролям у современных квакеров

Когда вы приходите на собрание квакеров, то видите людей, ведущих себя совсем не так, как предписывают традиционные гендерные модели — вы видите уверенных, активных женщин, что, на мой взгляд, прекрасно, сильно и волнующе. Или же видите мужчин, которые ведут себя так мягко, внимательно слушая людей вокруг, предоставляя пространство для женщин, чтобы они могли высказаться. И можно подумать: «Как они этого достигли?»

На мой взгляд, мы обладаем большим опытом раскрытия потенциала мужчин и женщин, мы хотим, чтобы все были равными. Это восходит к самым первым дням квакерства, и, думаю, независимо от того, осознаем мы это или нет, мы все же хотим двигаться в этом вопросе дальше. К женщинам в нашем обществе не относятся, как к равным, их недостаточно слушают и уважают. Поэтому в собраниях и в сообществах квакеров мы хотим, чтобы у них была реальная возможность для реализации равноправия, чего недостает вокруг.

10 предположений о том, что ждет церковь и прихожан в будущем

церковь будущего

Жизнь каждого поколения сопровождается определенными культурными изменениями. Но иногда возникает чувство, будто вы находитесь в разгаре поистине радикальных перемен, которые происходят лишь раз в несколько столетий. Все чаще я думаю о том, что сейчас мы живем именно в такой момент.

Я думаю, что изменения, которые мы наблюдаем вокруг нас, однажды могут начать рассматривать на том же уровне, что и церковные преобразования времен церковных реформ Константина или периода изобретения печатного станка. Независимо от того, как подобные изменения выглядят сейчас, после их свершения они будут отмечены как поистине колоссальный сдвиг.

Итак, какой будет церковь будущего?

«То, что от Бога в каждом», как замена души

души

Традиционное христианство верит в то, что у людей есть бессмертная душа, которая служит олицетворением человека в глазах Бога, так что Бог судит нас (нашу душу) по нашим грехам и вере, и получаемая в результате этого суда участь души окончательна и бесконечна. В данной традиции душа является духовным существом, отличным от тела, в которое она «вливается», как в сосуд. В жизни душа ответственна за обучение и моральный выбор, и ее существование продолжается после смерти – с сохранением сознания, памяти и самоидентификации. В посмертии душа остается способной радоваться и страдать.

Либеральное квакерство во многом отвергло эту парадигму с ее одержимостью грехом и Божьим судом, и вместе с этим мы отбросили идею души.

Но, как оказалось, либеральный квакерский подход все-таки предполагает сохранение некоторой трансцендентности, которая поднимала бы человека над чисто материальной реальностью.

Джон Гринлиф Уиттьер. Информация для Википедии

Джон Гринлиф Уиттьер (1807–1892) родился в семье американских квакеров в штате Массачусетс. Известный поэт, публицист, активный борец с рабством. Уиттьер долгое время работал редактором видного издания «Еженедельное обозрение Новой Англии» (New England Weekly Review), а также был членом Американского общества борьбы с рабством.

Ранние годы и первая работа

Джон Гринлиф Уиттьер родился в семье Джона и Абигейл Уиттьер на их ферме Хаверхилл в штате Массачусетс (США). Второе имя Уиттьера по некоторым источникам напоминает о предках-гугенотах и означает «Зеленый лист». Мальчик вырос на ферме с родителями, братом и двумя сестрами. В семье также жили тетя и дядя. Там всегда было многолюдно из-за вечных посетителей и работников, нанимавшихся на ферму. Ферма не приносила большого дохода, но позволяла сводить концы с концами. В раннем возрасте обнаружилось, что Джон страдает дальтонизмом и не может отличить спелых ягод от зеленых. Дальтонизм Джона и его слабое здоровье не давали ему возможности помогать на ферме, и оставляли много свободного времени. С детства Уиттьер много читал, он изучил домашнюю библиотеку отца, состоявшую из книг квакеров. Из книг он узнал о гуманизме, сострадании и социальной ответственности. Эти идеи стали его путеводной нитью.

Квакеры в Германии в XX веке

Kindertransporte

В конце XVII века множество немецких квакеров эмигрировали в Северную Америку, оставив в Германии лишь очень маленькие, разбросанные по всей стране группы Друзей.

Однако после Первой мировой войны большое количество квакеров на этот раз отправились уже в Германию, чтобы сыграть значительную роль в ее восстановлении от разрушительных последствий этого международного конфликта. Подвергнутое блокаде со стороны стран Антанты во время и после боевых действий гражданское население Германии страдало от сильного голода. В связи с этим гуманитарные организации квакеров начали осуществлять поставки продовольствия немцам. При этом Друзья следовали принципу, согласно которому каждому нуждающемуся нужно оказывать помощь, будь то друг или враг. В Англии это принесло квакерам неодобрительное прозвище «Любовники гуннов». Особенно серьезную угрозу голод в Германии нес детям. В 1920 году английские и североамериканские квакерские гуманитарные организации начали программу продовольственной помощи для детей. Каждый день в школах до миллиона немецких детей получали горячую еду, хлеб и молоко. Это спасало их от недоедания и, как следствие, болезней и смерти. Quäkerspeisung – «квакерская еда» – стало устойчивым выражением в Германии. На упаковках еды для школьников выло написано следующее: «Для детей Германии! Дружески приветствуем вас от Религиозного общества Друзей, которое в течение 250 лет и даже во время недавно завершившейся мировой войны разделяло принцип, что только любовь и желание помочь, а не война и насилие, могут принести человечеству мир и счастье».

Провозвестники Истины в эпоху интернета

Во время моего первого знакомства с биографиями ранних Друзей я сама для себя охарактеризовала этих квакеров как бунтарей, ведомых лишь Духом, которые своими действиями бессистемно, но настойчиво подрывали политику официальной церкви Англии. Мне казалось, что проповедники квакеров упорно и беспорядочно околачивались в различных общественных местах и других церквях без какой-либо формальной подготовки, верительных грамот или системы финансирования, которая в то время могла бы поддерживать их церковь. Поэтому я задалась вопросом, как эта группа людей смогла выжить и в дальнейшем стать процветающим и весьма крупным сообществом, изначально являясь движением без какого бы то ни было управляющего органа. По мере того, как я углублялась в историю квакеров, я все четче понимала, насколько большое внимание они уделяли публикуемым ими памфлетам и книгам, а также насколько важным они считали процесс распространения большого объема печатных работ. Немаловажным с их точки зрения было и устное общение с заинтересованными людьми, осуществляемое странствующими служителями. Именно с такой стороны эта группа странствующих людей, имеющих стойкие убеждения, была довольно хорошо организована. Она имела прочные связи между своими членами. И эти члены, по сути, основали движение, которое, так или иначе, оказывает весомое влияние на общество в течение уже нескольких веков.

Белые бандиты в Красной России (из «Квакерских приключений»)

Анонимный автор этого рассказа работал вместе с квакерами в Польше и России. Его желание оставаться простым неизвестным работником кроется в принципах, близких его сердцу, и именно они не позволяют нашему автору поведать нам о более волнующих событиях, хотя бы и под именем анонима. Он не хочет раскрывать своё имя, и имена тех, кого он считает своими друзьями. Он пожелал написать всего лишь рассказ, какой мог быть написан и кем-то другим.

Одним воскресным утром в мае 1922 года уже в пять часов все сотрудники квакерской штаб-квартиры в Сорочинске были на ногах. В этом не было ничего необычного. Работа по наблюдению за тем, как распределяется пища для 150 000 голодающих в двухстах деревнях и сёлах, требовала от шести квакеров, приехавших из Америки, длительного рабочего дня. Они прибыли в Россию из самых разных городов, — от Филадельфии до Сан-Франциско, прибыли по зову голодных русских людей, пострадавших от неурожая в 1921-1922 годах.

Но тот день был выходным. Квакеры отправлялись на природу. Во всей затее чувствовался дух некоего озорства. Начальник уездной милиции уже предупреждал их, что они не имеют права ехать куда-либо без полученного лично от него разрешения.

Чтение Библии с Артуром Робертсом

В свои 92 года Артур Робертс уже больше не прогуливается по своему любимому кампусу Университета Джорджа Фокса. И, тем не менее, оставленный им след все еще здесь заметен.

Разбросанные по всей университетской территории предметы творчества, сделанные его руками, свидетельствуют о любви к созиданию и преданности школе, которую почти 60 лет он считал своим домом. Две вырезанные им скамьи из древесины грецкого ореха служат местом для отдыха в тихом уголке Спортивного центра Уилера. Два образца его фигурной резьбы – часы и скамья – украшают Учебное здание Гувера. Его книги занимают целые шкафы в офисах и лабораториях. И ближе к концу этого года Университет переименует Учебный комплекс Вилла в «Учебный центр Артура и Ферн Робертс» в честь Артура и его жены.

Наиболее значительным был его вклад в присвоение имени. Именно Робертс – студент семинарии в городе Канзас в 1949 году – обратился к Правлению Тихоокеанского колледжа с письмом, в котором предлагал принять имя Джорджа Фокса, вместо названия «Френдзвуд». Ведь, как писал он: «Френдзвуд – это город в Техасе. Нет никакого смысла называть так колледж. Мне представлялось, что имя должно быть связано с квакерской традицией».

Двенадцать трудных лет честной жизни. Немецкие Друзья при нацистском режиме

В некотором роде обнаруживается сходство между страданиями немецких Друзей и испытаниями квакеров XVII века. В оба эти периода обычные повседневные действия выявляли личные внутренние чувства. Когда немецкий Друг произносил «Груэс Готт» в ответ на приветствие «Хайль Гитлер», он рисковал так же, как и Друг во времена Фокса, задержанный за отказ снять шляпу. Даже отказываясь платить за государственные лотереи, некоторые немецкие Друзья проявляли решимость к сопротивлению, в то время как другие люди рассматривали такие формы несотрудничества как бессмысленный риск. Как и Джордж Фокс, немецкие Друзья ощущали произвол власти местных и государственных чиновников. Учителя теряли работу и, соответственно, заработок, некоторые попадали в тюрьмы, прошли через пытки и концентрационные лагеря, теряя имущество и законные права. В конце концов дошло до того, что родители прятали вещи от своих детей, которых в школе заставляли шпионить за своими семьями. Моя мать, Мэри Фридрих, вероятно, рискнула больше, чем многие Друзья, записывая некоторые из своих поступков в личных дневниках, которые хранила в подвале под углем.

Эти дневники передают яркую картину её повседневной борьбы.

История любви – Майра и Говард

Просматривая вчера Фейсбук, я наткнулся на восхитительную, но в то же время грустную историю. Двое моих друзей из Западной школы выпуска 1969 года (мы с Майрой вместе учились с первого класса и до окончания школы) стали героями статьи местной газеты «Колумбус Диспэтч».

Статья описывает историю Говарда Фостера и Майры Кларк – того, как расизм разучил их 45 лет назад. История печальная, но она свидетельствует о силе любви. Это рассказ о том, что Уильям Пенн описал как: «Принуждение заставляет, но любовь побеждает».

На фотографии в альбоме «Оксидент» Западной школы 1969 года издания изображены юноша и девушка, у которых вся жизнь впереди. Как упоминается в газетной статье, во время нашего обучения в Западной школе происходили вспышки расового насилия и демонстрации против расизма. 24 февраля 1969 года 74 человека были арестованы за отказ прекратить сидячую забастовку в Западной школе. Они выступали против запрета администрацией публичного поминовения четвертой годовщины убийства Малкома Икса.